Безликий

— Герм… Беатриче, — протянул Марк, схватив ее за руку. Но девушка выдернулась, даже не посмотрев на него. Ее глаза были направлены на небольшую татуировку в виде чаши с обвивающей ее змеей. Парень удалялся от нее все стремительнее, на несколько мгновений пропадая в толпе. Музыка вновь началась, и пары продолжили танец, что еще больше усложняло обстановку. — Беатриче! — крикнул Марк, пытаясь нагнать ее, но девушка оказалась быстрее его — и через минуту он совсем потерял ее из виду. — Excusez-moi, — бормотала она, проходя мимо танцующих людей, — простите. Безликий (по крайней мере, Гермиона думала, что это был именно он) принял лик достаточно высокого парня — он возвышался почти над всеми, стремясь дойти куда-то. Ей приходилось подпрыгивать, чтобы рассмотреть в толпе черноволосую голову, на которой, как украшение, сидел серебряный паук. Она быстро осмотрелась по сторонам, пытаясь найти Драко. То, что она увидела Безликого — было очень хорошо, но что из себя представляла Гермиона без палочки? В одиночку противостоять такому сильному противнику, который при желании мог бы сейчас превратиться в любого человека? И что потом — вновь искать его вслепую? Но Драко нигде не было, как, собственно, и Безликого. Она вертела головой в разные стороны, краем глаза замечая растерянного Марка. Девушка, взяв подол платья в руки, побежала вперед, при этом сталкиваясь почти с каждой парой. На нее удивленно смотрели, но Гермиона, увидев шею Безликого, полетела еще быстрее, цепляя взглядом только его. Казалось, что все вокруг пропало на несколько минут, пока она пыталась нагнать его. Девушка не слышала музыку, не замечала танцующих людей, не ощущала странного запаха, проникающего в помещение. Оббежав невысокого парня, она налетела на Безликого, хватаясь пальцами за край его длинного плаща. — Простите? — он обернулся, смотря на нее сверху. Девушка казалась гномом по сравнению с ним, тяжело дыша после бега. Гермиона удивленно посмотрела на него, замечая, что форма лица изменилась. Когда она увидела его пять минут назад, у убийцы были строгие черты, а сейчас — пухлые, большие щеки и маленькие глазки. Это Безликий? Он изменился? Или вообще превратился в другого человека, а перед ней стоял самый обычный магл? — Я… видимо, случайно, — проговорила она, смущенно смотря на то, как парень, пожав плечами, развернулся к ней спиной. Гермиона, приподнявшись на носочках, попыталась посмотреть за его ухо. Черт возьми, там было пусто. Все это время она, как дура, неслась совершенно не за тем, кем было нужно. — Дайте сюда, — она махнула рукой проходящему мимо официанту, который нес на подносе несколько бокалов разноцветной жидкости. — Это что? — тыкнула она пальцем в один из напитков, когда парень приблизился. — Красное вино, миссис, — он протянул поднос к ней. — Угу, спасибо, — сказала она, выхватывая спиртное. Молодой человек, кивнув головой, медленным шагом пошел дальше. О Мерлин… Девушка все еще в ступоре стояла, даже боясь посмотреть в сторону того парня, которого перепутала с Безликим и толкнула. Даже если бы это был он, то чего Гермиона добилась бы? Ну схватила за плащ, а дальше что? Спросила бы: «А это случайно не вы убийца, один из лучших алхимиков страны, тот, за кем я и еще один парень гоняемся, нет?». Конечно же, нет. Но она просто не смогла упустить его, поэтому думать времени не было. А что делать теперь? Плюс, Гермиона была уверена, что, когда она еще стояла с Марком, у парня точно была татуировка в виде чаши. Не могла же она пропасть за несколько секунд? Не могла. Если предположить, что Безликий успел измениться то, во-первых, зачем бы он стал делать это; во-вторых, как рядом оказался бы точно такой же парень? Ну, как, в таком же костюме. Такое могло произойти, но вероятность того, что они оба оказались бы в одном месте, очень мала. Да и как она могла упустить настоящего Безликого? Черт. Она отдала бокал проходящему парню с подносом и осмотрелась по сторонам: ни Адама, ни Драко, ни Марка. Отлично. И что ей сейчас делать? Стоять и ждать, пока убийца сам появится перед ней и признается? Перспектива лучше некуда. Девушка прислонилась спиной к холодной стене, смотря, как танцуют красивые девушки с улыбающимися парнями. Музыка спокойно лилась по залу, создавая волшебную атмосферу. Однако ее настроение уже слишком испортилось, и она не могла просто радоваться высокому голосу певицы и песне, которая раздавалась внутри. Интересно, что здесь делал Марк? Она помнила, что его