Безликий

В Англии передали серьезные похолодания – о штормовых предупреждениях говорили все. Особенно сильно вещали об этом (можно было даже сказать, кричали) девушки, которые вели новости – он уже успел выучить несколько названий магловских передач. Сегодня была суббота, причем довольно холодная: температура снижалась до -15, что служило причиной припадков у многих женщин, привыкших к довольно теплой зиме. В этом году предвещали морозы, что, в принципе, и подтверждалось снегом по колено, людьми в дубленках и замороженными окнами домов. Он сидел на диване, кидая Фиби тот же шарик. Он не знал, была ли это последняя игра в их жизни, потому что собаку любили они одинаково. Конечно, парень собирался побороться за нее при переезде обратно в свой дом, однако Фиби покупала Гермиона, и против этого у него аргументов не было. Драко не знал, почему так сблизился именно с этой собакой. Вроде, обычное животное, которое есть у половины мира. Но почему-то именно к Фиби он уже слишком привык, чтобы отпускать ее в чужие руки. Он улыбнулся, когда она прибежала к нему с мячиком в зубах, радостно виляя хвостом. — Молодец, — он погладил ее по спине, и собака, завалившись на спину, подставила живот вперед, – вот хитрая, — парень рассмеялся, начиная гладить Фиби. Та высунула язык и завиляла хвостом по полу еще быстрее. Кажется, она любила хозяина так же сильно, как и он ее. За два месяца пребывания в этом доме он привык уже ко всему, как бы странно это ни звучало. Ему это место казалось уютным и теплым, чего он никогда не ощущал в своем настоящем доме, Малфой-Мэноре. Он оглянул свою комнату, где был всегда включенный камин (чего почти никогда не было в Мэноре), висящий над ним телевизор. Салазар, он даже привык к этим магловским передачам, сериалам (сериал – это длинное непонятно что, в котором люди играют семейные пары, друзей или врагов) и прочей ерунде, включая ее каждый вечер. Более того, он смирился с тем, что по дому ходил жирный кот, который яростно шипел каждый раз, когда видел Драко. Да что там говорить – он больше не наставлял палочку на рыжую морду, как только кот показывался из комнаты Гермионы. Парень посмотрел на приоткрытую дверь, которая и вела в комнату девушки. Рядом стояла его собранная сумка, в которой лежали нужные вещи. Он понятия не имел, где находится Грейнджер, однако сегодня утром он получил письмо от нового шефа авроров. Тот передавал, что их операция закрыта, и им следует вернуться к обычной жизни, а новые задания они получат позже. Драко посмотрел на настенные часы, висящие на кухне. Уже было четыре часа дня, а он итак засиделся здесь, играя с Фиби. Он поднялся, наставляя палочку на сумку с вещами. Что-то сильное ударилось об окно, и парень увидел бедного филина, не заметившего стекла. Парень подошел, открыв окно, и забрал конверт у, по правде говоря, страшной птицы. У нее было коричневое оперение, темные глаза и заостренный клюв. Развернув послание, Драко достал оттуда небольшую двигающуюся фотографию. Гермиона висела в какой-то темной комнате, подвязанная длинными веревками за руки. Она, склонив голову, смотрела прямо на парня. Кажется, девушка что-то прошептала, однако по ее лицу стекала кровь, а пересохшие губы слишком тряслись, чтобы что-либо понять.

***

После пятнадцати минут ходьбы, где ей позволили встать на ноги и даже ослабили веревки на животе, чтобы девушка могла передвигаться, ее затолкнули в маленькую комнату без окон. Она была темной и ужасно холодной. Однако Гермионе было откровенно все равно на это по сравнению с тем, что ее буквально отшвырнули к дальней стенке и, вновь затянув веревки на теле, покинули комнату, заперев дверь на замок. Боль была сильной, начинаясь в середине живота, где толстые кнуты были сжаты сильнее всего, опускаясь к коленям, которые были так же связаны, и заканчиваясь поврежденной ногой, на которую она налетела несколькими секундами ранее. Она лежала на боку, держа руки за спиной – более тонкие веревки сцепляли их так, что девушка не могла даже пошевелиться. Можно было даже не мыслить о том, чтобы попытаться встать – Гермиона лежала, лишенная возможности выбраться из этой комнаты. Это было сильнее боли, которая, пока еще, не была нестерпимой (она явно увеличится, когда затекут руки и ноги, а живот будет стянут до невозможности). Это был страх. Настолько быстрый, проникающий сквозь кожу, пробирающийся через толстый слой длинной куртки и остальной одежды. Он был убийственным, ударяющим в голову железным молотом. Раз, и паника подступает к горлу рвотными рефлексами. Раз, и Гермиона еле