Любовь к животным. Версия Реборн

У Хибари была проблема. Он любил животных, особенно маленьких зверьков, и обычно те отвечали ему взаимностью, но только не Савада Цунаеши. Который, строго говоря, не был зверушкой, но разве Хибари волновали такие мелочи, как логика и здравый смысл? Для него Цунаеши был маленьким зверьком – и точка. Так вот, о проблеме. Савада Цунаеши совершенно не желал приручаться: опасался приближаться к Хибари, предпочитая обходить его по широкой дуге, убегал от него, или старался вообще не попадаться на глаза. При попытках Хибари погладить его или потрепать по голове шарахался в сторону или вжимался в стены, явно опасаясь атаки. Другие животные никогда не вели себя так, не ожидая от Хибари подлянок (животных он не бил никогда), но опыт Цуны говорил о другом. Вся эта ситуация задевала гордость Хибари: до того он считал, что может приручить любое животное, и был, в общем-то, прав. И расстраивала: если Цунаеши не дается ему в руки, как же его гладить? Хибари не хотел быть слишком строгим, но, похоже, ему не оставили выбора. Именно поэтому сегодня он вспугнул Цунаеши, дожидавшегося своих друзей у дверей класса, погнался за ним по коридорам и загнал в тупик. Спрятав тонфы, чтобы не запугать съежившегося зверька еще больше, он сердито выдохнул через нос, развернулся и приказал: – В мой офис, сейчас же. И пошел впереди, уверенный, что ослушаться его не посмеют. Цуна, поколебавшись, потрусил за ним, крепко сжимая ремень висящей на плече сумки обеими руками. По дороге он пытался вспомнить, чем мог провиниться в последнее время, и размышлял, какое его ждет наказание. Когда они пришли, Хибари открыл дверь, кивком головы велел Цуне проходить, вошел следом и запер дверь. Цуна занервничал, искоса посмотрел на Хибари. – Хибари-сан, что?.. Хибари, уже удобно устроившийся на диване, жестом подозвал его поближе. Объяснить на словах, что ему, собственно, нужно, он, как всегда, посчитал ниже своего достоинства. – Садись. Цуна сперва решил, что неправильно понял. Не мог же Хибари-сан в самом деле ожидать?.. Хибари, не отличаясь терпением, сузил глаза и похлопал себя по коленям еще раз. Цуна уставился на него во все глаза. Хибари смотрел в ответ и выглядел все более недовольным. Недовольный Хибари – агрессивный Хибари. Выбора, похоже, не было. Цуна, осторожно опустив сумку на пол, приблизился. Мысленно оплакивая свою незавидную судьбу, он сел на колени Хибари боком, машинально втянув голову в плечи, сжав кулаки и зажмурившись. Хибари был доволен: Цунаеши наконец-то не убегал, а сидел смирно. Хибари любил держать своих питомцев поближе к себе. На плечо Цунаеши не посадишь, и за пазуху не сунешь, зато на коленях он вполне умещался. Когда Хибари запустил руку ему в волосы, Цуна дернулся, замер и затих. Настороженно приоткрыл один глаз, посмотрел: Хибари поглаживал его с расслабленным видом и даже улыбался. Ну, то есть, Хибари и так постоянно улыбался, но обычно с кровожадным весельем. Сейчас он выглядел куда более мирно. И Цуне было даже знакомо это выражение лица. Когда и где он такое уже видел? Цуна, слегка расслабившийся, уже давно не жмурившийся, а просто прикрывший глаза, задумался, вспоминая. И тут его почесали за ухом. До Цуны вдруг дошло, и он застыл, пораженный догадкой: Хибари вел себя так только когда возился со своими питомцами. И, похоже, решил сделать Цуну одним из них. Цуна мысленно застонал – этого ему только не хватало. «Почему всегда я?!», – в очередной раз воззвал Цуна к мирозданию, но, как всегда, не получил ответа. Глубоко вздохнув, Цуна в очередной раз смирился с судьбой, что, впрочем, не помешало ему оплакать ее, проливая воображаемые горькие слезы. Успокоившись, он попытался подумать о плюсах своего положения. Можно было надеяться, что ему перестанет попадать от Хибари, например. А еще – Цуна только заметил, до этого момента слишком занятый своими нерадостными мыслями и переживаниями, – Хибари был на удивление ласковым. Неудивительно, что зверушки его так любят. Хибари, конечно, заметил, когда пугливый зверек наконец перестал трястись и расслабился. Похоже, процесс приручения шел успешно. Хибари перешел от глажки к перебиранию пушистых прядей ( шерстки) и время от времени дул ему за ухо, заставляя Цунаеши ерзать, жмуриться и морщить нос от щекотки – выглядел он при этом весьма умилительно, с точки зрения Хибари. Через полчаса у Цуны затекли ноги (в силу невысокого роста, они не доставали до пола). Он несмело пожаловался на это Хибари и получил разрешение (скорее, приказ) лечь на диван. Он-то надеялся, что его отпустят домой, но Хибари не собирался освобождать его так быстро после нескольких недель безуспешного преследования. Цуна некоторое время лежал на боку, головой на коленях Хибари, и почти начал задремывать, совершенно расслабленный под непрекращающейся глажкой. Пока, полусонный, он не перевернулся на спину. Рука Хибари замерла, затем он легонько пощекотал Цуне кончик короткого вздернутого носа. Цуна чихнул, помотал головой, недовольно потер нос тыльной стороной ладони. Хибари издал то ли хмык, то ли смешок. Пока Цуна решал, обижаться или нет (над ним явно смеялись!), рука Хибари нырнула под его рубашку и легла на живот. Полуприкрытые глаза Цуны мгновенно превратились в пару огромных блюдец, а сам он весь буквально одеревенел, уставившись на Хибари. До этого момента он как-то не осознавал всю двусмысленность своего положения, при том, что его гладили и трогали – просто потому, что это был Хибари. Вероятно, потому, что на подсознательном уровне Цуна почти не воспринимал Хибари как человека, относя его скорее к неконтролируемым силам природы и стихийным бедствиям. Но это… Это было слишком, даже для Цуны с его давно вывернутым наизнанку (спасибо Реборну) пониманием нормальности. Поэтому, отмерев, Цуна, как ошпаренный, скатился с дивана, подхватил сумку, подскочил к дверям, дернул их на себя и был таков.

***

Час спустя Хибари все еще дулся у себя в офисе, не понимая, что пошло не так: Цунаеши сам подставил ему живот, самую уязвимую часть тела, в знак доверия, так почему убежал, как только Хибари собрался его погладить? Какой все-таки загадочный маленький зверек: Хибари его до сих пор не понимает. Похоже, приручить его будет сложнее, чем он думал.