Лестницы

В такие минуты я искренне поражаюсь своему организму, а может и психике. Я могу работать хоть целую неделю без отдыха, но стоит мне прийти домой, принять душ, поесть, отоспаться и вот - словно ничего и не было. Ещё бы пропустить всю боль, что терзает меня между этими "прийти домой" и "ничего не было"... Если честно, я не знаю, что удерживает меня на работе: она или я. Может быть, дело в команде? Куда я теперь без Кибы и Шино? Даже по Шикамару, нашему начальнику, и то, наверное, скучать буду. Даже не представляю, что будет, когда закончится задание. Самое смешное, что стройка закончится через месяца полтора, может и успею… Может дело в образовании? Вряд ли таких, как я, принимают на работу – 19 лет, к тому же без опыта, стажа, да и университета я так и не закончил – ушёл в агентство. Оно, в отличие от школы, приняло меня на ура: что директор, что моя команда относились ко мне, как к равному… Хотя это было вполне заслуженно - никто не вкладывался в заказы настолько, насколько вкладывался я. Я грустно вздохнул и посмотрел на чашку чая. Почти остыл. Саске всё так же сидел напротив, читая книгу. Хотя... что-то мне подсказывает, что он не читает, а книга - просто чтобы я не приставал с разговорами. Сегодня ведь моя очередь спрашивать. Я встал с бетонного блока, на котором мы сидели, и сходил в квартиру за термосом с чаем. Квартира была однокомнатной, поэтому меня так и поселили одного, чему я был очень рад. К тому же она оказалась в подъезде Саске, что определённо не случайность. Может, Киба знает про агентство? Бред, не может такого быть. Его бы отношение ко мне изменилось, а сейчас он стал только отстранённее – словно мы и не знакомы... Когда я пришёл, Учиха всё так же читал. Налив чая в наши кружки почти до краёв, я положил в свою три кубика сахара, а в кружку Саске - лишь один, он вообще пил чай без сахара... а один кубик - может и не заметит. Поставив его кружку рядом, я сел на своё место и вновь погрузился в мысли. О детстве я вспоминать не любил, точнее эти воспоминания были настолько беспросветны, что я почти ничего и не помнил. О школе тоже редко вспоминал – становилось грустно. Хотя и было что вспомнить – именно там я познакомился с Кибой. Мы были с ним похожи как две капли воды, оба постоянно дрались, периодически между собой, учились одинаково... плохо, но вот именно друзьями мы стали из-за Акамару, так зовут его пса. Тогда Акамару был ещё щенком, не то, что сейчас: на днях я видел Кибу на прогулке с ним - даже и не верится, что он когда-то был мне по колено - и чуть не умер. Наши одноклассники как-то пытались загнать его под машину. Я защитил щенка, за это потом пытались, в шутку, загнать под машину меня. Мне повезло, что вообще вышел живым из этой идиотской ситуации. После того случая Киба стал моим другом, именно таким, о котором я мечтал с самого детства. Он бросал всё, стоило мне позвонить, лез в любую драку или тащил меня... опять же в любую. С ним мне было весело, можно было быть самим собой и, в тоже время, быть уверенным в том, что рядом надёжный человек. Сейчас наши отношения изменились; он закончил школу и тут же поступил в архитектурное, я поступил с ним, но, не закончив его, устроился в агентство. Кстати, это было довольно таки нелепым, что для выполнения задания мне пришлось устроиться именно к нему на работу. Университет, в отличие от Инудзуки, я бросил на середине второго курса, так что максимум, что мне удалось - устроиться к нему на стройку обычным рабочим. Я выполнял самую простую работу: таскал мешки с песком, брусья, а порой и вовсе занимался уборкой – подметал, собирал мусор. Мы оба сознавали, что работой я обязан ему, вот только он не знал всей ситуации, я не хотел его вмешивать. Да и зачем? Он всё так же считал меня неудачником, забыл, что когда-то был таким же. Теперь он крутится в высшем обществе, в то время как мне, по причине своеобразности моей работы, приходилось вести себя как можно тише и незаметней – благо Токио не маленький