Reaching across time

Римус первым отошел от оцепенения. Он по привычке встал с кровати, взял форму и ушёл в ванную. Вернулся через две минуты и сел обратно. Его одежда была мятой, свитер надет наизнанку. Через пятнадцать минут парень встал снова, собрал книги. Вещи Питера исчезли, но он не хотел думать об этом. Римус бросил Сириусу и Джеймсу их учебники и встал у двери. Те медленно и неуклюже встали, с трудом преодолев силу земного притяжения, и вышли из спальни вместе с другом. По пути в Большой зал на мародёров любопытно глазели, за их спинами шептались. Слухи быстро распространились по замку, но им было всё равно. Они сели за стол и сидели несколько минут, уставившись в одну точку и не притрагиваясь к еде. Макгонагалл внимательно следила за ними с того момента, как они вошли. Через пять минут она решила взять ситуацию в свои руки. Она подошла к ним, коснулась их плеч и попросила следовать за ней. Мальчики молча покинули Большой зал вместе с профессором. В коридоре она остановилась и понимающе посмотрела на каждого из них. — Вы освобождены от уроков сегодня, и я советую вам провести этот день в больничном крыле. В закрытой палате. Мародёры послушно кивнули и пошли в направлении лазарета.

***

Дверь в больничное крыло открылась, девушка подняла взгляд и увидела мародёров. Они смиренно подошли к ней, не радуясь и не улыбаясь, сердце Гермионы дрогнуло. Она пыталась радоваться, что они не в Азкабане, не мертвы и не проводят полную сожалений жизнь в одиночестве, но это не помогало. Сейчас, когда она смотрела на их бледные отчуждённые лица, радоваться не получалось. Мародёры ещё не были теми взрослыми рассудительными мужчинами, которых она знала. Они ещё не прожили полную горя и отчаяния жизнь, неся на себя всю тяжесть этого мира. Они были всего лишь невинными мальчишками с золотыми сердцами. Из-за этого видеть их в таком состоянии было особенно больно. Римус забрался на соседнюю кровать, прижав колени к груди, Джеймс сел в кресло рядом. Сириус остался на месте. Он считал четвёрку мародёров семьёй, и вдруг она рассыпалась. Кому он мог доверять после этого? Он уже потерял брата однажды, но Регулус отдалялся постепенно, а Питер исчез в одно мгновение. Ещё вчера он был здесь, и вдруг его нет. Это больно. — Мне очень жаль, — шепнула Гермиона через несколько минут. Парни не обратили на неё внимания. Тогда девушка села в кровати прямее, взяла Сириуса за руку и усадила рядом с собой. Он неуклюже сел, глядя в пол. Гермиона протянула руку Джеймсу. Тот пару секунд смотрел на неё, потом взял. Девушка посадила его с другой стороны от себя. Римус наблюдал за ними и, едва она протянула руку к нему, тоже сел на кровать, занимая последнее свободное место. До самого полудня они сидели так, не проронив ни слова. Наконец, Гермиона тихонько вздохнула и посмотрела на парней. Они были словно в трансе. — Вы должны взять себя в руки, — мягко сказала девушка. Мародёры с трудом посмотрели на неё, их глаза были полны боли. — Как? — еле слышно спросил Джеймс. — Вы должны справиться с этим. Идёт война. Через год вы покинете Хогвартс и начнёте терять друзей одного за другим. Если они не будут предавать вас, то будут погибать, сходить с ума, с ними будет происходить то, что вы даже не можете себе представить. Это война. Она выворачивает души наизнанку, вырывает из рук то, что дорого, но мы должны продолжать сражаться… Должны верить в себя, друг в друга, в любовь, дружбу и семью… Пусть с каждым днём всё это и кажется всё менее реальным, — голос Гермионы дрожал, но она говорила тихо и ласково. Затем она притянула руку каждого мародёра к себе и сжала их вместе. Никто из них не произнёс ни слова, они смотрели на свои сплетённые руки, а затем вдруг всё вырвалось наружу. — Почему он ненавидел нас? — Почему он изменился? — Как он мог присоединиться к ним? Их вопросы были так просты и невинны, что вдруг всё, что мог бы сделать Питер в будущем, стало несущественным. Она ненавидела его уже за то, что он причинил им столько боли сейчас. — Может, он верит во что-то другое или хочет быть на более сильной стороне. Возможно, он думает, что там ему безопасней, что там он защищён, — она пыталась их успокоить. — Он был в безопасности с нами. Мы бы защитили его, — сказал Сириус глухо. Гермиона печально рассмеялась. — Вы бы попробовали, Сириус, Мерлин свидетель, вы бы за него даже умереть были готовы. Беда в том, что там, в реальном мире, есть волшебники посильнее вас. Волшебники куда могущественнее… — Гермиона слово в слово повторила то, что Блэк сказал им с Гарри и Роном при первой встрече. — Но он