пристроили недавно, как помощника, но разве им не должны были сообщить, что он тоже идет на бал? А если бы он не увидел ее, то Гермиона вообще не знала бы, что еще один аврор-киллер здесь? Ладно, об этом она обязательно спросит у самого Марка, если, конечно, найдет его. — Простите, вы не знаете, что это? — молодая девушка обратилась к ней, показывая пальцем на тарелку с маленькими бутербродами, завернутыми в красную рыбу. Она стояла около столика, приветливо улыбаясь Гермионе. — Закуска из рыбы, — ответила она, внимательно смотря на незнакомку. Сказать, что она была красивой, — это ничего не сказать. У девушки были длинные ровные черные волосы, которые каскадом струились по худой спине. Лицо было угловатым, с широкими темными глазами, которые смотрели из-под густых ресниц. Губы были обведены красной помадой и казались очень пухлыми, привлекая внимание. — Спасибо, — девушка кивнула, аккуратно взяв один бутерброд. — Pas du tout, — отозвалась Гермиона, — не за что. Дама удивленно посмотрела на нее, откусывая маленький кусочек рыбы, пытаясь не смазать ярко накрашенную помаду. — Знаете французский? — она внимательно глядела на Гермиону, взяв бокал аккуратными пальчиками. Девушка на секунду опустила глаза на прозрачную жидкость и, отпив глоток, вновь вернула свое внимание к ней. — Угу, — ответила Гермиона, так же посмотрев на шампанское. Пузырьки медленно лопались, но она быстро переключилась, глянув на длинные ногти девушки. Они были заострёнными, похожими формой на «маникюр» ведьмы, окрашенные в черный цвет. Они были ухоженными, но все равно слишком странными. Гермиона посмотрела по сторонам, все еще пытаясь найти Драко. Она не уставала напоминать себе, что ее палочка у него. К тому же, она хотела рассказать парню о том, что видела Безликого, который потом буквально растворился перед ее глазами. Она, отстранившись от стенки, решила по-быстрому уйти, пока назойливая дама не продолжила этот бессмысленный разговор. Не успела. — И как успехи? Тяжело? — красавица вновь широко улыбнулась, положив оставшийся кусок бутерброда в рот. — Нет, я знаю его с детства. — Меня, кстати, Джорджина зовут. Медленная музыка, которая до этого спокойно лилась по залу, оборвалась. Как-то слишком быстро, словно что-то случилось с микрофоном. Гермиона, оторвав взгляд от незнакомки, посмотрела на сцену, где стояла певица. Женщина непонимающе смотрела по сторонам, еле слышно продолжая петь песню. — Что случилось? — спросила девушка саму себя, отступая от стенки. Люди перестали танцевать. Все смотрели на сцену, тихо переговариваясь между собой. — Техника сломалась, наверное, — улыбка коснулась прекрасного лица Джорджины. Она так же отошла от столика, поставив туда пустой бокал от шампанского. — Странно, — Гермиона посмотрела на то, как в зал вышли несколько серьезных мужчин, которые представились организаторами и пообещали исправить все через миг. — Ничего странного, у маглов всегда какие-то неполадки, — Джорджина загадочно посмотрела на девушку, заправив темный локон за ухо. Гермиона перевела взгляд на нее, молча проследив за тем, как красавица, кивнув головой, уходит к выходу. Маглов? Она была волшебницей? Хотя, скорее, ведьмой. Если учесть ее глаза, в которых была темная дыра, неестественную улыбку и приторно-сладкий голос. Она бы не удивилась, если бы узнала, что по венам этой Джорджины течет кровь вейлы. Только что она здесь делает? Девушка не сильно походила на обожательницу маглов, любящую посещать места такого рода, ведь они кишат обычными людьми. Но, мало ли, кто может это точно знать? Кстати, вопрос о Драко оставался в силе — Гермиона до сих пор не увидела его. Она оглянула зал, в котором пары все еще стояли на месте, слушая извинения организаторов, и молча проследила взглядом за удаляющейся Джорджиной. Она остановилась около какого-то мужчины, сказала ему несколько слов и вновь продолжила путь к выходу. Девушка поправила черные волосы, открывая длинную шею. Гермиона бегло осмотрела ее платье, которое обтягивало красивую фигуру, торчащую попу, ровную спину и остановилась на темных волосах. Отстраненно глянула на татуировку в виде круга, в центре которого нарисован кинжал. Так же отстраненно взяла бокал с шампанским, предложенным официантом, отпила немного, а потом, чуть ли не подавившись, испуганно посмотрела на Джорджину. Кинжал в центре круга? Рисунок, который оставляет Безликий, когда убивает кого-либо. Рисунок, который был оставлен на могиле Рона. Гермиона, отставив