сдерживается, чтобы не закричать. Она бы кричала так громко, как только смогла бы, если бы не чертов страх, который сидел у нее в груди. Не эти веревки, которые стягивали ребра и не давали дышать. Она начала задыхаться: то ли от паники, то ли из-за того, что приходилось глубоко дышать, чтобы запустить кислород в легкие. Однако она не могла совладать с собой, жадно глотая воздух потоками, лежа на холодном полу темной комнаты. Мерлин, как же ей было страшно. Безумно, так, словно ее вели на смертную казнь. Ей было холодно от сырых стен, жарко от температуры, которая поднималась в теле. Ее колотило, и девушка трусилась, не имея возможности даже приподняться, чтобы сесть и осмотреться. — Помогите… — она прошептала тихо в грязный пол. Ее голос стал ужасно сиплым, и она поняла, что не сможет закричать, даже если, наконец, решится на это. А решиться она не могла: почему-то думала, что на этот крик придет убийца, но никто больше. Это только в красивых книгах на помощь девушкам спешат проходящие мимо люди, молодые парни, решившие спасти этот мир, или просто послы доброй воли. — Не старайся. Не трать силы, — донесся низкий голос со спины девушки. Она дрогнула, пытаясь повернуть голову в том направлении. Может быть, Гермиона смогла бы понять, кому принадлежит голос, однако накатывающая волнами паника не давала ей сделать этого. Она подумала о том, что это убийца. Сумасшедший Безликий, который каким-то образом выманил ее сюда. — Попробуешь меня увидеть? – голос приобрел легкую насмешливость. Можно было даже сказать, обладатель насмехался над тщетными попытками девушки развернуться в другую сторону и увидеть его. Она тяжело вдыхала пыль, стараясь, если не повернуться к человеку, то хотя бы на секунду посмотреть на него. Однако это не удавалось из-за ряда причин: Гермиона все еще не могла совладать со страхом, который холодом растекался по ее венам, заставляя кровь растекаться по организму с бешеной скоростью; запястья, колени и ребра были обвязаны тяжелыми веревками, которые при каждом движении вызывали невероятную боль, от чего становилось еще сложнее дышать. У нее уже раскалывалась голова от бессильных миллиметровых передвижений по полу. — Я же говорю, не трать силы, Герми, — голос стал мягче, словно обладатель уже вдоволь пошутил над девушкой. – Я тебя не трону. Разве ты не узнаешь меня? Он говорил в спину. И она бы прокричала, что ей до невозможности страшно, а сил отгадывать загадки нет, однако девушка промолчала. Тяжело вздохнула. Прикрыла глаза, которые болели после долгих попыток рассмотреть хоть что-то в темноте. Успокойся. Паника приводит людей к смерти. Как удачно думать об этом, сидя дома на диване и читая детектив, где человек попадает в лапы убийцы. Как же неудачно думать об этом, лежа на полу в душной комнате неизвестного старинного дома. Слышать человека, который вздумал играть в игры, хотя тебе казалось, что ты умрешь прямо сейчас от этой неизвестности. — Нет, — ее голос стал более громким, и человек усмехнулся за ее спиной. Ему было почти что весело, хотя это веселье перемешалось с горечью. Он решил не упоминать, как сам днями ранее рыдал в этой самой комнате, пытаясь отворить дверь без палочки. У него было преимущество: он не был связанным и мог спокойно передвигаться по маленькому пространству, иногда подходя к двери, от которой веяло прохладой, чтобы вдохнуть более свежий воздух. Он встал на ноги, держась рукой о стену. Медленно подошел, чувствуя невероятную усталость: последний раз он ел, кажется, вчера утром, когда девушка подкинула ему кусок хлеба, сказав, чтобы тот не смел говорить об этом Стивену. Парень присел около нее, заглянув в испуганное лицо. Девушка чуть отодвинулась, пытаясь рассмотреть стоящего над ней человека. Он тяжело усмехнулся. — Узнаешь? Конечно, она узнала. В каком бы приступе паники она не находилась, девушка смогла бы различить его из тысячи других людей. Он очень изменился с прошлого раза, насколько она могла сравнить в темноте, хотя глаза постепенно стали привыкать к мраку. Ранее густые темные волосы теперь висели лохмотьями и даже доставали до плеч; приветливая улыбка стала вымученной, словно это стоило ему больших усилий – улыбнуться. — Сильно тебя связали, — сказал он, присаживаясь на колени около девушки. — Марк? – выдохнула она, не отрываясь от его измученного лица: было видно, что его или пытали, или морили голодом. – Что ты здесь делаешь? — Тот же вопрос у меня к тебе, — он хмыкнул, проведя холодной рукой по разгоряченному лицу Гермионы. – У тебя жар. Он убрал руку, пробежавшись глазами по