Я влюбился в брата

Вечно можно смотреть на три вещи: на огонь, на воду и на то, как танцует Джунсу. Возвращаясь с репетиции к очередной постановке, Джеджун подглядел за своим другом. Восхищение в нем вызывало то, что Джунсу, сбиваясь с ног, продолжал стремиться к идеалу. Для Джеджуна друг был уже идеален во всем, он не замечал ошибок, он видел лишь красивые, отточенные пируэты. Сам бы так точно не сумел, грех придираться. Особенно восхитительно Джунсу выглядел в те моменты, когда был уверен в том, что его никто не видит. Казалось, омега был рожден для паркета, для мира танцев. Джеджун безумно любил этот облик друга, эту необычайную харизму, сосредоточенность, выражение лица, страсть в глазах. Просто посмотреть на танец Джунсу, и внутренний переворот возвращается в норму. Но успеть уйти нужно до того, как он заметит чье-то присутствие. Как оказалось, Джунсу не единственный, кто подвержен тренировкам до поздна. Внимание Джеджуна привлек характерный звук. Его сводный брат, Юнхо, отрабатывал удары битой по мячу. Механический питчер — штука довольно непредсказуемая, судя по траектории полета мячей. Но Юнхо довольно успешно справлялся с поставленной задачей. А сам Джеджун не мог избавиться от чувства, будто его брат чем-то раздражен и сгоняет свою злость на мячах, отбивая их достаточно точными ударами куда подальше. Но, что бы его ни беспокоило, Джеджуна это не касается. Именно с такой мыслью омега направился домой. — Не подашь мне воды? — не оборачиваясь, попросил Юнхо. Джеджун притормозил, удивленно оглянувшись: — Как ты?.. — Воды. Подай, пожалуйста, — настоял альфа, указывая на лавку, возле которой остановился Джеджун. Омега в недоумении подчинился, а тот взялся вместо бутылки за его запястье. — Не поздновато ли ты шляешься по школе, как для течного омеги, обеспокоенного целостностью своей задницы? Эта интонация голоса альфы... В ней было что-то такое подкупающее. Еще никто не смел говорить с Джеджуном таким тоном. Кроме отца, разумеется. Но даже строгость папочки не походила на состояние Юнхо в данный момент. Он все еще боролся с каким-то внутренним беспокойством, и Джеджуну на секунду показалось, что брат переживает именно о нем. О, нет. Не брат. Огонь во взгляде указывает на негодующего альфу. — У меня была репетиция, — неизвестно зачем, принялся оправдываться омега, пытаясь высвободить свою руку из захвата. — Не слишком ли она затянулась? — Не тебе решать. И отпусти меня наконец! Джеджун вновь споткнулся о красноречивый взгляд брата. Так на него еще никогда не смотрели. С какой-то необъяснимой тоской, может быть, даже с толикой разочарования. Что-то неуловимое, заставляющее внутри все дрогнуть и затрепетать сердце. Как только омега почувствовал, что его руку отпустили, он тут же поспешил на выход. В голову влезали самые дурацкие мысли. Омеге даже на какую-то долю секунды стало стыдно за свое поведение, за то, что нахамил Юнхо. Прежде он ни перед кем не отчитывался, а тут оказалось, что его поджидают. Было так дико и непривычно. Сроду веку никто о Джеджуне не заботился, даже родной отец. С чего бы брату проявлять нечто подобное? Ведь абсурдно же, верно? — Эй, не так быстро, — Юнхо нагнал омегу, поравнявшись с ним. — Я так понимаю, твоя стычка произошла вне стен школы? — Сколько ты еще будешь поднимать эту тему? Раздражает. — Даже слухов никаких не ходит. — Думаешь, при тебе станут шептаться? — прыснул омега, поправляя рюкзак на плече. — На то у меня есть Чанмин. При нем-то не стесняются. — Знаешь, что хорошего в союзе с кандидатом в мастера спорта? — нараспев