бокал, стала продвигаться через толпу, в надежде еще догнать девушку. Может быть, ей показалось? Это была какая-то другая, похожая на эту татуировка? Или просто Джорджине она нравилась, и девушка даже не знала, что это символ убийцы? Тогда что она делала в клубе маглов, где был сам Безликий? И что это за мужчина, с которым она говорила? И почему девушка ушла так быстро, ничего не сказав, хотя еще пять минут назад была мисс приветливость? Гермиона, подобрав платье, продвигалась к выходу. Вероятность того, что Джорджина все еще в здании, была мала, но девушка не могла потерять ее так же, как и Безликого. Она случайно врезалась в какого-то парня, а затем послышался чей-то вскрик, стон, и перед глазами внезапно застыла дымка. Девушка удивленно обернулась на крик, который донесся со сцены. Женщина, которая пела песни, замертво рухнула вниз, к парам, сбив стойку с микрофоном. А дальше раздались вопли людей, которые стояли ближе всего к ней, ругательства. Началась паника, которая сильно ударила Гермиону в грудь. Она, бросившись в толпу, стала пробираться к сцене, где лежала мертвая. Люди, что находились ближе всего к выходу, стремглав полетели туда, создавая столпотворение. Все забыли про сданные в гардероб куртки и пальто, пытаясь поскорее выбраться из здания. Внутри повисла тревога, которая сопровождалась рыданиями и тихими вскриками. Кое-кто остался стоять около певицы, проверяя ее пульс. Но большая часть присутствующих, расталкивая других, старалась убраться из этого места. Гермиона же, наоборот, пыталась попасть поближе к сцене, хотя это было ужасно тяжело: толпа сгущалось около входа, преграждая путь. — Гермиона! О Господи, Гермиона! Я нашел тебя! — кто-то схватил ее за руку, резво разворачивая назад. Марк, тяжело дыша, держал в руках волшебную палочку. На его красном лице больше не было маски. — Куда ты идешь? — Ты не видел Драко? — спросила она, смотря на удивленные глаза парня. — Нет, я вообще думал, что он ушел отсюда, — парень оглянулся по сторонам, крепко вцепившись в руку девушки. — Не ушел, — она покачала головой и, отшатнувшись от Марка, снова стала пробираться к центру зала. И где ей искать его? В последний раз Гермиона видела его, когда танцевала. Это было почти что у сцены — туда она и бежала, наступая ногами на подол платья. Туфли ужасно мешали из-за каблуков, а если она снимет их — утонет в длинном наряде. — Стой! Подожди! — Марк нагнал ее, оббегая девушку. — Ты куда? Выход в другой стороне. — Я знаю. Мне нужно найти Драко, — она выдернула свою руку, смотря на то, как туман медленно становится густым. В зале появился ужасный запах, как будто где-то разожгли огонь. И она снова понеслась в толпу, которая толкала ее, пробираясь к выходу. Многие смотрели на нее, как на сумасшедшую, но большинство просто отталкивало ее в сторону, чтобы выйти из помещения. — Ты видишь этот туман? — кричал Марк, догоняя ее. — Он ядовитый, Гермиона. Еще минут десять, и мы просто задохнемся. — Мне нужно найти Драко, — повторила она, не останавливаясь. Просто дойти до сцены. Отыскать его. Трансгресировать в Министерство. Всего лишь. Это же так просто. Если не считать минимум ста человек, которые толкались в зале, испугавшись за свою жизнь. Но через минуту она поняла, что это нереально. Хотя бы потому, что толпа была слишком большой, а паника проникала в каждого смертельным вихрем. Хотя бы потому, что туман все густел, и уже приходилось щуриться, чтобы рассмотреть человека, который находился возле тебя. Хотя бы потому, что Марк вновь дернул ее за руку, останавливая. — Гермиона! — Марк! — и она вновь выдернулась, зло глядя на него. — Хватит! Времени уже слишком мало. Трансгресировать отсюда нельзя, я пробовал. Безликий наложил заклятие, — парень тяжело дышал. Было видно, что еще чуть-чуть, и он уйдет отсюда сам, оставив девушку. — Ты не понимаешь, что ли? Мне нужно найти Драко. Если ты хочешь — спасайся. Не трогай меня. Она бежит дальше. А считанные минуты пробегают у нее в голове. Гермиона теперь была самым обычным человеком. Палочки нет. Выбраться можно только через выход, который был далеко за ней. Туман проникал и в ее легкие тоже. Но она не останавливалась, летела. Потому что Драко мог быть где-то там, слишком далеко от спасения. А вдруг его нашел Безликий? А вдруг он уже в шаге от смерти из-за ядовитого тумана? — Он выберется! Подумай о себе! — пальцы с силой сжали ее плечо. Марк резко повернул ее, встряхивая. Хотя понять, что это был он, становилось все тяжелее — туман