ее лицу. Девушка лежала полу-боком, пытаясь унять дрожь. Ее кидало то в жар, то в холод, но Гермиона не могла взять себя в руки на протяжении пяти минут, что находилась здесь. — Я посмотрю? – парень аккуратно придвинулся к ее спине, глянув на руки. На запястьях виднелись раны от веревок, которые намертво сцепляли их. — Марк, — она позвала его, чувствуя, что он пытается развязать их или оттянуть в сторону, чтобы было не так больно. Однако из-за этого колючие веревки еще больше впивались в кровавые раны. — Что? – он попытался найти узел, который связывал веревки, однако его не было. Они были цельными, образующими круг, который сжимал ее руки за спиной. — Ответь мне. Он промолчал, продолжая изучать руки Гермионы. Затем поднялся и пошел в сторону, где до этого сидел. Девушка, которая снова ничего не видела, сглотнула ком в горле, чтобы снова задать свой вопрос и добиться ответа. — У меня есть нож. Джорджина подкинула еще в самом начале, как я сюда попал, — он вновь усмехнулся, приходя к девушке. – Сейчас может быть больно, зато я разрежу хотя бы эти веревки. Девушка молча проследила за тем, как он присаживается у ее рук и начинает аккуратно распиливать веревки ножом. Это доставляло еще больше боли – он ездил туда-сюда, каждый раз соприкасаясь с тонкой кожей на запястьях. Раны начинали кровоточить, и девушка лежала, сцепив зубы. Парень не остановился, пока через десять минут не откинул веревки в сторону. — Кажется, все, — он мягко улыбнулся, когда Гермиона облегчено выдохнула, переворачиваясь на спину. Девушка попыталась кое-как лечь в более удобное положение, чтобы веревки на животе ослабли; колени были так же сильно сжаты до сих пор. Она подняла руки к лицу, пытаясь рассмотреть через темноту, идет ли кровь. Девушка, различив красные пятна, дрожащими пальцами провела по ранам – крови было достаточно. Она постаралась аккуратно вытереть ее о воротник куртки. — У тебя нет тряпки? – Гермиона посмотрела на Марка, который до этого молча наблюдал за ее движениями. Он, нахмурив брови, приподнял край своей тонкой футболки и отрезал несколько кусков ножом. Мягкая, но усталая улыбка коснулась его лица, когда он увидел удивленное выражение девушки. — Давай, — он нежно взял ее за руки, обматывая запястья несколькими слоями ткани, которая ранее была его грязной футболкой. Посильнее затянул, несколько раз погладив Гермиону по руке. – Мне нужно посмотреть на остальные веревки. Быть может, я смогу избавиться от них. Она кивнула. Почему-то после этих слов снова почувствовала боль в районе живота, где все стянулось в тугой узел, и вспомнила про зажатые колени. Нога так же ныла, напоминая о сильном ударе об пол. Парень склонился над ней, пытаясь освободить ее от остального. С этого ракурса комнату было видно намного лучше, чем вид с пола; глаза уже полностью приспособились к темноте, что давало возможность рассмотреть все. Комната, в которую ее затолкнули, была маленькая, как ей изначально и показалось. Ее можно было пройти пятью шагами в длину и девятью в ширину. Она была ужасно холодной, без окон и вентиляции. Напротив нее была небольшая дверь, через которую девушка, в общем-то, и «вошла». Кажется, это был единственный выход отсюда. — Как ты сюда попал? – она ойкнула, когда парень случайно коснулся холодным лезвием ножа ее кожи. — Так же, как и ты – через ту дверь, — Марк усмехнулся, наставляя нож на веревки, обвивающие ее живот. Зацепившись за одну из них, он принялся с силой распиливать их. — Аккуратно, пожалуйста, — она испуганно посмотрела, как быстро режет парень. В темноте было не особо хорошо видно, сколько сантиметров осталось до ее куртки. — Я вижу, — пробормотал он, не переставая пилить веревку. Когда от нее осталось совсем чуть-чуть, парень перевернул лезвие на себя и, дернув, разорвал ее пополам. Гермиона дернулась, когда еще одна тяжесть ушла с ее тела. Впервые за все это время она вздохнула глубоко, прокашлявшись. Это было великолепное чувство, и она даже позабыла о страхе, который на несколько минут покинул ее. Она просто дышала, прижавшись спиной к холодной стенке. Девушка перестала задыхаться, почувствовала, что организм постепенно охлаждается. Прижав дрожащую руку ко лбу, она почувствовала, что жар тоже медленно сходит на «нет». Что бы она делала без Марка, смущенно наблюдавшего за тем, как с ее лица сходит боль. — Спасибо тебе, — прошептала Гермиона, глотая воздух ртом. Она слегка улыбнулась парню, на что тот коротко кивнул. — Прости, я попробую с ногами позже, хорошо? – он тяжело вздохнул, вытирая ладонью пот со лба. Парень явно