Я влюбился в брата

Единственное тихое место — библиотека. Здесь созданы все условия, чтобы учиться. Хоть и спортсмены, хоть и в спортивном лагере с подготовкой к матчу, а от обычных школьных уроков это не освобождает. Правда, по большей части их самостоятельного штудирования. Юнхо и не был против — наука ему давалась без особого труда. Рядом с ним сидело еще пару человек — гонцы за школьным рейтингом. Альфа не придавал этому особого значения, пока дело не касалось его личных интересов. От изучения квантовой механики, в частности запоминания постоянной Планка, его отвлек телефон, просигналивший о входящем сообщении. Парень автоматически потянулся к мобильному, не прекращая смотреть в учебник. Цифры длинные, формулы короткие, вдобавок редуцированная постоянная — это все было необходимо запомнить наизусть, что требовало особенной сосредоточенности. На дисплее светилось имя брата. Альфа без задней мысли открыл послание, но едва не поперхнулся от увиденного. В прикрепленном фото оголенный по пояс омега демонстрировал напряженные мышцы. Выражена линия груди и кубики пресса. Фото без лица, но Юнхо даже почувствовал вяжущий медовой сладостью аромат этого точеного тела, а взгляд никак не мог оторваться от торчащего розового холмика. Сомнений нет — это рельефы Джеджуна. Альфа узнал их, и еще тысячу лет его кончики пальцев будут помнить, какая мягкая на ощупь эта молочная бархатистая кожа. Несколько мгновений ушло на то, чтобы прийти в себя, и прочитать-таки, что же там внизу написано. Сообщение гласило: «Только что вернулся с тренировки. Кажется, мое тело изменилось». Парень еще раз окинул взглядом изображение, теряясь в мыслях, а ему ли это столь откровенное фото адресовано, но все же торопливо настрочил ответ: «Это естественно, что тело меняется». Следующее сообщение пришло через секунду, словно Джеджун выжидал и был наготове. Значит, все-таки адресом не ошибся. Юнхо нахмурился. Его нагло прервали, и теперь вернуть прежний настрой вряд ли получится. Глаза невидяще скользили по буквам: «А как лучше? Как было раньше или сейчас?». Этот засранец снова прикрепил фото — на этот раз более плавные формы худощавого тела и аристократичная бледность, отливающая синевой хитросплетений вен у самой поверхности кожи будоражили воображение с экрана телефона. Можно было бы подумать, что это снимок с каких-нибудь сайтов для взрослых, но останавливала сомнения уверенность в интересах омеги. Юнхо узнал родимое пятно на шее. Оно притягивало взгляды, как и родинки, которые Джеджун скрывал с особенной тщательностью. А Юнхо любит каждое пятнышко на его теле, он знает их географию наизусть. Еще подлинность фото доказывала отпечатанная в углу дата — ровно год назад. Здесь заметны изменения, и омега выглядит по-особенному тонким и хрупким. У альфы ныло под ложечкой от такой картины. Его инстинкты вопили сорваться с места и рвануть к парню, укрыть его от глаз людских, как ослепляющий бриллиант. Спрятать ото всех и эгоистично присвоить себе. Юнхо сглотнул ком и срочно напечатал: «Я не могу сосредоточиться на домашке. Не отвлекай!». Тут же пришло новое сообщение: «Может, мне постричься?». На свеженьком фото Джеджун оголил шею, собрав волосы в пучок. Юнхо почти взвыл от вида плавной линии, где в бороздочке трепетно бьется жилка. Его пальцы вспомнили тот пульс, ударяющий каждый раз, как они сжимаются на тонком горле. Вкус некоей власти над строптивым сорванцом пьянил. Вызывал зависимость. Парень невольно облизнулся — пересохшие губы отчетливо чувствовали сбивчивое горячее дыхание омеги. А в ладони фантомно разливались волны, текущей по магистралям крови. «Нет!» Юнхо лихорадочно пытался отвлечься, но мысли то и дело