Reaching across time

«Ты должна была слышать, когда Билл рассказывал об этом… Они были мракоборцами, чертовски хорошими, лучшими, по мнению Грюма… Потребовалось двенадцать Пожирателей смерти, чтобы убить их… Пятерых они забрали с собой… Их смерть сильно повлияла на маму… они были её семьёй… Она была в отчаянии, но близнецы родились через два дня после этого, и это заставило её собраться… Джордж говорит, она очень сильно любит их, потому что они напоминают ей её братьев, Фред говорит, что грустное время, в которое они родились, сделало их такими шутниками… родились, чтобы веселить людей, это их призвание… такая чепуха… Другими словами, они всю жизнь будут парой клоунов…» Рано утром в воскресенье все ещё спали, но Гермиона спать не могла. Она лежала без сна на кровати и обдумывала слова Рона, рука Сириуса покоилась на её животе. Это был единственный раз, когда он упоминал братьев Пруэтт, и она отчаянно жалела об этом. Ей нужно было больше информации, она не привыкла чувствовать, что чего-то не знает. Девушка говорила с Макгонагалл и даже с Дамблдором, но они оба уверяли, что беспокоиться не о чем, что домашние эльфы, приставленные к близнецам, спасут их, вне зависимости от того, случится это на этой неделе или на следующей. Но, как бы ни хотела, Гермиона не могла перестать волноваться. Это должно было стать первым серьёзным изменением временной линии, и последствия этого непредсказуемы. Семь жизней, если эльфы вмешаются до того, как пять Пожирателей смерти умрут, могут изменить очень многое. Но девушка надеялась, что это спасёт и Кэсси, которая, как только что поняла Гермиона, вполне могла под впечатлением от смерти Фабиана сделать что-то, из-за чего Волан-де-Морт пришел бы за ней самой. В очередной раз вздохнув, она осторожно села в кровати и навалилась на изголовье. Решив, что ей нужно что-то, чтобы успокоиться, она сконцентрировалась на Сириусе. Он мирно спал, и его дыхание помогло очистить мысли, его взъерошенные волосы и приоткрытые губы отвлекли девушку от её переживаний. Оглядывая с ног до головы его растянувшуюся под одеялом фигуру, Гермиона заметила на прикроватном столике собранный кубик. В тусклом свете рассвета она заметила собственную запись на белой стороне кубика и подумала, как, интересно, он отреагировал, когда наконец понял, что на самом деле значил её подарок. — Ты должна ввести закон о легальном времени пробуждения по воскресеньям, — пошутил Сириус, его голос вывел девушку из задумчивости. Красивый мародёр потянулся и приоткрыл затуманенные глаза, чтобы посмотреть на девушку рядом. Она поймала его взгляд, мягко улыбнулась и лениво провела рукой по его волосам. Сириус поймал её руку и притянул к губам. Он коснулся каждого пальца губами, девушка улыбнулась и забралась на него сверху. Брови парня приподнялись, он ухмыльнулся, притянул её к себе для пылкого поцелуя, руками обвивая её шею и талию. — Всё ещё будешь жаловаться на раннее утро? — игриво спросила Гермиона. — Не так сильно… — ответил Сириус и снова приник к её губам. Поцелуй длился бесконечно долго, и, когда они наконец разорвали его, обоим понадобилось время, чтобы восстановить дыхание. — А сейчас? — спросила девушка, оставляя дорожку поцелуев на его шее и груди. — Возможно, утро — это не так уж плохо, — задумчиво произнёс парень и легким движением повалил девушку на спину так, что теперь она лежала на кровати, а он возвышался над ней. Гермиона рассмеялась, давая ему снова покрывать себя поцелуями, и время пошло быстрее. Наконец, влюблённые снова лежали рядом, прижавшись друг к другу, девушка чувствовала себя намного счастливее, а Сириус уже окончательно проснулся. — Есть какая-то причина, почему ты не спала, любимая? — спросил парень. Он опирался на локоть и рассматривал девушку, немного нахмурившись. — Наверное, я