провел здесь не один день и давно не ел – сил у него было совсем мало. Несколько минут они находились в молчании; девушка постепенно приходила в себя и, Мерлин, даже подумала о том, что стоит все же взять себя в руки и рассуждать разумно, так как она, в первую очередь, аврор. Однако это не сильно удается, когда ты лежишь в запертой комнате и ждешь неизвестно чего. — Марк, — Гермиона покосилась на парня, который сидел напротив нее, так же облокотившись об стену. Он мелкими глотками пил воду, которую, как сказал Марк, ему тайно достала Джорджина. — Да, — он протянул ей маленькую кружку. Девушка взяла ее, отпив немного холодной воды. — Как ты здесь оказался? На самом деле, у нее была целая туча вопросов, которые теперь лихорадочно крутились в голове. Страх постепенно сошел на «нет», однако скребущее чувству в груди не покидало ее ни на секунду. При каждом шорохе она вздрагивала, смотря на закрытую дверь, а потом оказывалось, что это Марк пошевелил рукой, подвинул ногу или провел ногтями по стене. На самом деле, Гермионе ужасно хотелось, чтобы эта дверь открылась. С другой стороны, она жутко боялась этого – даже больше, чем эту темную комнату, в которую ее забросили. Она понятия не имела, кто окажется за этой дверью – убийца, спаситель? — Тебе действительно интересно это, Гермиона? – он тяжело открыл глаза, смотря на то, как девушка кивнула. – Моя история скучная и наполнена ужасными событиями. — Не думаю, что ты сможешь напугать меня здесь, — горько ответила она, осмотрев мрачную комнату еще раз. Марк усмехнулся и сказал: — Хорошо, я расскажу, — несколько минут парень молчал, а девушка его не торопила. Почему-то здесь, в этом месте, она поняла цену времени: тянулось оно как нельзя долго, и Гермиона не могла даже примерно определить, какой сейчас час. – Я опущу детали, просто эта история, может быть, внесет какую-то ясность в ситуацию, — он вздохнул, смотря девушке в глаза, — только не осуждай меня после рассказа, пожалуйста. Она удивленно глянула на него, развязывая узелок на ткани, которая была повязана на запястьях. Кровь уже остановилась, а передержать «жгуты» было нельзя, к тому же, раны были небольшими. — Пообещай мне, что не станешь этого делать, — его голос приобрел холод, и девушка неуверенно кивнула, на секунду оторвавшись от ткани. – Хорошо, так уже хорошо, — кажется, он расслабился после ее кивка. – Вернемся чуть назад, когда Малфой убил Мартинсона. После этого мне дали задание – узнать, куда исчез труп, и разгадать загадки, связанные с тем, что татуировка перевернулась. Помнишь? Гермиона снова кивнула, внимательно слушая рассказ. Она была уверена: его история раскроет множество загадок, которые были раньше недоступны ей. — Так вот, я занялся этим делом. Труп найти я не мог нигде и решил пока больше заняться татуировкой, чашей с обвивающей ее змеей. И не зря, как потом оказалось, — с иронией проговорил парень. Он смахнул маленькую слезу, которая потекла по его щеке. Теперь девушка убедилась, что история действительно будет ужасной. – Я целыми днями сидел в библиотеке, рылся во всевозможных книгах, советовался с нужными людьми. Но все только разводили руками, а книги оказывались пустыми для меня – я долгое время не мог найти ничего подходящего. Затем наступил бал, на котором было множество жертв, и это заставило меня ускорить поиски. Я буквально ночевал за книгами, но не просто так – когда я стал находить отгадки, то стал чувствовать, что со мной происходит что-то странное. Как будто кто-то управляет мной, или что-то вроде этого. Знаешь, такое чувство, словно твой мозг вскрывают, залезают туда и меняют твои мысли, — он замолчал, переводя дыхание. Девушка молча сидела, не шевелясь. Постепенно она начинала догадываться. Она прекрасно знала, какое заклятие применяли для того, чтобы «вскрыть мозг». Империо. — Я не останавливался. Где-то глубоко в душе знал, что еще чуть-чуть, и секреты будут раскрыты. Так и случилось: в день, когда я нашел все о рисунке в виде чаши со змеей, почему она переворачивается, что может означать. Вышел на круг с тремя отсечениями… — Который связывал алхимиков с главным убийцей, Безликим. Марк кивнул, удивленно приподнимая брови. Впрочем, откуда Гермиона все узнала было неважно. — Я уже шел к Карлу, чтобы показать ему мои наблюдения, когда перестал контролировать себя. Это произошло как-то резко, и мои мысли совершенно поменялись. Я вдруг оставил книги в библиотеке, разорвал все листы, где делал заметки, и пошел на «Cat street». Там я и встретился в первый раз со Стивеном и Джорджиной. — Кто такой