был почти непроглядным. — Ты его даже разглядеть не сможешь, — он рассерженно смотрел ей в лицо, пытаясь переубедить. — Смогу, Марк. Отпусти, — она попыталась вырваться, но парень сильнее прижал ее к себе, произнося слова прямо на ухо. — Он бы не искал тебя, Гермиона. Она с силой оттолкнула его от себя и, не говоря ни слова, устремилась в толпу. Плевать. Она сможет выйти отсюда. Сможет вытерпеть крик и стоны людей, которые пытались выбраться из этого Ада. Сможет отыскать Драко. Зачем она делала это? Храбрость истинного гриффиндорца просыпалась в ней. Взаимопомощь кричала в ней. Вера в то, что она поможет ему, проникала в ее сознание. Конечно, сможет. Девушка не бросает в беде никого. Даже таких, как Драко Малфой. Голова уже кружилась от невыносимых воплей. Паника поглощала ее, какой бы храбростью девушка не обладала. Беги дальше. Не останавливайся. А иногда хотелось. Потому что силы медленно вытекали из нее. Потому что люди толкались, кричали, чуть ли не били девушку, чтобы пройти. Около нее раздался оглушительный крик, а затем чье-то тело упало прямо перед ее ногами. Девушка, свалившись на парня, услышала стоны лежащего человека. Она отползла, приподняв голову парня. Он тяжело дышал, схватившись за ее руку. — Я не вижу… — пробормотал он еле слышно, безумно вертя головой. — Ничего не вижу. Это был первый человек, пострадавший от тумана. Первый, кто через секунду заорал от боли, а потом умер, утонув в руках девушки. Первый, после которого началась ожесточенная борьба между бедными людьми. Первый, после которого Гермиона уже не видела абсолютно ничего.

***

Он умылся, обливая себя холодной водой, которая должна была подбодрить. Но почему-то прилива сил он не ощущал. Драко молча смотрел на свое отражение, сорвав салфетки со стойки. Вытерев бледное лицо, парень тяжело вздохнул. В туалете была скребущая тишина, потому что через плотные стены парень не мог слышать музыку, разговоры танцующих людей и смех девушек. Он стоял здесь уже около десяти минут, тупо глядя в зеркало. Возвращаться на бал не было никакого желания. План был провальным. Найти Безликого в такой толпе было невозможно, а отыскать его потом, когда он будет бродить где-то в Англии, нельзя. Вероятность равнялась нулю. Что ж, он и вправду переоценил свои возможности. Даже если они соберутся всем Министерством, Безликий будет в выигрыше. Невидимый, скрытный, меняющий лица. Они не могли добраться до него. Драко с силой ударил кулаком о стойку. Подставил руки под холодную воду. Шеф был неправ. Найти его невозможно. Это первое дело, которое вообще разрешить не получится. Да твою ж мать. Но это все, что он мог сказать. Злился ли он на себя? Да. Чувствовал ли он себя так, словно его опустили ниже плинтуса? Да. Думал ли он о том, сколько еще людей убьет Безликий? Да. Думал. Думал. Думал. Но ничего нового придумать не мог. Беспомощные, жалкие, смешные перед ним. Наверное, Безликий смеялся. Наверное, знал обо всем этом, смотря на них с вершины своего ума. Наверное, думал, кого уничтожить следующим. Кого убить на этом балу. А Драко до сих пор не знал, вообще здесь ли убийца. Может, он уже убил кого-нибудь в точно таком же туалете? — Хороший день сегодня, не правда ли? — какой-то мужчина подошел к крану, открывая его. Он внимательно смотрел на парня, улыбаясь глазами. Он не ответил, одарив незнакомца отстраненным взглядом. День? Заебись день. Хороший — мало сказано. Мужчина, ухмыльнувшись, махнул руками. Капли воды разлетелись в стороны, отлетая на мантию Драко. Человек молча вышел, на секунду остановившись в дверях. Он провел пальцами по темным волосам, зачесанными назад. Парень проследил за этим движением, останавливаясь глазами на необычной татуировке в виде чаши с обвивающей ее змеей. А потом мужчина вышел. И он, вытянув палочку из кармана, побежал следом. Безликий, мать твою. Еще секунду назад он стоял прямо возле него, а сейчас словно пропал. Драко с грохотом открыл дверь, на мгновение замирая: непроглядный туман и ужасный запах врезался в него, как будто прозрачная стена. Тишина, которая была в туалете, пропала — сотня голосов что-то в ужасе кричала в стороне от него. И что за нахуй здесь происходит? Он видел сплошную дымку, которая буквально выедала глаза. Вонь была настолько противной, что, казалось, чистого воздуха в помещении вообще не было. Всеобщий страх смешался, ударяясь о его сознание. Его не было всего десять минут, а тут уже как будто ураган прошелся. Конечно, нужно быть полными