город, мне всегда удавалось не засветиться. Впрочем, многое сломалось, когда я столкнулся со взрослым миром... Как я и сказал Саске, мои родители действительно мертвы, они попали в теракт в аэропорте. Их держали в заложниках, а потом выпустили из здания в костюмах террористов - солдаты окружавшие здание, расстреляли их ещё на половине пути. Мне не было и года – по счастливой случайности в момент теракта я был не с ними... Вот только по счастливой ли? Если бы не Джирайя, бывший учитель отца, мне бы светил своим дружелюбием детдом. Я совсем ничего не знаю о Джирайе. Знаю только, что он тут же приехал из Японии и забрал меня к себе. До тринадцати за мной ухаживала его сестра, очень молчаливая и строгая женщина, а в пятнадцать мне наняли репетиторов, вот только они не учили меня истории, каллиграфии или чему-то подобному – они готовили меня к агентству. Джирайа появлялся раз в год и опять пропадал, не считая того года, что мы провели в Пекине, но благодаря ему у меня есть квартира. Не знаю, правда, откуда у него взялись деньги на неё, может наследство от родителей, честно, не знаю... Он всегда ограждал меня от любых ситуаций, связанных с их смертью. Квартира была записана на моё имя полностью, когда мне исполнилось восемнадцать, за что я ему до сих пор благодарен. Вот только это не спасло меня от жизни… Я было поступил в архитектурное, но не прошло и двух лет, как Джирайа заставил меня забрать оттуда документы. Пришло время устраиваться в агентство, впрочем, теперь я знаю, что это куда лучше, чем если бы я его закончил и был архитектором. Стоило взглянуть на Кибу. Никогда не думал, насколько работа меняет человека... В этот раз Саске опаздывал. Утро было довольно холодным, вот тебе и июнь… Всё-таки начало лета, но, судя по всему, дожди будут идти как минимум неделю, а ведь только позавчера была такая жара... Я оглянулся по сторонам. Моих не было видно, что откровенно радовало - не представляю, что бы случилось, увидь они Саске и меня... Да ещё и завтракающих. Да и вообще хотелось побыть с ним наедине. Он вчера такой интересный вопрос задал... Вроде и приятно, что он считает меня оптимистом, но одновременно обидно – я-то им не был. После разговора стало явным, что первое впечатление обо мне было не самым лучшим и определённо ошибочным. Хотя что там - самому стыдно за первые встречи... - Ты спишь, что ли? Я обернулся. В этот раз он был в синем свитере, а не как вчера в чёрной рубашке. И в шарф укутался... Правильно, холодно же, какие рубашки. Я хмыкнул. И это мысли человека, на котором безрукавка - не считая рабочего костюма. Я в который раз обрадовался, что он оранжевый – мой любимый цвет. Саске, кстати, пришёл с небольшим пакетом. Нет, я, конечно, попросил у него порцию побольше приготовить, но не настолько же. Он присел ближе, продолжаясь копаться в пакете, пока не достал оттуда наши коробочки, а потом... Это что, свитер? И правда… оранжевый. - Эм... и зачем он нам? Сидеть, что ли? – Саске нахмурился. Хотя да, видно, что новый, да и цвет такой красивый - жалко на таком сидеть. А зачем же он ему? Не будет же одевать на себя. Два свитера-то... Я рассмеялся: - Ну что, готов к моему вопросу? - Надень сначала свитер, - пробурчал он. - Так это мне, что ли? - не ожидал я такого от него. Он промолчал, а я, поблагодарив, тут же натянул свитер на себя. И правда, очень тёплый и мягкий. - Я постираю потом и верну, Саске. - Зачем? Это тебе, я же вижу, что у тебя вещи все не особо тёплые, вот и купил. Видно было, что ему неуютно, и, хоть мне это казалось безумно милым, пугать его сейчас я не хотел. - Вот яркий же свитер, да? - Да, ты же вроде любишь яркое? – Он выразительно посмотрел на мою обувь. Она была того же цвета, что и костюм – оранжевого. Я улыбнулся. Он не понял моего вопроса. - Это я к тому, что мне купил яркую вещь, а сам в мрачном ходишь... Тебе бы белый свитер пошёл и зелёный. – Я наклонился ближе, вглядываясь ему в глаза. - Задавай уже свой вопрос, - нервно проговорил он. - Хорошо. - Я