подстрекали пересмотреть те фото, что омега прислал минуту назад. Хотя бы глазами облобызать контуры его тела. Накатывало острое желание водить по соблазнительным рельефам кончиком носа и вдыхать пьянящий медовый аромат. «Я должен их отрастить? До этих пор?» — хрупкая ладонь на фото остановилась прямо у соска. Кончики волос едва прикрывали ключицу. Юнхо тихо рыкнул, поднимаясь на ноги. Учиться не выйдет. Мозг, как обезумевший, соображал, куда деться, и лучше уединиться, потому что тело требовало разрядки. Парень быстрым шагом преодолел коридор из библиотеки до корпуса общежития, но резко сменил направление в сторону спортивного корпуса. Там безлюдно — тренировка на сегодня окончена, а значит, можно проскользнуть. Юнхо без труда нашел нужный ключ на щитке. Он от двери в подсобку со спортивным инвентарем. Меньше вероятности, что кто-то сунется. Парень прибавил шагу к заветной двери, с первого раза попал ключом в замочную скважину и повернул секрет. С той же скоростью и одержимостью альфа запечатался изнутри и по стенке сполз на пол. Он тяжело дышал и жмурился. Раньше ничто не могло заставить его так себя вести, но Джеджун каким-то образом умудрился. Юнхо включил телефон с новым входящим смс: «Почему молчишь?». На картинке запечатлен подбородок и закушенная губа, а чуть ниже все та же завораживающая шея. Первый порыв: впиться в эти сочные губы и кусаться в неистовых поцелуях до крови, чтобы вкус металла разливался по языку и болела челюсть. «Ты это делаешь специально, да?» «Может быть… Хочешь, чтобы это оказалось правдой?» Вложенный между приоткрытых лепестков губ палец дерзко напомнил об этих ласках. О том, как влажно и горячо внутри этого наглого рта, какой там скользкий язык, неуловимо извивающийся угрем, и какие острые, но аккуратно сжимающиеся зубы. Этого всего хотелось прямо здесь и сейчас. Юнхо с шумом выдохнул, оглядываясь по сторонам. Неутешительный вид подсобки жестоко возвращал в реальность, будто плашмя прикладывая об лед. «Зачем ты меня драконишь?» — не выдержал альфа. «От скуки? — предположил Джеджун, прислав новое фото своей груди, где более детально виднелся сосок со вздыбившимися волосками вокруг ареолы, а тонкий пальчик стремился к нему: — Что, если я сделаю пирсинг?» Юнхо завороженно смотрел на этот аккуратный розовый холмик. Все мысли были сосредоточены на нем, а во рту копилась слюна. Парень машинально утер губы рукой, чувствуя, что совсем раскис. В памяти отвердевшая горошина щекотала кончик языка и ускользала от мягкого захвата. «Может, займешься более полезными вещами?» — попытался вернуть самообладание Юнхо, но взгляд его то и дело поднимался к фотографиям. Пиликнул телефон входящим сообщением, куда указывала стрелочка чата. Парень машинально нажал на навигатор и картинка автоматически сменилась на фото округлой чуть выпяченной попы, где брюки идеально облегали ягодицы. Альфа буквально почувствовал в своей ладони их упругость и едва не взвыл от искушения к ним прикоснуться. Прямо там, между двух половинок опаляющая глубина. «Мне стоит подкачать попку? Кажется, она у меня плосковата…» — гласила подпись. «Более полезными вещами!» «Какими, например?» — надпись озаглавила фотографию чуть приоткрытых губ, меж которых показался шаловливый кончик языка. Альфа застонал, затылком стукнувшись о стену. И даже раздавшаяся боль не смогла его отвлечь от навязчивых мыслей. В штанах ныло, и дискомфорт только усиливался. Парень погладил себя в паху в попытке избавиться от этих ощущений, но стало только хуже: его бросало в жар, а в голове всплывал образ омеги — разгоряченного, томного, его помутневший взгляд; в ушах звенел голос — тихий с некоей хрипотцой от возбуждения. Юнхо