Стивен? — Стивен? – он усмехнулся, словно изумляясь, как это может быть непонятно. – Это твой так называемый Безликий. Девушка кивнула головой, приходя к более четкому ответу для себя. Если на Марка действительно было направлено Империо, то это сделал, безусловно, Безликий. — Стивен стал догадываться, что я слишком много знаю, поэтому убрал меня от дела таким образом. Ты уже, кажется, поняла, что я был под Империо? Гермиона еще раз кивнула. Конечно, она поняла. Только почему Безликий не убил его, а оставил в живых? Ведь, когда Карл был жив, то и Марк был на месте. Значит, Стивен позволил ему жить. — Он хотел меня убить, когда я зашел в дом на той улице. Я знаю, ты там была, — он тяжело вздохнул, прокручивая события того вечера. – Когда я прошел в комнату, совершенно не контролируя свое сознание, то почти что столкнулся с наставленной на меня палочкой Безликого. Он хотел убить меня сразу же, однако Джорджина, можно сказать, спасла мою жизнь. — Джорджина? – Гермиона удивилась, вспомнив образ девушки: на человека, спасающего жизни, она не подходила. Да и к тому же, она была уверена, что Джорджина, наоборот, еще и помогает Безликому в убийствах. — Она самая. Сказала, что я могу им пригодиться. И Стивен «помиловал» меня и с тех пор полностью управлял мной. Я говорил ложные факты Карлу, мешал аврорам всевозможными путями, добывал информацию для Стивена каждый день. Он всегда знал, что вы будете делать через час, а что – через два. И все это было из-за меня. Гермиона молча слушала рассказ. Ей всегда казалось, что Безликий на десять шагов впереди. Что они до сих пор расследуют его прошлое убийство, а у него уже есть план на предстоящие дни. Так и было – Стивен, как называл его Марк, всегда знал их действия. Авроры были в тупике. Точно так же, как и она сейчас, запертая в темной душной комнате. — Это продолжалось до тех пор, пока ты не появилась на «Сat street» вместе с еще одним мракоборцем. С ним, кстати, все в порядке? – он устало посмотрел на девушку, и та кивнула в ответ – Стефан взял больничный после встречи с Безликим и, вроде бы, даже уехал на несколько месяцев в другую страну. – Хорошо тогда. Он снова замолчал. Видимо, ему нужно было время, чтобы прийти в себя даже после коротких рассказов об этих двух месяцах. Как же девушка была слепа. Она всегда считала, что помогает людям и предлагает свою помощь, даже иногда видит их проблемы сама. Однако в этот раз, в человеке, который, как говорил Драко, спас ее жизнь, унеся с той улицы, не заметила. Мерлин, она даже не подозревала, что он ходит под Империо и не имеет возможности освободиться. Наверное, Гермиона была слишком занята своими проблемами. Ведь «ей пришлось жить в одном доме с Малфоем», ведь «такое трудное задание дали ей», ведь «если бы она могла – она бы отказалась». Хотя у человека, который доверял ей, была ситуация слегка сложнее. Совсем на чуть-чуть. Девушка почувствовала себя виноватой. Разгадывая мысли Безликого, она не заметила, что совсем рядом ходит человек, управляемый им. Что он приносит нужную убийце информацию, вскрывая все карты. А она даже не могла помочь Марку. — Стивен собрал совет, он всегда это называл так. Из приглашенных был я и Джорджина, — он продолжил после долгой паузы. – Он еще не начал длинную речь, когда появилась ты со Стефаном. Все и закончилось для меня тогда. Я был под Империо, смотря на тебя из окна. Ты меня, кажется, не видела, пока бежала от Стивена. — Я слышала крик Джорджины. Девушка закрыла глаза, тяжело вздохнув. Картинки одна за другой летали в воспоминаниях, напоминая обо всем, что было тогда. Ужасные глаза Безликого, ее новый кошмар. Дрожащий Стефан, ее падающая палочка. — Да, она кричала. Пыталась остановить Стивена. — Я думала, что она его помощница. Что-то вроде тех алхимиков, — Гермиона была удивлена уже который раз за время истории Марка. — Я тоже так думал, пока она не спасла мою жизнь, остановила Безликого на несколько секунд для тебя. А теперь, знаешь ли, — горькая улыбка коснулась измученного лица парня, — она дает мне еду и воду. Именно благодаря ей я выжил два раза. Впечатляюще, да? Девушка совершено ничего не понимала: как Джорджина могла спасать ему жизнь, если была настолько близкой к Безликому, что знала обо всех его планах? — Она его дочь, — вдруг сказал Марк, отвлекаясь от мыслей о вечере, когда Гермиона попала на улицу «Cat street». Дочь? Джорджина – это дочь Безликого? — В смысле? – девушка в изумлении уставилась на Марка, который почему-то кивнул. — В прямом. Она его родная дочь. Она вдруг вспомнила, что сидит в темной комнате