вздохнул, пообещав себе купить ему ярко-красный галстук. - Ты был когда-нибудь на море? - На море? - Ну да. - Был, один раз. - Давно это было? Он явно задумался. - Лет пять назад, может и шесть. - Ты что-то мало отвечаешь. Краткость – сестра таланта, но не единственный родственник же. И какое оно? - Тёмно-синее... - Ночное море? – зачем-то уточнил я. - Ночное, - подтвердил Саске. На секунду мне показалось, что он врёт, хотя зачем ему врать о таком? Я никогда не замечал за ним особой лживости, хотя и не знал настолько, чтобы судить, когда он говорит правду, а когда нет – прошло лишь три дня с начала воплощения условия спора в действительность. Саске смотрел куда-то вдаль, что меня слегка пугало; сам я так делать не любил, даль не манила - она пугала, пугала своими загадками, ответы на которые нужно находить, неизвестностью. Саске смотрел вдаль. Я смотрел на него. - Ещё когда подходишь к нему, уже чувствуешь – начинается... Тут даже не запах, что-то другое, - внезапно заговорил он, - какая-то безбрежная свежесть, холодность и одновременно теплота воздуха. И песок тоже, был холодным... ночной же. Это огромная разница – речка, озеро или море. Океан, наверное, ещё большая... Я решил промолчать, хотя он, видимо, ждал ответа, так как его взгляд перекинулся на меня. Однако молчание не замкнуло его, и он продолжил. - Я не скажу, что ночью совсем тёмное... отнюдь, постепенно привыкаешь к темноте, к тому же светила луна, она серебрит волны, словно наносит тонкий слой серебрянки и тут же смывает его – и так волна за волной. Я не заходил глубоко, но было в этом что-то незабываемое... даже по колено, но что-то неповторимое. Он замолчал, а я задумался... Он же не врёт? Саске рассмеялся, его смех был пугающим. - И ты поверил? – Он смотрел на меня так, словно я бабочка на конце иголки, которую он собирается поднести к микроскопу и медленно отрезать крылья... - Ты про что? - Про то, что я был на море. Как ты представляешь это? На костылях? Дойти до воды, к тому же ночью? – Он оскалился. - И кому оно вообще нужно? Что в нём особенного... вода другая, или, может, как там «луна серебрит», не так как простые речки, и запах там другой, и звёзды ярче? Что за бред вообще... и вообще, чего ты от меня ожидаешь? Каких ответов? Я не знал, на какой из его вопросов мне отвечать. Что там - сейчас он откровенно пугал меня и всё, чего я хотел, так это сбежать от него как можно дальше. От этой фальши в его словах, от этих оскорблений, незаметно для него высказанных моим мыслям... Просто уйти. - Я, наверное, пойду. Мне уже пора приступать к работе. На секунду его лицо побледнело, но он тут же взял себя в руки, и, отвернувшись от меня, снова принялся гипнотизировать даль. Ни разу не обернувшись, я побрёл домой – нужно было снова заварить чай, а то в термосе почти закончился. И зачем так говорить? Да что с ним такое вообще?! - Наруто? – Я обернулся, поначалу подумав, что мне показалось, но из-за угла вышел Сай с двумя огромными пакетами. «Продукты, наверное», – как-то отстранёно заметил я, при этом обыскивая свою сумку на наличие ключа от домофона. - Всё в порядке? - Нет, не в порядке, - не пойми зачем сказал я. - Пошли ко мне. Как ни странно, я согласился. Мы с Саем часто общались, так что это не был первый раз, когда я был у него дома... Что там, это уже традиция – кофе с молоком и жасминовым настоем и разговор. Разумеется, долго держать мысли в себе я не смог – говорил без остановки. И про то, как меня напугали слова Саске, и вообще про то, что он странный и я никак не могу понять, какое именно из его настроений настоящее, и что с ним делать – я тоже не представлял. Сай слушал, просто внимательно слушал, а потом сказал, что Саске не был на море. Но как же так? Он же так точно описал море, я ведь был там... и мне всё казалось таким же. Оказывается, Саске собирался поехать на море, как раз перед аварией. Это было его мечтой с детства... Что же случилось, что он с такой ненавистью отзывается о своей мечте?