идиотами, чтобы предполагать, что Безликий просто придет на бал. Они найдут его, и все останутся в живых, или хотя бы в безопасности. Все это еще аукнется Министерству. — Люмос, — прошептал он, проследив за тем, как на кончике палочки появляется маленький огонек. Это не слишком помогало, если учесть то, что свет в здании был выключен, а туман был довольно густым. Но парень заметил, что он постепенно рассеивался, открывая расплывчатый вид на множество трупов. Их было невероятное количество — в районе ста, если не больше. Тела девушек и парней с широко раскрытыми глазами лежали в разных сторонах. Сильная боль отражалась на их лицах, словно их пытали не один день. Ни одного живого человека, кроме бредущего Драко, не было. Казалось, что за эти десять минут мир перевернулся несколько раз. Как он мог не слышать, что здесь творится? Как можно было находиться в соседней комнате и даже не представлять, что за стеной умирают люди? Он медленно шел, переступая через девушек в красивых платьях и парней в деловых костюмах. Через разбитые бокалы, растекшиеся по полу напитки, порванные куски одежд. Через пятна крови, которые были по всему помещению. Идиот. Какого хера его занесло в тот туалет? Быть может, смертей было бы меньше, будь он здесь, в центе происшествия. Твою мать. Он выкрикнул заклятие, которое врезалось в стену, разлетаясь искрами. Сука, сука, сука. Идиот! И еще раз – красное пламя ударяется об пол, разноцветной краской обливая все вокруг. Он шел по залу и, казалось, что он не кончается. А он вновь выкрикивал заклинание, срываясь на крик. Это была только его вина. Вместо того, чтобы найти Безликого и защитить людей, он думал в безопасном месте о том, что дело провалено. Вместо того, чтобы поймать убийцу, он тратил время там, даже не зная, какое побоище происходило здесь. Девушка, вцепившаяся в спину парня. Маленькая девочка с заплаканными глазами. Молодой человек, закрывающий собой свою даму. Они лежали в ряд, с застывшим выражением страха на лицах. Выражением боли. Отчаяния. Беспомощности. Никто из них не мог ничего сделать. Все они ждали его помощи. А Драко в это время просто стоял в туалете. Он ненавидел себя сейчас. Почти так же сильно, как и Безликого. Как чертову Джорджину, которая сказала, что ему нужно проветриться и повела в мужскую комнату. Ненавидел, блять. Паника до сих пор витала в этом воздухе. Больше не воняло — пахло страхом, который вселился в каждого из этих людей. В каждого, кто сейчас лежал на полу, так и не вернувшись домой после этого смертельного бала. Благодаря кому? Благодаря ему. Ему, твою мать. Туман рассеивался довольно быстро: через пять минут он уже мог видеть противоположный конец зала, где был выход. Именно у него было самое большое скопление трупов: там они лежали друг на друге, схватившись в предсмертных судорогах за тех, кто был поблизости. Скоро должны были приехать авроры, он уверен. Скорее всего, министру придется разбираться с главой маглов в Англии, потому что такое количество смертей произошло по вине магического мира. А еще они надолго засядут в кабинете шефа, выслушивая его ругань. И это будет правильно. Потому что через каждые несколько секунд Драко приходилось переступать через очередную жертву, держа палочку перед собой. Единственное, на что можно было надеяться — Безликий так же умер среди этого хаоса. Но вероятность этого была настолько мала, что он бы даже рассмеялся, если бы не шел по залу, где было столько убитых людей. Что ж, этот вечер он запомнит надолго. Такого массового убийства не было со времен Темного лорда. Как Карл говорил? «Безликий считал себя наследником Волан-де-Морта»? Кажется, так и было. Сколько лет ушло на то, чтобы уничтожить Темного лорда? Бесконечное количество. Что, если с Безликим точно такая же ситуация? Что, если Драко никогда не сможет убить его? Он резко остановился, вглядываясь в знакомое лицо. Наклонился. Нахмурил брови. И тихо: — Грейнджер? Встряхнул. Ударил рукой по лицу. — Грейнджер? Она лежала между двумя парнями, так же широко распахнув глаза. Тот же страх, что был у всех, застыл и на ее лице тоже. Казалось, его можно соскрести ножом. Маленькая струя крови текла по ее щеке, капая на белые губы. — Блять. Пробует ее пульс. Тихо. Прижимает ладони к груди. Не бьется. Почему-то именно сейчас стало оглушающе тихо. Как будто до сих пор тысячи людей кричали. А тут вдруг ни одного звука. Ни одного движения. Ничего. Только карие глаза, в которых застыл ужас. В которых читалась мольба.