зажмурился. Ему трудно было дышать, и он никак не мог решиться переступить черту. И все же инстинкты одолевали. Пальцы пробрались под штаны, чтобы дотронуться до напряженной плоти, а желание было лишь одно: прикоснуться к мягкой коже омеги, вдохнуть его цветочный аромат — сладкий, медовый — и утонуть, раствориться в жаре его тела. Глаза парня уже помутнели, когда его палец нажал кнопку вызова. Джеджун ответил без промедлений. Его очаровательные очи вглядывались в дисплей. — Так, чем же мне стоит заняться? — с дерзинкой в голосе уточнил омега. Он прекрасно понимал природу этого звонка, но не мог удержаться, чтобы не дразниться. — Скоро экзамен, а мы как-то забросили подготовку, — Юнхо старался быть невозмутимым, но это практически невозможно, пока пальцы сжимаются на тугой плоти. К решительным действиям парень еще не приступил: все старался себя сдерживать. — Ладно, — задумчиво протянул Джеджун, — и какой предмет будем изучать? Картинка задребезжала от шагов, а затем сменилась на изображение в переключенной камере. На дисплее красовался омега в полный рост перед зеркалом. Его тонкое тело так и оставалось оголенным, а брюки едва держались на бедрах так, что видно было выпирающие тазовые косточки. Юнхо засопел, снова стукнулся головой о стену, а кулак его сжался сильнее в попытке угомонить боль в паху. — У тебя там что, эпилептический припадок? — на всякий случай уточнил Джеджун, заглядывая в экран. — Нет, — сипло выдохнул альфа. Он с трудом разлепил глаза и посмотрел в камеру. — Хорошо, а то я далеко, чтобы оказывать первую медпомощь. — Но ты вполне способен довести меня до реанимации. — И даже при таком раскладе я не смогу сделать тебе искусственное дыхание, — нарочито взволнованно проговорил омега, а Юнхо не мог оторвать взгляд от того, как его тонкие пальцы медленно скользят с подбородка на шею. — А ты знаешь, как оно делается? — с иронией в голосе уточнил парень. Но в потайных мыслях вертелось лишь одно: «Не останавливайся». — Тридцать нажатий, тридцать вдохов, — задумчиво протянул омега, поглаживая себя по бороздочке груди кончиками пальцев. А Юнхо представлялось, будто это он ведет по ней кончиком языка. Собирает губами солоноватые капельки. — Прямо здесь… — томный голос пощекотал порочную душу. Альфа невольно ощущал, какая у Джеджуна мягкая бархатистая кожа, словно он прямо там и прикасается к ней. Как она отдает свое тепло. А в носу застрял нектарный аромат. Его рука сама по себе двинулась вдоль напряженной плоти — слишком твердой и тугой. С губ сорвался тихий вздох. Сознание по крупицам таяло, и Юнхо буквально заставлял себя сохранять рассудок. — Три на три эффективнее. — Три… — эхом повторил Джеджун, плавно скользя ладонью на живот, очерчивая пальцами кубики пресса. Какими бы ни были их интимные отношения, Юнхо не позволял себе слишком уж выцеловывать гибкое тело омеги, а сейчас он до невменяемости фантазировал о том, как медленно ведет по этим ложбинкам языком, слизывая капельки томной испарины, зарывается прямо в ямочке пупка. Он готов был дышать своим истинным, и с силой потянул воздух в себя. Глаза альфы жадно следили за тем, как тонкие пальцы гладят холмик тазовой косточки, а затем вдоль линии брюк. Издалека не было видно, но Юнхо знал, как вздыбились волоски на шелковистой коже омеги. Так всегда у него бывает от слишком интимных прикосновений. — Джеджун… — М? — тонкие пальцы продолжали гладить живот вдоль линии брюк. Задумчивое лицо, на котором расслаблена каждая мышца, особенно прекрасно. Пухлая нижняя губа чуть закушена, и от вида того, как она выскользнула из захвата остреньких зубок, жар разлился по груди Юнхо. Навязчивая идея впиться в эти уста, в этот