волновалась, — ответила Гермиона и открыла глаза, чтобы снова посмотреть на него. — О чём? — Сириус нахмурился сильнее. — Да так… Мне нужно больше информации… — пробормотала она, и Сириус выпрямился, готовый предложить помощь, но девушка покачала головой. — Ты ничего не сможешь с этим поделать… — парень упал обратно в кровать, его губы выражали лёгкое недовольство. Ему не нравилось обеспокоенное выражение её лица. Гермиона заметила его рассерженный взгляд и не могла не рассмеяться. Сириус тщетно пытался сделать обиженный вид, но вскоре улыбнулся, счастливый снова видеть, что с девушкой всё хорошо. — Сириус Орион Блэк, я когда-нибудь говорила, какой ты невероятный? — тихо прошептала Гермиона, руками лаская его щёки. Парень удивился, и она готова была поклясться, что его щёки слегка порозовели, но едва ли она когда-нибудь скажет ему об этом. Вдруг дверь распахнулась, и в комнату вошла Лили, таща за собой Джеймса. Гермиона взглянула на пару и снова прижалась к Сириусу, а тот застонал: его недавно проявившаяся любовь к утренним часам уже прошла. — В жизни я встречала трёх рыжих женщин, и, клянусь, нет никого страшнее них, — наигранно прошептала девушка, заметив, что Лили всё ещё смотрит на неё. Упомянутая рыжая закатила глаза и просто стянула с пары одеяло. — Вон из кровати! Оба, — радостно позвал Джеймс. Гермиона бросила в него подушку, отказываясь уходить из тёплых объятий. — Нам нужно планировать свадьбу, мои родители вот-вот придут, — твёрдо сказала Лили, пытаясь стащить Гермиону. — Когда мы решим пожениться, я хочу сбежать и сделать это где-нибудь подальше, — сказала девушка Сириусу и поддалась невесте. — Ни в коем случае, иначе мама вас обоих живьём закопает, — широко улыбнулся Джеймс. Гермиона хотела что-то ответить, но Лили силой запихала подругу в душ и захлопнула дверь. Теперь рыжая бестия повернулась к беспомощному мародёру. — Десять минут, — сказала она. Сириус закатил глаза. Девушка победно улыбнулась ему и вышла, довольная, вон. Джеймс задержался, пытаясь понять, видел ли он раньше адрес, написанный на кубике.

***

Час спустя мысли Гермионы были далеки от планирования свадьбы, она уже устала от разнообразных цветочных оттенков, которые они обсуждали для приглашений. Вместо этого она снова думала о братьях Пруэтт. Двенадцать Пожирателей смерти… два дня перед рождением близнецов… не ошибся ли Рон? Почему она не просила Билла рассказать ей? Как ещё она могла спасти их, кроме как попросить домашних эльфов силой трансгрессировать их, как только они будут окружены? Как много изменит спасение жизни этим пяти Пожирателям смерти? Как скоро они решат прийти за близнецами? Могут ли они захотеть в отместку убить Уизли? Какую цену им придётся заплатить? Есть ли у неё выбор? — Гермиона? Ты слушаешь? — спросила Лили, тряся рукой перед лицом Гермионы. — Чт… Да, прости, я… м-м-м… О чём мы говорили? — растерянно спросила девушка. — Мы подводим итог, — холодно ответила Лили, показывая на оранжевую бумагу. — А, точно… Этот подходит, — тихо пробормотала Гермиона. Рыжая девушка зловеще посмотрела на неё. — Нет, не подходит! Ты совсем не слушала. Этот цвет нравится мне меньше всего. Мы решили использовать ЭТИ, — произнесла она, показывая на красно-золотой образец. — Прости, я… — начала Гермиона, как вдруг что-то привлекло её внимание. Это была богатая яркая бумага с рельефным рисунком тех же цветов, что и та, которую выбрала Лили. Девушка была уверена, что видела её раньше в сейфе Гарри. А это значило, что именно её Лили и Джеймс выбрали в прошлый раз. — Разве эта не нравилась тебе больше? — осторожно спросила девушка. Глаза Лили округлились от удивления. — Так ты слушала, — довольно сказала она и кивнула. — Она красивая, — пробормотала Гермиона. Она сказала так и в первый раз, когда увидела её в сейфе. Лили