***

Газета, которая секунду назад была в его руках, отлетела в сторону, ударяясь о противоположную стенку. Гневное лицо, обладатель которого горой навис над парнем, зло смотрело на него. — Ты ничего не перепутал? — прогрохотал голос на пол больницы. Он тяжело вздохнул, устало посмотрев на разорванную газету — за вечер, ночь и утро она была единственным развлечением. — А что я должен делать? — он протер сонные глаза пальцами, посмотрев на то, как шеф усаживается на стул около него. — Действительно. Вчера ты уже сделал все, что мог, — язвительно пробормотал тот, опираясь о холодную стену спиной. Он тоже сильно устал, целую ночь проведя на ногах. Вначале Карл прибыл на место происшествия — в зал, где лежала сотня трупов и была нарисована метка Безликого в виде круга с кинжалом. Затем он наорал на Малфоя, что тот допустил такое. Потом проверил состояние Гермионы, которую откачивали в больнице. Общался с министром, выяснял, что делать дальше. Строил план, как отыскать убийцу. Послал около сорока авроров стоять на постах, выслеживая Безликого. Эта ночь была Адом. Настоящим, тем, которого люди боятся. И он бы отдал все, чтобы перестать быть Главой мракоборцев на эту ночь. Хотя бы на одну ночь. — Я уже объяснил, — холодно отозвался аврор с соседнего стула. — Да мне твои объяснения к одному месту. У тебя какое задание было? — шеф закрыл глаза, призывая себя к терпению. — Прийти на бал незаметным для Безликого и следить за Грейнджер с Малфоем, чтобы в критичной ситуации спасти их, — отчеканил он, так же прикрывая тяжелые веки. — А почему? — Потому что они лучшие, и мы не можем потерять их. — А еще? — Потому что никто больше не справится с этим заданием. Тишина повисла в здании — иногда, правда, доносился звук крупных капель, ударяющихся в окна больницы. Но они были слишком далеки, да и привык он к этому звуку быстро. Так что, все слилось в тишину, которая сопровождала его вот уже пятый час. — И что сделал ты? — Попытался остановить Гермиону. — Нет, Марк! — шеф снова крикнул, на мгновение гневно посмотрев на него. — Ты не должен был пытаться! Ты должен был остановить ее, а потом забрать Малфоя. — Я уже говорил, что она сопротивлялась. Если бы я остался там, то мы бы оба сейчас лежали в палате. — Да плевал я, чтобы вы делали! Тебе дали задание, и ты его провалил! Провалил. Ладно. Он действительно провалил. Но его жизнь для него важнее, чем шкура вшивого Малфоя, который даже не моргнул бы, чтобы помочь Марку, если бы он нуждался в этом. Поэтому о каком спасении Драко может идти речь? Рисковать собой ради него — это смешно. Почти так же, как и то, что Грейнджер бросалась в толпу, пытаясь найти парня. Дура она. Все они такие. — Нужно иногда идти на риск ради других, — добавил Карл после пяти минут молчания. Марк удивленно покосился на него. Идти на риск? Кого ради? Гермиона еще ладно, они всегда неплохо общались, но Малфой. Да они терпеть друг друга не могли! К тому же, он всегда занимал его, Марка, Второе место Главного аврора-киллера, хотя и не был достоин этого звания. Ничего. Он еще добьется своего золотого значка на груди. Он еще получит самые важные и ответственные задания, после которых за его жизнь будет бороться пол Министерства и вся больница Святого Мунго. — Что с трупом Маркинсона, кстати? — задал вопрос Карл, обессиленно сидя на стуле. Все, чего ему хотелось, — это проснуться и понять, что все это было просто кошмаром. Потому что как выбраться из всего этого дерьма, он не знал. — Ничего. Я до сих пор не нашел его. — Улики? Никаких? — Абсолютно. Словно его сожгли. Шеф, открыв глаза, посмотрел на Марка, выгнув линию губ. Не смешно, вообще. Это была еще одна проблема — этот чертов старикашка, с которого, можно сказать, все это и началось. Как будто после убийства Мартина все пошло не так: появление Безликого в Англии, пропажа трупа, убийство аврора-киллера, девушки, а потом и все эти смерти на балу. Слишком много загадок свалилось на Министерство. И, что самое интересное, против них был всего один несчастный маг, которого они не смогли поймать ни неделю назад, ни вчера, ни сегодня. И, видимо, не смогут никогда. Шеф пытался отогнать от себя подобные мысли, хотя бы потому, что он — Глава мракоборцев. По идее, он должен был дарить надежду аврорам, что они смогут найти Безликого, разрабатывать новый план и решительно действовать. Но как он мог делать это, когда просто не знал, как поступить? Когда не было ни одной идеи, ни одного правильного решения? Когда даже он в глубине души боялся Безликого, который мог притвориться любым человеком? Он закрыл глаза, почти не слыша тяжелые капли за окном. Подумал о том, что нужно еще много чего обмозговать, и задремал.