больше напоминающей подземелье. Ощутила страх, который ударил ей в грудь так, что она рвано задышала, глотая воздух потоками. Вдруг ощутила боль в коленях, которые до сих пор были сжаты веревками. Стало ужасно жарко в этой комнате. И пришло осознание: ей совершено никто не поможет. Марк продолжал. Кажется, мысли, что посетили ее только что, были у него уже очень долгое время. — Джорджина слушается Стивена. Если я правильно понял, то у них есть какая-то связь. То ли она умрет, если он погибнет, то ли наоборот. В общем, я не уточнял. Это вообще было тяжело – узнать что-то, пока ходишь под Империо. Гермиона боязно посмотрела на Марка. Он был настолько спокоен, сидя и рассказывая историю своей жизни, хотя за стенкой его мог поджидать убийца. Она знала: Безликий – сумасшедший. Такие люди просто так не сажают своих жертв в комнаты и не выжидают чего-то. Чего ты выжидал, Стивен, или как тебя зовут на самом деле? — Почему же она тогда спасла тебя, раз слушается его? – ее мысли уже путались, и она теряла суть. Ее глаза вновь стали возвращаться к двери, и Гермиона вечно слышала какие-то шаги или шорохи. — Я не знаю. Она делает это, наверное, потому что боится отца. А помогает мне и помогла тебе… — он пожал плечами, не придавая этому значение. – Может, просто человек хороший. Они снова погрузились в молчание. Скребущая тишина повисла над ними, прерываемая для девушки чьими-то голосами за стенкой. Она резко оборачивалась, испуганно уперев взгляд в дверь, однако, посмотрев на Марка, понимала, что ей это показалось. — Что было после того, как я попала на ту улицу? – спросила Гермиона. Она больше не могла терпеть эту ужасную тишину – от голоса Марка становилось спокойнее. — Джорджина попыталась остановить Стивена, но это не особо удалось. — Но как ты отнес меня и Стефана домой? — Не знаю, — он прокашлялся, забрав у девушки миску, и отпил немного воды, которая была на самом дне. – Мне показалось, что я разрушил Империо, когда увидел, как ты полетела на землю и закричала от боли. Она ничего не ответила. То есть, Марк каким-то образом поборол стену заклятия для того, чтобы спасти ей жизнь. Значит, это точно был он, кто запустил какое-то заклинание в Безликого, а затем перенес ее к дому, как и говорил Драко. — Поэтому ты здесь? – тихо спросила Гермиона. — Да, Стивен так наказал меня. Но перед этим заставил убить Карла.

***

Она проснулась от тихих шагов за дверью. Прислушалась – человек двигался в их комнату. Она мгновенно очнулась, в ужасе посмотрев на парня. — Марк, — она потрепала его за плечо. Он лежал около нее, так же заснув после длительной тишины. – Кто-то идет. Парень встрепенулся, сонно протерев глаза. Напряг слух и сказал: — Джорджина. У Стивена шаги тяжелые, грубые, а у нее – мягкие. Она затаила дыхание, стараясь даже не дышать. Гермиона не знала, зачем делает это, ведь девушка точно в курсе событий, что эту клетку теперь с Марком разделяет и она. В ужасе открыв глаза, она смотрела на то, как маленький лучик света попал в замочную скважину, а затем дверь распахнулась. Это и правда была Джорджина – Гермиона узнала ее даже в такой темноте. На ней был легкий спортивный костюм, высоко подобранные волосы. Девушка быстро захлопнула дверь, но так тихо, чтобы никто не расслышал. В ее руках была маленькая корзина, из которой моментально донесся запах хлеба и яблок; так же она держала кружку с водой. Джорджина посмотрела на Гермиону, быстро пробежавшись глазами по ее лицу. Теперь ее взгляд был не таким, как на балу: холодным, самовлюбленным. Сейчас она глядела с жалостью и, может быть, даже сочувствием. Она отвернулась к застывшему Марку, положив принесенные вещи на пол. — Не могла раньше, — заговорила девушка, — он все время был дома. Парень кивнул головой, неотрывно смотря на девушку. Гермиона удивленно наблюдала за Джорджиной, только что принесшей им еду. Девушка поняла бы, насколько голодна, если бы не испытывала страх перед дочерью Безликого. У нее этот факт, кстати, до сих пор не укладывался в голове. Как и то, что убийцей Карла был Марк. Пусть под Империо, однако именно он приложил к этому руку. Эти мысли наводили ее на то, не подставляет ли ее Марк, рассказывая увлекательную историю о том, как здесь оказался. Кстати, он так и не изложил, зачем его бросили умирать в этой комнате. Она бы рада оставаться хладнокровной и, не смотря ни на что, пытаться спасти свою жизнь, однако один только приход Джорджины уже просверлил у нее в животе глубокую дыру, через которую сочился страх. Гермиона не могла верить Марку на сто процентов – особенно в тех