Reaching across time

Сириус лениво развалился на своём месте, как обычно. Травология была одним из его самых нелюбимых предметов, несмотря на то, что её вёл прекрасный преподаватель. Он беспрерывно тыкал Джеймса в бок, а тот тоскливо смотрел в сторону поля для квиддича, представляя, как будет играть. — Бродяга! Сохатый! — прошептал Питер, появившись словно из ниоткуда рядом с Сириусом. — Мне плевать, даже если она смотрит, Хвостик. Ну не интересны мне дьявольские силки, — лениво протянул Сириус, продолжая тыкать Джеймса. — Нет же, смотрите, там Римус! — ответил Питер, вытягиваясь в полный рост. Сириус мгновенно сел прямо и развернулся, наблюдая, как оборотень торопится в сторону теплиц. — Какого черта? — пробормотал он и ткнул Джеймса сильнее, не отрывая глаз от Лунатика. — Ай! — вскрикнул Джеймс, и профессор Спраут сердито повернулась к ним. — Может быть, вы хотите чем-то поделиться со всеми нами, мистер Поттер? — спросила она, но прежде чем он ответил, дверь открылась, и Римус неуверенно вошёл внутрь. Профессор была удивлена, но тепло улыбнулась ему и предложила присоединиться к классу. Когда долговязый русый парень сел рядом с Сириусом, все три мародёра повернулись к нему, приподняв брови. — Почему ты уже здесь? — прошептал Сириус. — Я не мог оставаться там больше ни минуты, — ответил Римус, чем окончательно сбил друзей с толку. Сложно передать словами разгоревшееся в них любопытство, но оборотень не сказал больше ни слова.