***

Он не удивился, когда ему пришло письмо о том, что в понедельник был убит еще один аврор. Не удивился, когда рука сама собой потянулась к тумбочке, где стоял магловский коньяк. Не удивился, когда он по пьяни разбил бутылку, перевернул диван и сломал камин. Он уже перестал удивляться всему. Впрочем, как и тому, что Безликого не нашли ни после бала, ни на следующий день, ни через неделю. Как и тому, что шеф что-то бормотал по поводу нового плана. Но так еще и не рассказал ему об этом. Зато прислал Марка с собакой, которая, как и говорилось в бланке, должна была быть в их семье. Оставалось надеяться, что Безликий не обнаружил их, не разгадал план. Что он не догадался, что никакой Беатриче и Томаса Мартен не существует. — Тише, ты разбудишь Драко, — раздалось из соседней комнаты. Он, отклонившись на стуле, заглянул через приоткрытую дверь. Гермиона сидела на кровати, держа в руках маленького мишку. Собака, которой, кажется, было года два, прыгала на лапах, пытаясь укусить хозяйку. Гермиона назвала лайку Фиби. Он вообще не принимал никакого участия в воспитании собаки, в ее кормежке или выгуле. Просто старался не обращать внимания на Фиби, точно так же, как на этого жирного кота, который сейчас терся об его диван и Грейнджер. Но это было довольно трудно, потому что Фиби постоянно откусывала части от мебели, Живоглот царапал все, что видел, а Грейнджер. Ну она вообще проводила круглые сутки дома. Вы спросите: «Почему?». А он ответит: «Несчастная Гермиона, которая пострадала на балу, прошла курс лечения в больнице, и теперь была вынуждена неделю провести в четырех стенах, пока не восстановится окончательно». Проще говоря, трепать нервы своим присутствием она будет еще долго. Спасением было то, что вот уже третий день он заходил в бар и проводил хорошее, даже прекрасное время с Огневиски. Это было чем-то вроде отдыха после всего того, что произошло в том здании. Хотя ему казалось, что он еще очень долго должен будет отдыхать от этого. Драко взял пачку сигарет со стола, доставая одну из них. Вынул тонкими пальцами, зажег. И стал курить. Он точно не знал, зачем делал это. То ли привычка, то ли нервы успокаивало. Наверное, и то, и другое сразу. Но, вообще, душевную боль это не утихомиривало. Душевную боль? Не совсем. Скорее, пустоту после бала, которая до сих пор дырой была в его сознании. Особенно она расширялась, когда ночью происходило кое-что весьма интересное. Грейнджер кричала. Почти каждый час, цепляясь руками за подушку. Рыдала, заливая всю кровать большими слезами, которые ручьем текли по лицу. Дело в том, что к ней приходили те девушки, которые танцевали в зале. Те парни, которые смешили дам. Приходили в кошмаре, сменяя картинки на те, где они падали на пол, крича от боли. Где они умирали, хватаясь руками за угасающую помощь. Но главной болью был парень лет семнадцати. Она прекрасно помнила его полностью: костюм, лицо, глаза. Помнила, как он оттолкнул ее в сторону, и девушка упала, ударяясь головой об пол. Но это было ничего, по сравнению с тем, что ей пришлось пережить после бала в больнице. Когда она просыпалась по нескольку раз на день, чувствуя невероятную боль, тошноту. Кружилась голова, морозило все тело. Было ощущение, что она заболела чем-то сильным, неизлечимым. Приходили галлюцинации в виде умерших пар. Один раз ее даже посетил Рон, который обвинял в том, что она бросила его тогда, на войне. Гермиона даже привыкла. Почему-то, как-то. Выдержать это было трудно, но она просто иногда думала, что могла бы умереть там, среди невинных людей, так и не достигнув ничего в жизни. И почему-то после этого она была готова терпеть все мучения, понимая, что судьба итак дала ей