моментах, где Джорджина спасала его жизнь. Уж слишком странно все это было. — Я понимаю, — ответил он хриплым голосом, и девушка кивнула. Она на секунду посмотрела на Гермиону, словно раздумывая, говорить это при ней или нет. Все же, вздохнув, она продолжила: — Он хочет заманить сюда парнишку и покончить с этим цирком, — проговорила Джорджина так быстро, что девушка еле улавливала суть, прижавшись к стенке. – Заманит его с помощью этой, — она кивнула на Гермиону, которая изумленно нахмурила брови, слушая монолог. – Или ночью, или никогда. — Ты уверена? – впервые голос Марка приобрел оттенок страха и неуверенности. — Да, — девушка поспешила выйти, еще раз посмотрев на застывшую Гермиону. Взмахнув рукой, она наставила палочку на ее ноги – веревки ослабли, а затем упали по щиколоткам на пол. – Поешьте, — и дверь закрылась. Парень моментально потянулся к корзине, отбрасывая салфетку в сторону: там и правда лежало четыре яблока и два больших куска хлеба. — Лови, — он бросил девушке один из кусков, и Гермиона поймала, сжав в руках. Марк приступил к еде, начав именно с хлеба. Было заметно, что парень не ел очень долгое время: через минуту его кусок закончился, и Марк приступил к яблокам. — Ты не боишься? – девушка неуверенно покрутила хлеб в руках. Есть она хотела страшно, до боли в животе. Однако она не могла доверять Джорджине, которая, по рассказам, была дочерью Безликого. Даже если она и решила поиграть в доброго человека, то это доброта быстро закончится, как только ее отец прикажет ей убить кого-нибудь из них. Не исключено, что ее. — Боюсь чего? – отгрызая яблоко, спросил Марк. Он стал чуточку счастливее: казалось, еще чуть-чуть, и он даже улыбнется самой искренней улыбкой, которая могла только быть. Страх в его голосе пропал вместе с неуверенностью, однако передался к девушке. — Есть то, что принесла она. — У меня нет выбора, — он усмехнулся, продолжая кушать, — я и тебе советую поесть. Нам предстоит долгая дорога. — Дорога? – Гермиона потерла дрожащие от расслабления ноги; на коленях были синяки и раны от веревок. — Да, сегодня ночью мы выберемся отсюда.

***

— Кого Стивен хочет заманить? – прошептала девушка тихо, прижимая к губам руку. Если они создадут слишком много шума – выбраться не удастся. — Малфоя, кого же еще. — Зачем он ему? – она напряглась, впритык смотря на сидящего напротив нее Марка. — Считается, что человек, который убил алхимика, сдерживает силу главного мага – то есть, Стивена. По сути, ему нужен только Малфой. Ты служишь приманкой, а я отбываю наказание за проявленную бдительность и предательство. Гермиона пропустила удар сердца, замерев на полу. Безликому нужен только Малфой? Человек, который убил Мартинсона? Драко останавливает его силу? — Подожди… И что он сделает с ним? Марк вздохнул. Прижал прохладную кружку, которая уже была пуста, ко лбу. — Убьет, Гермиона. Как и нас, если мы не выберемся отсюда ночью. Они сидели в молчании, кажется, в течение часа. А, может, двух или больше. Марк пытался мысленно подсчитать, когда наступит ночь, если брать в расчет то, что Джорджина обычно приходила к нему, сюда, в районе восьми часов вечера. Девушка считала, что уже где-то одиннадцать. Хотя, кто знал, может быть, прошло только пять минут после ее ухода. Время тянулось бесконечно долго. Так же терзало ее, как и мысли, которые с каждой секундой только становились хуже. Начала она с того, каким чудным образом собирается выбраться отсюда Марк? Конечно, план они уже обсудили десяток раз, однако у нее до сих пор была масса вопросов. Можно было начать с банального: Безликий решит прогуляться перед сном мимо усадьбы, а тут на тебе – два пленных бегут что есть мочи. Также она думала о Драко и том, что он останавливает силы Стивена. Как рассказал позже Марк, он не остановится, пока не убьет Малфоя. Оставалось только надеяться на то, что ей удастся убежать отсюда и спасти Драко жизнь, предупредив его об угрозе. Скажу вам так: приманкой быть не очень-то и сладко. Особенно учитывая то, что без Джорджины они до сих пор бы сидели без воды и еды. Интересно, Безликий надеялся, что они умрут в той комнате? Девушка молча следила за тем, как Марк ходит из стороны в сторону. На вопрос, зачем он это делает, она получила ответ «разминаю ноги». Это было правильное решение, если учесть путь, что им предстоит. Он говорил, что им придется до утра убраться отсюда настолько далеко, насколько они смогут. Она одновременно и боялась уходить отсюда, и боялась оставаться. А вдруг он и правда увидит, что они убегают? Или захочет прийти раньше, поймет, что