desire

Чогуку хреново. Жарко и кружится голова. Он теряет счет времени, выпадает из реальности, не помня где и зачем находится. Ему кажется, что он превращается в лужу, как в той сказке про снеговика, только вместо забавы у него спирает дыхание и воздух какой-то накаленный, его, вроде как, вообще и нет, потому что нечем дышать, катастрофически. А причина понятна - стоит напротив и улыбается, о чем-то говоря. Но Чонгук не слушает и вообще не слышит. На него смотрят и всё тело немеет и отказывается слушать. Хотя кого слушать-то? Мозг ушел в отключку, наверно, самый первый и сознание сейчас колеблется где-то между реальностью и миром грёз. И хочется наплевать на всё, уйти, провалиться в тот мир, мир фантазий и исполнения желаний. И что, что он парень? Шестнадцатилетний подросток. Ему можно всё, у него гормоны. Только нихрена это не гормоны и он с завидной очевидностью понимает, что попал. Влип, как мишка в мёд. И от этого совсем не круто. Становиться ужасно неловко, когда из легких выбивают весь воздух всего три слова: "О чем задумался?". И понимаешь, что залипаешь на один только голос. Глубокий такой, с хрипотцой, пробирающийся в самые кости, заставляя их содрогнуться. Поэтому хочется упасть, оказаться на другом конце города или на Аляске, только чтобы не испытывать эту неловкость и это желание. Конечно, рыжему то всё равно. Со стороны просто кажется, будто тебя лихорадит, поэтому никто ни о чем догадаться и не сможет. Только нихрена это не так. Тэхён видит и понимает. Чонгук же совсем ещё мелкий и владеть эмоциями не умеет. Его можно прочесть. Хотя бы по глазам. Но это не всё. Тэхён видит, как младший тяжело дышит, как быстро вздымается грудь. Зажмуренные глаза и испарина на лбу говорят всё без слов. Они и не нужны. Когда чувствуешь сердцебиение другого человека, а своё способно заглушить даже музыку в клубе. Когда видишь дрожь от прикосновений, и у самого потеют ладони, это что-то определённо значит. И плевать на моральные устои, собственные принципы и даже на возможность быть увиденными. Желание слишком быстро растекается по телу. Слишком глубоко пропитывает органы. Нет сил сдерживаться. Наверно поэтому, стоит лишь Чонгуку открыть глаза и провести языком по пересохшим губам, сносит крышу. У обоих. Они уже не понимают где они, Тэхён просто сажает парня на подоконник, окна которого выходят на не очень людную улицу. Губы целуют страстно и пылко. Язык обжигает, позволяя себе слишком много. Зубы кусают кожу, оставляя метки, особо не заморачиваясь о том, что их будет видно. Руки гладят бока, слегка царапая спину, заставляя прогибаться. Чонгуку плохо. Ещё хуже становится, когда тэхёнова коленка нажимает на пах, а сам прикусывает губу. Теперь чувствуется металлический привкус и волна возбуждения накрывает обоих. Быстро расстёгивая гуковкские штаны и освобождая плоть, Тэхён тут же припадает к ней губами, от чего Чонгук слишком сильно сжимает его плечи. И у старшего останутся отметины. Но этого не чувствуется. Это всё равно. Потому что важно сейчас только то, что вытворяет рот Тэхёна. Чонгук готов кончить только от одного тэхёнового вида у него между ног, не говоря о том, что его, острый на слова, язычок вытворяет с его членом. Руки сами зарываются в рыжих волосах, оттягивая их слишком сильно. В отместку, старший проводит зубами по чонгуковской плоти и чувствует как та напрягается и почти сразу испускает. Чонгук рвано дышит и плаксиво стонет, когда видит, как поднимается тэхенов кадык и тот пошло облизывается, припадая к губам младшего. Он ставит его на ноги и поворачивает спиной, заставляя упереться руками в стекло и, задирая кофту, проводит языком по выпирающим лопаткам и позвоночнику, от чего тело пробивает дрожь и по коже пробегают мурашки. Тэхён стягивает с себя и младшего штаны, смачивает палец слюной, сжимая свободной рукой ягодицу, вводит его почти сразу, на всю длину. Чонгук неестественно прогибается в спине и вновь кусает истерзанные губы, ощущая как старший добавляет пальцы по одному и их движение внутри. Ему слишком хорошо. Коленки подкашиваются и стоит он только благодаря тэхёновой руке. С губ слетает то ли стон, то ли всхлип, когда пальцы резко выходят. И тут же глаза расширяются и рот открывается в немом крике, когда пустоту внутри заполняет возбуждённая плоть, медленно и аккуратно входящая на всю длину, давая привыкнуть, но почти сразу задавая быстрый темп. У Чонгука туман в голове. Густой и непросматриваемый. Поэтому до него не сразу доходит, что люди, проходящие мимо, могут увидеть чем они тут занимаются. И его накрывает новая волна возбуждения. Но это осознание ушло также быстро, как и пришло. А дыхание было настолько горячим, что окно запотело, показывая лишь ладони и их смазанные следы. Чонгук стонет не стесняясь. Тэхён сильно сжимает ягодицы и слишком нежно гладит бёдра, от чего тело само оседает, глубже насаживаясь на орган. Приближаясь к концу, он вновь обхватывает длинными пальчиками чонгуков член у самого основания и подстраивается под свой ритм, благодаря чему они кончают почти одновременно. Не выходя из парня, он приставляет испачканную руку к губам младшего, поочередно пропуская солоноватые пальцы внутрь. У Чонгука сердце сейчас выпрыгнет. Щеки щиплет от слёз и эти соленые пальчики. Это его фетиш, его мечта. Как он хотел почувствовать их на своем теле, ощутить их в себе. Все это время он удовлетворялся лишь представляя это. А теперь это случилось. Прежней жизни уже не будет. А Тэхёна переполняют нежность и трепет к этому мальчишке. Хочется его постоянно касаться и ощущать рядом. И когда тот поворачиваясь, шепчет "Хен, я люблю тебя, хен..", в грудной клетке что-то обрывается и глаза почему-то щиплет. "Я тоже" - шёпот в самое ухо. - "Я тоже"