сказал, что присоединился к ним, чтобы преподать нам урок, — еле слышно заговорил Римус. — Возможно, это из-за зависти. Он наверняка завидовал вам, — осторожно подбирая слова произнесла девушка. — Завидовал? — недоверчиво переспросил Джеймс. — Вы умны, талантливы и красивы, даже не спорьте. Не говоря уже о вашей популярности, а я уверена, что вы популярны… Есть много причин, чтобы вам завидовать, — объяснила она, а когда Джеймс покачал головой в ответ, вздохнула. — Джеймс, для человека, у которого всё это есть, это не имеет значения. Но Питера, я уверена, никогда так не любили и не уважали. — Но… но мы любили его. Он был нашим братом… — продолжал спорить Джеймс. — Разве это ничего не значит? — Для Питера нет, Джеймс. Но у тебя есть всё ещё два человека, для которых значит. Два человека, которым нужны эти узы дружбы и братства. Ты должен взять себя в руки. Ты потерял одного друга, но у тебя остались ещё двое, за которых, я уверена, стоит бороться, — мягко убеждала его Гермиона, глядя в глаза орехового цвета. Джеймс кивнул, его губы слегка дрогнули. Девушка улыбнулась, посмотрела на Римуса и легонько дотронулась до шрама на его шее. — Иногда рану на теле залечить легче, чем на сердце, Римус, но тебе не нужно справляться с этим в одиночестве. Ты никогда не сможешь забыть это, но и не нужно. Жизнь несправедлива, но ты должен держаться и видеть смысл даже тогда, когда его разглядеть очень сложно. Ты должен для себя и своих друзей, — сказала она. Джеймс и Римус кивнули и слабо улыбнулись. Наконец Гермиона взглянула в жидкое серебро глаз Сириуса Блэка. — Сириус… — прошептала она. — В мире есть не только чёрные и белые краски. Один храбрый человек однажды сказал мне, что в каждом есть и тёмная, и светлая сторона. Значение имеет лишь то, какую сторону выберешь ты. Ты Блэк, но выбрал свет. Ты решил пойти против своей семьи, это было сложно, но ты это сделал. Не теряй веру сейчас… Не сдавайся… В конце этой маленькой речи в голосе девушки послышались нотки мольбы. Когда он наконец слабо кивнул, она вздохнула с облегчением. Странно было просить мародёров верить друг в друга, но каждый из них переосмыслил своё понимание дружбы, и она должна была сделать это. — Какую бы боль вы сейчас ни испытывали, как бы жестоко ни были разбиты ваши сердца, вы должны сплотиться ещё сильнее, ведь скоро будет ещё хуже. Этот мир попытается вас сломать, и, когда это случится, вы будете нужны друг другу как никогда раньше, — Гермиона сильнее сжала их соединённые руки. — Только вместе вы сможете выжить и будете достаточно сильны, чтобы справиться с тем, что вам придётся испытать. Джеймсу всё ещё тяжело было говорить, но он понял, что мародёры будут существовать, пока существует хотя бы один из них. Сириус поклялся сам себе, что будет защищать своих братьев, что бы ни случилось. Римус снова позволил себе чувствовать себя в безопасности, потому что не сомневался: Джеймс и Сириус никогда его не оставят. Сейчас слово «мародёр» означало всё для каждого из них. Гермиона заметила, что они смотрят друг на друга с невыразимой теплотой, и осторожно убрала руки с их скреплённых ладоней. Её сердце сжалось от одиночества. Золотого Трио больше нет, она одна. Совершенно одна. Она пыталась дышать спокойно, но сидеть в больничном крыле, где они с Гарри и Роном провели так много времени, было тяжело. Её глаза наполнились слезами. Их больше нет, они никогда не придут навестить её. Джинни не покажется рано утром с лучезарной улыбкой, Невилл не принесёт милое растеньице, а Полумна не подарит странных подарков. Римус взял её за руку и крепко сжал. Гермиона растерянно посмотрела на него. — Пр… простите… я не… я просто… — Скучаешь по своим друзьям? — тихо спросил Сириус. От его слов слёзы потекли по её щекам. В тот же миг он обнял её, и девушка дала волю слезам, прижавшись к его груди. Римус и Джеймс ласково гладили её по спине. — Четверо погибли и… и я не знаю, что случилось с Нев… В любом случае его больше нет. Я чувствую себя такой одинокой… — всхлипнула она. Мародёры тяжело вздохнули. Сейчас то, что с ней случилось, было не так важно. То, что она потеряла пятерых друзей, не имело значения. Важно было лишь то, что у них появился ещё один друг, которого нужно защищать. — Ты не одинока, Гермиона… И никогда больше не будешь, — сказал Сириус. — Мы теперь твои друзья и твоя семья, — Джеймс сильнее сжал её ладонь. — Мы тебя никогда не бросим, — пообещал Римус. — И это, моя милая, клятва мародёров, — прошептал Сириус ей на ухо. «И я не позволю вам умереть в этой ужасной войне», — подумала она и благодарно улыбнулась им.