гордо заулыбалась. — Так, идём дальше, Сириус, конечно, будет свидетелем со стороны жениха, — заявила Лили. На самом деле это не обсуждалось и не упоминалось раньше. Это просто было очевидно. Сириус равнодушно пожал плечами, а Джеймс сделал скучающий вид. — Подружка невесты… — начала Лили, но миссис Эванс перебила. — Прости, дорогая, я спрашивала Петунью, но она отказала, и я не знала, как сказать тебе об этом раньше, — с безысходностью в голосе призналась женщина. Наступило неловкое молчание: никто не знал, как реагировать на это. Лили бросила на мать яростный взгляд. — Ты просила её? Ты просила её, не спросив меня, хочу ли я этого? — спросила она голосом на октаву выше. — Я… я была уверена, что ты хочешь… Петунья твоя сестра, и поэтому… — заикаясь, произнесла её мама, искренне удивившись. — Я не планировала спрашивать её, но спасибо тебе за унижение, — холодно сказала Лили, её руки непроизвольно сжались в кулаки. Джеймс мгновенно оказался рядом, успокаивая потревоженное эго, а Эвансы сделали пристыженный вид. — Кстати, единственная, кого я хотела попросить, это Гермиона, — сказала девушка, немного успокоившись. Гермиона вздрогнула. Она и подумать не могла, что ей предложат такое. Однажды, когда они с друзьями разглядывали свадебный альбом Джеймса и Лили, Сириус сказал, что Лили вообще не хотела, чтобы у неё была подружка невесты. И Гермиона думала, что в этот раз будет так же. — Гермиона, я думаю, ты должна сказать что-нибудь, — шепнул Сириус ей на ухо. — Я… Лилс, я не знаю, что сказать! Это честь для меня! — Гермиона подпрыгнула и обняла рыжую девушку. Лили улыбнулась, тронутая её искренним счастьем. Джеймс и Сириус обменялись улыбками, хоть последнему и потребовалось приложить к этому усилие. Хотя никто этого и не замечал, в духе Сириуса было проницательно наблюдать за окружающими. С Гермионой эта привычка только усилилась, и он никогда не упускал малейших изменений в её поведении. Поэтому раздражённость и рассеянность, которые преследовали девушку весь день, вызвали в нём беспокойство. Весь вечер внимание Сириуса было приковано к его девушке, и, несмотря на то, что она радовалась за Лили, парень чувствовал, как напряжение время от времени берёт над ней верх. С каждым часом ей всё сложнее было усидеть на месте, а руки всё крепче сжимались в кулаки. Весь ужин Сириус пытался разговорить её, пытался понять, что не так. Она едва прикоснулась к еде, всё тыкала вилкой в тарелку, затерявшись в мыслях. Парень был уверен, что и остальные скоро заметят её растерянность, но прежде, чем он успел отвлечь её, камин вспыхнул зелёным пламенем, и всё внимание привлек к себе прибывший высокий человек. Директор Хогвартса вошел в комнату с мрачным выражением лица, и все за столом мгновенно встали. Маги встревожились его скорбным видом, а двое маглов в комнате не понимали, что происходит. Сердце Гермионы забилось с бешеной скоростью, она знала, в чем дело, и могла лишь молиться о том, чтобы её план сработал. — Прошу прощения, что прерываю семейный ужин, Карлус, но, боюсь, я прибыл с прискорбными новостями, — сказал Альбус заместителю главы Управления мракоборцев, и сердце девушки дрогнуло. — Кто, Альбус? — опередила мужа Дорея Поттер. — Братья Пруэтт были окружены в своём доме… — начал старый директор, и комната наполнилась тихими вздохами. — Не о чём беспокоиться, они живы и теперь в Хогвартсе. Поппи залечивает их раны, но я подумал, что ты хотел бы присоединиться к нам, Карлус, — сказал Дамблдор. Гермионе было сложно сдержать облегчение, она была благодарна, что он подумал о том, чтобы дать ей знать. Карлус Поттер кивнул и быстро извинился перед гостями, пока Дорея призывала его пальто взмахом палочки. Он первым вошёл в камин, и Сириус заметил, как Дамблдор коротко кивнул Гермионе, прежде чем исчезнуть.