протянул омега, замедляя шаг. Он потянулся в карман за мобильным телефоном. — Ему не присущи морали и этика, когда подпорчена мордашка его омежки. — Джеджун включил видеозапись, на которой человек пять тяжеловесов лупят альфу, молящего о пощаде. — Гаюн действует грубо и напрямик. — Доволен? — Скрывать не буду, — вздыхая, Джеджун сунул мобильник в карман, — какая-то часть меня ликует. Ты прав: это чужак. Я с ним впервые пересекся на одной из вечеринок. Гаюн тоже там был, так что зуб давно точит. — Почему ты мне не сказал? — А зачем? Разве тебе не все равно? — Мне НЕ все равно. — Не драматизируй, сейчас расплачусь, — омега картинно утер слезу. Он ведь не считает Юнхо слабаком, нет? Откуда альфе знать обо всех любителях позажигать в ночных клубах? И о возможных распрях Джеджуна? Но отчего-то было гадко на душе. Из-за того, что Гаюн его опередил? О, да это же ревность чистой воды! Меньше всего Юнхо хотел делить омегу именно с этим существом. Однажды уже возникло желание стать достойным восхищения этого несносного омеги. Но какой смысл что-то кому-то доказывать? Особенно, если в этом не нуждаются. Да, Юнхо допустил оплошность: оставил Джеджуна одного, но тот мог хотя бы намекнуть, для чего вся эта затея предназначена. А если уж не сбылось, так хотя бы дать Юнхо возможность покарать обидчика. Но нет же! Такой привилегии был удостоен трепло Гаюн! Это у Джеджуна месть изощренная или как? Юнхо раздраженно стал на его пути и пристально посмотрел. В его глазах не было ярости или обиды. В душе омеги что-то екнуло от этой неведомой силы, которую излучал альфа. Тот не отпускал взгляда. Джеджун впервые почувствовал себя слабым. Глубокая, бескрайняя бездна в глазах Юнхо затягивала все глубже. Тот шагнул навстречу омеге и ладонью осторожно обхватил хрупкую шею, притягивая его ближе. Юнхо чувствовал, как у Джеджуна бешенно бьется пульс, а взгляд черных омутов немного испуганный, но в то же время преисполнен решимости. Волнующие океаны, в которых хотелось утонуть. Юнхо большим пальцем подтолкнул подбородок Джеджуна выше. Он мог даже почувствовать горячее дыхание омеги на своих губах. — Кто я? — строго уточнил Юнхо, готовый вот-вот сорваться. — А? — редкое явление, чтобы кто-то застал Джеджуна врасплох, ведь тот уже лихорадочно придумывал оправдания к капитуляции. — Кто я? — Чон Юнхо, если забыл, — да, дерзости омеге не занимать. Хотя он прекрасно понял, о чем тот спрашивает. Но разве повернется язык назвать брата, пусть и сводного, альфой? Именно в этот момент, в эту секунду Чон Юнхо — тот альфа, которому хотелось бы покориться. Но он брат. Джеджун зажмурился и отвел лицо, чтобы Юнхо не смог в нем прочесть даже намек. Во всем виновата течка! Если бы не она, у Джеджуна и в мыслях ничего такого не было бы. В ту же секунду он почувствовал, как Юнхо стянул с его плеча рюкзак. На немой вопрос тот ответил просто: — Наверное, ушибы еще болят. Я донесу. Джеджун безмолвно позволил брату помочь. Его сознание ни в какую не хотело мириться с этим нелепым родством. А может, он просто еще не избавился от наваждения. — Давай договоримся: покуда я выполняю роль твоего телохранителя, ты будешь меня предупреждать об опасности, чтобы подобного не случилось и я мог за тебя постоять. Речь шла о школе, но как показывает практика... — Откуда эти внезапные приступы? Ты с самого начала не хотел. Не напрягайся. — Знаешь, не самые приятные ощущения собственного бессилия. Браво, Джеджун! Омега хитро ухмыльнулся одним краешком губ. — Обращайся. Я тебе еще и чувства саморазрушения внушу. — О, да ты — сама доброта!