дерзкий маленький ротик, не давала покоя и так воспалившейся фантазии. — Твое тело доведено до совершенства. Просто поддерживай форму и не переусердствуй. — Ты так считаешь?.. — все тем же голосом пропел омега, приспуская резинку брюк и продолжая себя гладить по животу. Еще немного и его рука окажется ниже, в паху. — Разве не помнишь? У меня до охуения красивый брат. — А потом мы трахались, потому что у меня слетела крыша, — с ноткой ностальгии припомнил Джеджун. Изящные пальцы скользнули под резинку штанов. — Твоя крыша поехала еще до знакомства со мной. Юнхо продолжал машинально повторять движения парня, поглаживать себя по ноющей эрекции. Становилось немного легче, однако это был лишь дешевый заменитель нормальному сексу. — Но ты сорвал последнюю черепицу… — Джеджун прикрыл глаза, осторожно дыша. Его грудь медленно вздымалась от глубоких вдохов. А ладонь все глубже скрывалась под брюками. — Я… Омега замер, чувствуя неладное. Он словно пробудился ото сна. — Если снова скажешь, что любишь, я отключусь и больше никогда… — …люблю тебя, — настойчиво продолжил Юнхо. Секундная пауза ушла на осмысление сказанных слов. Альфа наблюдал замешательство и некоторую тоску вперемежку с разочарованием. Бороздочка морщинки испортила красивый лоб. — Черт… — в глазах Джеджуна мелькнула тень стыда. Он одернул руку, отступив от зеркала, но его отражение все еще оставалось в кадре. — Не отключаешься? — подколол его Юнхо. Омега не спешил отвечать. Он перевел дыхание, вздохнул и переключил камеру на фронтальную. — Я не смогу приехать на твою игру, — серьезно заявил Джеджун. Он сглотнул ком, а мысленно был где-то далеко. — И не нужно. В этом нет ничего особенного. — Генеральная репетиция — вот почему, — не глядя в камеру настоял омега. — Я не просил оправданий. — Прямо как мой отец, который их не приемлет, — фыркнул он, закатывая глаза. — Это чувство вины, да? — Что именно? — Ты меня соблазняешь, играешь с моим воображением из чувства вины. Будет лучше, если дальше не зайдет. — Поэтому ты меня остановил? — строго спросил Джеджун. — Я стал менее привлекательным? Что вдруг изменилось? Помнится, ты собирался дрочить, думая обо мне. — Но ты этого не допустил. Да и я уже отошел от этих привычек. — И все же… Ты утратил интерес? — неуклонно настаивал омега металлическим голосом. — Джеджун, это что, сцена ревности? — Это случилось после того, как ты узнал меня? Ответь. — Он требовал, как прокурор на допросе. — Потому как мы переступили черту и оба сейчас находимся за пределами этой черты. — Джеджун, тебя заносит… — 3наешь, ко мне меньше стали лезть. Думаю, это благодаря моему брату. Гаюн горазд сыпать угрозами, оскорблениями, способен спустить собак и выставить на посмешище. Но ты… Ты — другой сорт винограда. Из такого винограда получается отличное вино. — Я для тебя как вино? — Виноград. Виноград, который должен вызреть. Перспектива вину. Не столовому, а марочному. Но даже из хороших сортов не всегда получается элитное вино: все зависит от внешних условий. Так вот, Юнхо, когда я делаю на тебя ставку, это такой же риск, как высадить целое поле саженцев. — Говоришь, как бизнесмен об инвестициях. — В моей голове все было иначе, и только сраная гадалка могла бы сказать, что меня ждет гребаный облом! — Джеджун, ты дома, в своей комнате, а я — в подсобке, и трясусь, чтобы меня никто не спалил. Это романтики не прибавляет. — Просто ты ссыкло. — Я отплачу за эти слова. — Я сказал правду. Ссыкло. Вина из тебя не выйдет. Мои инвестиции прогорели. Есть такой аперитив: мягкий на вкус, чуть терпкий, будто пряность, разливается во рту потрясающим ароматом насыщенного букета, а главное — незаметно пьянит, но голову