***

Гермиона очнулась в больничном крыле Хогвартса от обжигающей головной боли. Воспоминания затопили её: холодное безжизненное тело Гарри, Полумна, отброшенная в стену, Рон, падающий замертво рядом с ней, Джинни, которую убивает Беллатриса. Она потеряла их всех. Руки девушки сжали простыню, и она заставила себя сесть. Рядом с ней была лишь одна кровать, на которой спал мальчик, но это не имело значения. Она посмотрела вниз на своё тело и увидела раны и шрамы, и даже слово, вырезанное Беллатрисой, но и это было неважно. Ничто не имело значения, потому что дорогих ей людей больше нет. Девушка попыталась встать, натягивая простыню на себя. Когда ноги коснулись холодного каменного пола, она ухватилась за кровать и поднялась. Почувствовав, что стоит вполне уверенно, Гермиона попыталась идти без поддержки, но прежде чем она сделала первый шаг, земля под ногами покачнулась и стала стремительно приближаться. Мадам Помфри мгновенно оказалась рядом с девушкой и попыталась положить её обратно в постель, но та знала, что если подчинится, то это не принесет ей облегчения. Она попыталась дать медсестре знак, чтобы та посадила её у окна, почувствовала, что её ведут к нему, и, добравшись до кресла, без сил упала в него. Женщина суетилась вокруг неё, но Гермионе было всё равно. Она хотела побыть одна. Ей нужен был перерыв. Девушка видела, что Дамблдор обращается к ней, но не была готова говорить и надеялась, что, если она будет молчать, он уйдёт. Казалось, директор всё понял. Он молча подошёл, встал рядом с ней и, положив руку на её худое плечо, мягко заговорил. — Вы можете попросить мадам Помфри позвать меня, когда захотите поговорить. Но помните, моя дорогая, помощь всегда приходит к тем, кто в ней нуждается, — произнёс он. Гермиона коротко кивнула. Мужчина задержался ещё на мгновение, заметив палочку в её руке. — И я хочу, чтобы вы знали: в стенах Хогвартса вы в безопасности и никто… — начал старый волшебник, но его речь была прервана коротким холодным смешком девушки. Гермиона не могла скрыть своих мыслей о безопасности в Хогвартсе. Здесь, в самом сердце школы магии, её жизнь перевернулась, и всё пошло не так. Директор ушел, не сказав больше ни слова, а мадам Помфри занялась чем-то в другом конце больничного крыла, предоставив Гермиону самой себе и мучительной тишине. Хогвартс. Он был её домом семь лет. Именно здесь, в этом замке, она нашла друзей, приумножила семью и открыла любовь, она сама полностью принадлежала этому месту. Хогвартс был её настоящим домом. Но сейчас всё это казалось таким далёким и нереальным. Всё, что Хогвартс дал ей, он теперь забрал обратно. Гермиона испытывала смесь чувств: готова была плакать, смеяться и кричать в гневе одновременно. Когда она впервые получила письмо из Хогвартса, это было похоже на сказку. Мечта стала реальностью. Это был самый счастливый момент в её жизни. Тут она нашла своих настоящих друзей: Гарри и Рона, потом Джинни и Полумну. Сам Хогвартс был похож на замок мечты, несмотря на трёхглавую собаку, смертельные шахматы и дьявольский огонь. Даже открывая темнейшие секреты замка, такие как Тайная комната под ногами и огромный василиск в каменных стенах, Гермиона не изменила своё мнение. Это были лишь приключения, которые укрепляли дружбу юных волшебников. Узнав, что Макгонагалл доверяет ей маховик времени и что теперь у неё будет ещё больше интересных предметов, Гермиона была готова прыгать от счастья. Хотя не всё было идеально в отношениях с Роном, но Джинни всегда была рядом, а Гарри делал всё возможное, чтобы сгладить разногласия между друзьями. Сириус Блэк оказался крестным отцом Гарри, хорошим человеком, осужденным по ошибке, и у её лучшего друга наконец-то появилась настоящая семья. Четвёртый курс тоже принёс много радости, например, время, проведённое с Крамом, что в первый раз позволило ей осознать, что блестящий ум — не единственное её достоинство. Святочный бал и разоблачение Риты Скиттер тоже были приятными моментами. Конечно, львиную долю свободного времени она волновалась за Гарри, была похищена подводными тварями, не говоря уже о том ужасе, что принесла новость о возвращении Волан-де-Морта. Пятый и шестой годы тоже были замечательными. В этот период Гермиона стала близка с Полумной и Невиллом, с другими участниками Ордена Феникса и Отряда Дамблдора. Бунт против Амбридж приносил ей удовольствие, а охота на крестражи захватывала дух. Спасение жизней стало её приоритетом и придавало смысл её стараниям. Помогать людям приносило ей удовлетворение. Жизнь не была похожа на рай, ведь Гермиона повзрослела, а с большими возможностями пришла и большая ответственность. На седьмой год она не вернулась в замок, но была рядом с Гарри и Роном, они собирались уничтожить Волан-де-Морта. Они преодолели множество сложностей, включая побег из министерства, Гринготтса и поместья Малфоев. И в ночь, когда они попали в Хогвартс, девушка чувствовала себя сильной, почти неостановимой. Она знала, что сможет сделать это. Они совершили уже так много и были так близки к победе, что та была, казалось, осязаемой. Перед самой битвой Рон сделал ей предложение, теперь они были помолвлены, и Гермиона твёрдо ощущала мир под ногами. И тогда он обрушился прямо под ней. Они потеряли Римуса, которого она считала членом их большой семьи, которому глубоко доверяла. За ним погибла Тонкс — талантливая волшебница, что стала ей как старшая сестра. Скорбь росла и преумножалась, боль в груди стала едва ли не физической, когда погиб Фред, что всегда мог заставить её улыбнуться. Но всё ещё было терпимо, их смерть не была напрасной, ведь сражение будет выиграно. Это был лишь вопрос времени, и она продолжала сражаться. Но потом умер Гарри, и всё пошло к чертям. Однако она знала, что не должна сдаваться, и продолжала бороться. Но дальше всё произошло так быстро… Полумна, Рон, Джинни… Беллатриса убила их всех. А теперь она затерялась в неизвестном временном периоде. Девушка вдруг ощутила разом всю свою усталость. Казалось, она сражалась слишком долго и больше не могла продолжать. Воспоминания о счастливых временах поблекли, осталась только война. Словно все семь лет она пыталась удержать темноту, а сейчас полностью погрузилась в неё. Гермиона чувствовала себя проигравшей после всего, что пережила. Они проиграли, и мысль о том, что она вернется в хаос той ночи, приводила её в ужас. Но что, если она не сможет? Ей не по силам начать всё заново. Её огонь борьбы полностью погас. Гермиона больше не была умнейшей волшебницей своего времени. Она не была одной из великого золотого трио. Она не была Гермионой Грейнджер, которую все знали. Она была просто семнадцатилеткой, которая слишком хорошо знала, что может сотворить этот мир. Она была маленькой испуганной девочкой, которая потеряла всех друзей, потеряла своего жениха. Теперь она сидела у окна, смотрела на сады Хогвартса, ученики внизу бегали по тропинкам, отдыхали под раскидистыми деревьями, но Гермиона видела лишь смертоносные битвы, что им придется пережить, и погибших воинов.