прекрасный шанс. — Я спросил: «Ты дура?», — прошептал он, смотря на ее бледное лицо. Казалось, что девушка стала еще более ужасной после дней, проведенных в больнице. Огромные синяки красовались под заплаканными красными глазами, щеки впали, а губы постоянно дрожали. — Хотя я и так знаю ответ. Да, ты полная дура, Грейнджер, — громче сказал он, вглядываясь в опухшее лицо. Она вздохнула. На самом деле, ей плевать. Ну почти. — Я не спрашивала твоего мнения, — тонким голосом ответила она, смотря в серый океан, который одаривал ее холодом. Ладно, это уже было слишком. Потому что стояли они так почти пять минут. А все из-за того, что Живоглот заснул на подушке Драко. — Я не позволял тебе так со мной разговаривать. Он нахмурился. Прохладно окинул ее быстрым взглядом, не переставая замечать, что она некрасивая. Скорее, для того чтобы подтвердить свое отношение к ней самому себе. Ну посмотри на нее: эти веснушки, белое лицо, тонкие губы. В каком месте заключалась красота? Правильно. Ни в каком. — А я и не спрашивала разрешения, — прошептали те самые тонкие губы, которыми она еле шевелила. Он оторвал свой взгляд от них, вновь заглядывая в карие глаза, которые рассерженно смотрели на него из-под темных ресниц. Почему-то Грейнджер пахла свежестью и зимой даже сейчас, несмотря на то, что провалялась в больнице и не выходила из дома. А чем пах он? Она бы сказала, что тонким привкусом недавно выкуренных сигарет. И подметила бы, что это довольно вкусно — стоять рядом и ощущать именно этот аромат. — Дура. Ладно. Ее все равно не интересует твое мнение. Малфой. Конечно, она его ненавидела. Конечно, хотела иметь общее дело с кем-то другим. Конечно, злилась, что это именно он спас ее тогда. Но почему-то опять подумала об идеальных чертах лица. Можно было начать с прямого носа и закончить бездонными серыми глазами, на которые она так внимательно смотрела. А еще иногда опускалась на тонкую линию губ, которая презрительно выгибалась. — Ты не лучше. Он снова нахмурился. Посмотрел в глаза, потом — на губы. Почувствовал запах зимы на своей коже, словно он пробрался сквозь одежду. — Грязнокровка, — выдохнул он ей в лицо, смотря на реакцию. Девушка слегка дрогнула, отрывая взгляд от него. Ну конечно же, грязнокровка. Это главный аргумент Малфоя во всех вопросах. Что ж, она поспешила разочаровать — Гермиона больше не реагировала на это слово. Поэтому хоть в лепешку разбейся, называя ее так, ей будет все равно. — Мне кажется, пора закончить этот бессмысленный разговор, — она отступила назад, взмахнув каштановыми волосами. Грейнджер, не так быстро. Он схватил ее за руку, резко развернув и дернув ближе к себе. Она оказалась в нескольких сантиметрах перед его лицом. Раскрыла рот от удивления, непонимающе смотря на парня. Он сам удивился не меньше, убирая пальцы с ее кожи. Смотря на тонкие губы, которые слегка подрагивали. — Я не договорил, — шепотом произнес он. Она сглотнула, боясь даже пошевелиться. Волна тяжести окинула ее так же внезапно, как и он остановил ее. Зачем, Малфой? У нее были покусанные губы с маленькими ранками. Видимо, девушка часто кусала их до крови, когда нервничала. Или когда делала что-то. Или это вообще было ее привычкой. А еще она пахла зимой, которая сейчас сыпала снег на улицы. Признай, что она не так уж и некрасива. Признай, что этот халат, обтягивающий ее тело, Гермионе очень даже идет. Странное ощущение того, что сантиметры между ними сокращаются. Ощущение того, что его нос почти касается ее, а губы едва ли не достают до ее рта. Он видел ее непонимание, испуг. И, кажется, она слегка отстранилась прежде, чем он, ругнувшись, оттолкнул ее в сторону. И исчез из комнаты, трансгресировав.