наделяет легкостью. От него хорошо и тепло. А есть пойло с резким запахом, ядовитым вкусом и от него просто в усмерть нажираешься, после чего блюешь по всем углам. Так вот я предпочитаю первый вариант: незаметно опьянеть. Ты говоришь, что любишь, но похоже, это не подкрепляется сексуальным интересом — довольно долго меня отвергаешь. С моей стороны это уже похоже на унижения. В общем, к чему это я? Извини за беспокойство. — Джеджун, я… Я правда хочу. Хочу зацеловать каждый сантиметр твоего тела, прикасаться во всех местах, облизывать, пробовать на вкус, и я хочу не трахаться, а заниматься любовью. Я бы это делал долго и медленно. Наслаждался бы каждой секундой, каждым погруженным миллиметром. Я правда… черт… я спрятался от людей, потому что у меня нереальный стояк. Боль адская. И кросс по стадиону не избавит меня от этой боли. Мне реально надо выстрелить, а этого не выйдет без секса или дрочки. И находиться в этой сраной кладовке… я просто в ауте! Вот, что сейчас происходит. — Докажи! — Что? — Покажи мне себя, — Джеджун пожал плечами. — Не собираешься? Значит, я неинтересен. Значит, все было зря… — Не накручивай. — Ты меня отвергаешь. Который это уже раз? Просто ты такой же как все. В чем заключается твоя любовь? Не можешь подыграть мне. Я стал не нужен, потому что больше нечего исследовать. — Джеджун, если бы ты был мне не нужен, я бы просил тебя сделать много грязных вещей и нажал бы на кнопку записи вызова. Но я этого не делаю. — Потому что остыл. Извини, я больше тебя не побеспокою.

***

Джеджун в сердцах отключился. Он бросил телефон на кровать. Хотелось сгореть от стыда. Еще никто не вынуждал его чувствовать себя так низко. Омега подошел к зеркалу и сквозь застилающую пелену слез посмотрел на отражение. Оттуда на него глядел парень со скульптурным телом. Но счастлив ли он? Джеджун потянулся к льняной рубашке, небрежно свисающей со спинки кресла, и натянул ее на плечи. Он не застегивался, позволяя полам развеваться. Парень, шмыгнув носом, торопливо покинул комнату и сбежал по лестнице вниз. Он сгоряча примчался на кухню, чтобы заесть стресс мороженым, но так и не дошел до холодильника, наткнувшись на повара. Тот, услышав топот за спиной, прервался от шинковки лука. Средних лет альфа по имени Юн Санхён с легкой небритостью на симпатичном лице и неугасающими смешинками в глазах сдержанно поклонился молодому хозяину. В один прекрасный день этого человека нанял Тенши, а сам теперь пропал, его здесь нет. Это раздражало еще больше. — Недостаточно хорош… — претенциозно выговорил Джеджун тихим голосом. — Простите? — По сравнению с ним. — Юноша расправил плечи и стал перед Санхёном прямо. — У него нет специального образования, но готовит он в разы лучше тебя. — Я изменю свою технику, только скажите, что не так. Юноша подошел к мужчине вплотную, заглядывая в глубокие почти черные глаза. От него пахло горьковатым одеколоном и смесью пряных трав. Отчетливо Джеджун уловил тмин. — Ты альфа. Измени это. Можешь? — он стоял так близко, что опалял своим дыханием. Его флюиды окутывали в кокон. — К сожалению, нет. — Мужчина не прятал взгляд; он не боялся, не смущался и не прогибался. Аккуратно очерченные губы в едва уловимой улыбке словно бросали вызов юному омеге. — Я могу только по-другому готовить. Еще какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, а затем Джеджун взял руку альфы в свою и стащил одноразовую перчатку. Он принялся рассматривать узловатые пальцы с педантичной точностью подрезанными ногтями. На указательном был шрам. — На каком этапе альфа теряет интерес? — парень осторожно погладил бледный рубец. Прикосновение было таким интимным, что вызывало приливы истомы. — Простите, но