***

Когда мародеры вернулись в спальню, Римус рассказал друзьям все, что увидел за короткую встречу с Гермионой. Сначала они были в ужасе, а когда он закончил, лица Сириуса и Джеймса были серыми, как мрамор. — Ей всего семнадцать?! Ты уверен?! — спросил Джеймс, шагая по комнате. — Я не уверен, Сохатый. Она выглядит на семнадцать. Ей точно не больше девятнадцати, — терпеливо ответил Римус. — И Дамблдор сказал, что это слово невозможно стереть? — спросил Сириус, голос у него был хриплый и пугающий. — Нет, рана заколдована, — в очередной раз повторил Римус и вздохнул. Питер вел себя на удивление тихо, и Римус подумал, что тот просто напуган. Нужно будет поговорить с ним, когда остальные остынут. — Я не понимаю, зачем кому-то так поступать с семнадцатилетней, — пробормотал Джеймс. — С семнадцатилетней маглорожденной, которая не училась в Хогвартсе? — спросил Сириус. — Она может быть из другой школы. Шармбатон, например? — предположил Римус. — Но все волшебницы и волшебники, рождённые в Англии, попадают в Хогвартс, если их родители не предпочтут другую школу, а маглы не знают других школ, — ответил Сириус. — Может, она не англичанка? — настаивал Римус. — Хорошо, допустим, она из Шармбатона. Почему ее тогда послали сюда? Если бы Пожиратели смерти хотели что-то сказать, они бы выбрали кого-нибудь из наших, разве нет? — спросил Сириус. Джеймс прорычал в ответ что-то невнятное, думая о Лили, но друг не обратил на него внимания. — Я не знаю… Может быть, Пожиратели смерти не имеют к этому отношения, — сказал Римус, сам не веря своим словам. Сириус скептически поднял бровь, но предпочел промолчать. В его сознании окровавленная и израненная Гермиона была как-то связана с одной из его сумасшедших кузин. Он не понимал, каким образом, просто знал, что Беллатриса имеет к этому отношение. Четверо мародеров снова погрузились в тишину, каждый думал о своем. Джеймс продолжал ходить по комнате, Сириус сидел с каменным лицом, Римус беспокойно ерзал на своем месте, а Питер погрузился в тень, размышляя, действительно ли Пожиратели смерти сделали это. — Мы её навестим! — внезапно сказал Джеймс. — Слишком опасно, — тут же ответил Римус, но Сириус уже встал со своего места. — Не получится. Возможно, Дамблдор разговаривает с ней прямо сейчас, — Римус старался говорить уверенно. — Отлично! Разве есть способ добыть информацию лучше? — спросил Сириус. Староста переводил взгляд с одного темноволосого парня на другого, но в их глазах не было ни капли любопытства, не было искр озорства. В них было беспокойство, страх и злость, и Римус не мог больше стоять на своём. — Пойдём, Хвостик? — спросил он, но тот отрицательно покачал головой. Тогда три мародёра вышли из спальни, накинув на себя мантию-невидимку.