Когда ты?..

      Когда ты разучился любить?       Впервые смешивая мохито с водкой? Или выкуривая по три пачки сигарет за вечер? Или проснувшись в незнакомой постели от чужого дыхания рядом, когда чья-то тёплая рука прижимает тебя ближе, а мысли выстраиваются в неровный ряд?       Ты был обычным человеком, который смеялся, радовался, грустил и сопереживал остальным, забывая о себе, пропуская сквозь себя боль… Чужую боль, которая рвет на части, не давая спать ночами в попытке забыть. Забыть то, что никогда не сотрётся из памяти.       Мы часами могли разговаривать, ты улыбался, держа в тонких пальцах хрустальную ножку бокала и ласково смотря на меня своими серо-голубыми глазами. Теперь всё изменилось. Ты больше не улыбаешься, мы не пьём красное вино, не ведём высоких бесед. Теперь всё совершенно по-другому.       Ты выгибаешься под моими руками, когда я провожу пальцами по твоей мраморной коже, тихо стонешь, закусываешь губы до крови, закрываешь глаза, чтобы не видеть меня. Ты представляешь кого-то другого на моём месте. Того, с кем тогда был счастлив.       Теперь я для тебя не просто друг, я — тот, в ком ты топишь себя. Своё горе. Да и не я один.       Ты отдаёшься всем подряд, не задумываясь ни на секунду. Я не вижу тебя прежнего: теперь твой отстранённый холодный взгляд пробирает до дрожи, а губы изгибаются в презрительной улыбке. Ты не слушаешь меня, отдаляясь всё дальше и дальше.       Ты приезжаешь ко мне после очередного вечера, проведённого в баре с бутылкой текилы, слегка отросшая щетина колет мои щеки, но мне всё равно. Я прижимаю твоё тело ближе, стремясь хоть на мгновение заглянуть в твои глаза, которые, как всегда, закрыты.       Страстные поцелуи, разбросанные вещи, и вот ты стоишь на коленях, вцепившись в мои бёдра, а язык скользит по напряжённому члену. Ты заглатываешь его полностью, щекоча языком уздечку и покашливая, но не останавливаешься. Я не могу сдержаться, и мои руки инстинктивно тянутся к твоим шелковистым волосам, но обнаруживают лишь короткий ёжик, колющий ладони. Что же ты наделал?       Я отстраняюсь, поднимая тебя с колен и толкая на кровать. Свет от луны, проникающий сквозь открытое окно, медленно скользит по твоему телу, очерчивая тёмные круги под глазами. Нежность затапливает моё сердце, и я медленно целую тебя в шею, покусывая солоноватую кожу и мысленно обещая, что всегда буду рядом. Ты стонешь, хватаешься за мои плечи и выгибаешься, едва мои губы касаются твоего члена. Язык скользит дальше, слегка надавливая на сжатое колечко сфинктера, и ты вздрагиваешь. Я не сразу улавливаю в тебе перемену, но чувствую, что что-то не так. Поднимаю голову, развожу твои напряжённые ноги в стороны и медленно вхожу, целуя твои закрытые веки. Ты тяжело дышишь, комкаешь пальцами простыни, но молчишь.       Моё сердце бешено колотится, и я сжимаю зубы, чтобы ненароком не причинить тебе боль, продолжая медленно двигаться, словно зачарованный. Ты делаешь первое движение навстречу, сжимая мышцы, и я чувствую, как твоя горячая плоть туго обхватывает мой ствол. Не могу терпеть и делаю резкое движение, от которого ты подлетаешь на кровати и издаёшь громкий стон. Я уже не думаю ни о чём другом, стараясь доставить тебе удовольствие, и грубо вколачиваюсь в твоё тело. Твой лоб покрыт испариной, а глаза лихорадочно блестят. Моя рука уже ласкает твой член, а я подхожу к грани. Ты изливаешься мне в руку, забрызгав спермой свой живот, и я кончаю на простыню, судорожно хватая ртом воздух. — Прости… — произносишь ты хриплым голосом, и я киваю. Это первое твоё слово за последние дни. На твоих губах застывает неловкая улыбка.       Я знаю, почему ты стал таким. И не могу ничего сделать, чтобы забрать ту боль, которая рвёт твоё сердце и душу на части. Я — не он, но люблю тебя также сильно, как и тот, кому навеки будет принадлежать твоя любовь. Тот, кого ты не сможешь никогда забыть, в сотый раз листая фотоальбом и прижимая к груди вещи, вдыхая его родной и знакомый запах. Тот, кого с нами больше нет. На твоём запястье красуется его имя, которое ты не осмелишься произнести. Элронд.