как это относится к моей работе? — Альфе всегда скучно, когда его соблазняют? — Все зависит от способа. Джеджун посмотрел в серьезные глаза. — Более тонкая игра? — Очень тонкая игра. — 3начит, я допустил ошибку, — парень выпустил руку повара из пальцев. Тот, как только освободился, осторожно сдвинул полы рубашки на его груди. Омега изумленно вытаращился на наглеца. Но Санхён смотрел невозмутимо. — Вам не стоит разгуливать в таком виде по дому, где полно прислуги. — Ты посмел ко мне прикоснуться?! — омега с яростью вперился в повара. — Но Вы же посмели прикоснуться ко мне. — Моему отцу лучше не видеть эту картину. — И Вашу наготу в том числе. Джеджун недовольно поджал губы, но все же застегнул рубашку на одну пуговицу. — Не играй со мной. — Не я это начал. — Я уволю тебя, — строгим голосом предупредил омега. Он быстрым шагом направился прочь, но Санхён окликнул: — И все же, что я должен изменить в своей стряпне, чтобы угодить Вам? Джеджун притормозил и оглянулся. — У вас совершенно разные акценты. Как только омега двинулся к двери, его снова настигнул голос повара: — Вы приходили перекусить, но отвлеклись на меня. — Я передумал, — без оглядки заявил Джеджун. — Ужин скоро будет готов. — Поем в своей комнате.

***

Парень изо рта выпустил струйку дыма в открытое окно. Забираясь на широкий подоконник с ногами, он каждый раз рискует выпасть. Так и сейчас, но это место по-прежнему остается излюбленным. Джеджун недовольно покосился на дверь — кто-то тихо постучал, нарушая идиллию уединения. Не дождавшись приглашения, на пороге показался Санхён. Он держал в руках поднос с молочным коктейлем. У напитка был приятный розовый оттенок, а на верхушке красовалась ягода клубники с листочком мяты. — С каких пор ты лично подносишь? — изумленно протянул омега. Он даже забыл про сигарету в руке. — Выдалась свободная минутка, — улыбнувшись кончикам губ проговорил мужчина. Однако он так и остался стоять у порога, не решаясь пройти. — Что это? — недоверчиво уточнил Джеджун. — Мне показалось, Вы приходили за чем-то вкусненьким. Надеюсь, этот коктейль сможет поднять настроение. Юноша спрыгнул с подоконника и подошел к мужчине. Он с подозрением заглянул тому в глаза, но так и не понял, что же в них видит. — Ты пришел как слуга, посочувствовать или в качестве альфы? Санхён вернул во взгляд иронию. — Посочувствовать. Джеджун еще несколько мгновений изучал смешинки в черных очах. Альфа с ним забавлялся и не скрывал этого. Юноша взял стакан в руку и, глядя в глаза мужчине, пригубил. Мягкий клубничный вкус окутывал язык. Не приторный и ароматный. Напиток созданный, чтобы им наслаждались неспеша. — Почему именно клубника? — потребовал Джеджун. — Не знаю, — Санхён пожал плечами, — Вам лучше знать. У вас все с клубничной начинкой. Наверное, Вы любите клубнику. — Наверное, — парень задумчиво отвел взгляд, возвращая стакан на поднос. — Она вам о чем-то напоминает? Или о ком-то? — Тебе-то что?! — Ничего. Вы уже ответили на вопрос, сами того не замечая. — Да, напоминает. Что с того, что клубника напоминает мне об очень близкому друге? — Просто друге? — Не пытайся выпытывать! Я даже с Тенши не обо всем разговариваю. — Он просил за Вами присматривать. — Вот и присматривай, но не набивайся в друзья, — резко бросил омега, отворачиваясь, чтобы уйти. Он поднес сигарету к губам и замер. Секунда. Потребовалось целая секунда, чтобы ему дошло о чем говорит Санхён. Парень развернулся к мужчине и заглянул в его глаза. — Вы были знакомы раньше? — Были. — Откуда такое доверие? Вы были близки? Санхён промолчал, выдерживая пытливый взгляд мальчишки. — Насколько близки? — более строго потребовал Джеджун, чувствуя неладное.