***

После этого атмосфера в комнате быстро изменилась. Все взяли себя в руки и с аппетитом пообедали. — Впереди целых три дня выходных, и ты от нас не отвяжешься. Есть идеи, чем заняться? — спросил Джеймс, дожевывая последний кусок. Гермиона кивнула и робко спросила: — Можете помочь мне кое с чем? — Если это не домашнее задание, то с удовольствием, любовь моя! — Сириус улыбнулся своей коронной улыбкой. — Ну… знаете… Может, мне попробовать немного походить? — спросила она с надеждой. Парни переглянулись. — Мадам Помфри не будет против? — с сомнением спросил Римус. — Наверное, будет, — призналась девушка. — Но я больше не могу здесь оставаться! Это сводит меня с ума! — Только если ты будешь осторожной. Ты можешь снова повредить колено… — сурово сказал Сириус. Друзья посмотрели на него и улыбнулись, но ничего не сказали, а Гермиона сложила руки в умоляющем жесте. — Ну, есть кое-что, что мы можем попробовать! — сдался Сириус. — Подожди. С этими словами он отошел и позвал друзей за собой. Гермиона наблюдала, как они что-то обсуждали пару минут, а затем начали снимать обувь. — Что вы делаете? — полюбопытствовала она. Никто не ответил. Римус и Джеймс достали волшебные палочки, а Сириус подошел к ней. Девушка и глазом не успела моргнуть, как он взял её на руки и поднял над кроватью. Она ярко покраснела и с усилием сдержала недовольство. Римус отодвинул кровать и тумбочки в угол, а Джеймс превратил напольное покрытие в огромный матрас. Сириус осторожно посадил на него Гермиону, а потом вместе с Джеймсом помог ей встать. Первая попытка была не такой удачной, как она надеялась, несмотря на поддержку Джеймса и Сириуса. Её ноги были слишком слабы и быстро устали. Вымотавшись, она провела почти весь день в кровати. К большому разочарованию медсестры, Гермиона решила попробовать ещё раз перед ужином. В этот раз она продержалась дольше, но подвернула колено, и Римусу пришлось поколдовать над ним, чтобы мадам Помфри ничего не узнала. Несмотря на это, девушка была рада своим успехам. На следующий день получилось ещё лучше. Она целых три раза прошлась по матрасу, прежде чем упала на него без сил и провалялась на нём вместе с мародёрами весь вечер. На третий день Гермиона настояла на том, чтобы пройтись самостоятельно. Парни беспокоились, но спорить было бесполезно. Они стояли в нескольких шагах друг от друга, девушка ходила от одного к другому, шатаясь и хватаясь за них, как за соломинки, но у неё получалось, и это всех радовало. Выходные подходили к концу, мародёры решили позабавиться и атаковали Гермиону своими перьями. Они щекотали её уши и шею, пока, наконец, все не упали на матрас, смеясь от радости и осознания того, что мир в порядке.