их нет, и нагонит, когда те будут пересекать лес? Что тогда? Убьет их в пытках? Ей было страшно. Мерлин, как же страшно ей было. Ей даже показалось, что на пару секунд она потеряла сознание, когда услышала тихую фразу: «Пора». И после нее Гермиона впервые за долгое время вновь боролась за свою жизнь. Стиснув зубы, она буквально молилась, пока Марк открывал крышку люка. Парень поднял ее, поморщившись от стены пыли, которая разлетелась в разные стороны. Внутри было так же темно, как и в комнате. Только страшнее в миллион раз. Девушка даже полюбила это место, заглядывая в бездну. В старые времена, когда были войны, и богатые семьи строили себе огромные дома, они делали убежища вроде этого. В них был маленький проход-туннель, который выводил на улицу, растягиваясь под землей на несколько километров. Это поместье было завещано Стивену дальними родственниками, но он переехал в него лишь два месяца назад, когда попал в Англию. Находился он здесь всего пару раз, скрываясь от авроров. Марк уверял, что он не знает об этом проходе, так как Джорджина сказала, что Безликий ни разу не делал полный обход дома. Она не знала, куда именно ведет туннель. Однако это был единственный путь к спасению – побег. Гермиона боялась, что девушка выдаст их Стивену. Конечно, она так и сделает, если он пригрозит ей, но, пока этого не произошло, они могли пытаться сбежать. Она зажмурила глаза, слыша, как разрывается сердце внутри. Открыла, несколько секунд следя за тем, как Марк спускается вниз по ступенькам, аккуратно поглядывая, что позади него. — Давай, — он глянул на девушку, когда пробрался чуть дальше. Выставив вперед одну руку, он поддержал ее, когда Гермиона, развернувшись, полезла следом. Это было ужасно – когда она потянулась за крышкой и закрыла ее. Когда они погрузились в полнейшую тьму, вися на вбитых в стену ступеньках. Когда ей показалось, что вместе с этой крышкой закрылось все: спасение, жизнь, надежда. Она вновь ощутила, что такое страх: Мерлин, как же он бился в ее голове, смешиваясь с тяжелыми мыслями. Гермиона, соберись. Легко. Как же легко говорить. Только вот она дрожащими руками держалась за ступеньки, спускаясь все ниже за парнем. Что было там – неизвестно. Может быть, тупик. А, может быть, и выход. Но никто точно этого не знал. Было известно только одно: вернуться назад они все равно не смогут. Пожалуйста, соберись. Но она не могла. Ей хотелось сорваться на крик, остановиться, вернуться. Черт возьми, вернуться в эту чертову комнату и ждать прихода смерти. Соберись. Была тишина. Полнейшая, давящая на голову чем-то сильным. Девушку буквально разрывало на мелкие части, которая спускалась вниз лишь только потому, что чувствовала движение Марка. Наверное, если бы не он, она бы остановилась. Провисела здесь еще несколько часов, пока Безликий не обнаружил бы ее. Гермиона почти кричала, но спускалась, кусая губы до крови. Почти падала, но цепко держалась трясущимися пальцами за ступеньки. Почти бросала все и ползла вверх, однако каждый раз возвращалась к Драко и не делала этого. Если она не сбежит отсюда и не расскажет обо всем ему, то его убьют. Теперь Гермиона была уверена, что от Безликого нельзя скрыться, что он знает абсолютно все. И, наверное, в этом побеге не было смысла, так как их все равно найдут, однако девушка спрыгнула на твердую землю и даже не посмотрела на ступеньки, чтобы подняться наверх. Здесь было так же темно, как и в их комнате, как и в том узком спуске. Это был не особо широкий туннель, но до невозможности длинный – девушка подозревала это, всматриваясь в темноту. Было странное ощущение, словно над головой находится много слоев земли – на голову что-то давило, и в разы сильнее, чем когда она спускалась по ступенькам. — Идем, — прошептал Марк, на что Гермиона кивнула. Даже здесь она боялась говорить громко, хотя вероятность того, что Безликий их услышит, была ничтожно мала. Да что там, ее совсем не было, потому что они, и правда, находились под землей, блуждая по нескончаемому туннелю. — А что, если там тупик? — осторожно спросила девушка после десяти минут. Было ужасно холодно в одном свитере – куртку она отдала худому Марку, который до этого был в одной тонкой футболке. Хоть как-то спасало то, что они быстро двигались, разгоняя кровь. Если Вам интересно, поменялось ли что-то в туннеле с тех пор, как они впервые его увидели, то мой ответ будет «Нет». Он был все таким же темным, без единой лампочки, растянувшийся на километры вперед, подальше от этого дома. Было очень сыро от стен, по которым стекала вода, капая на пол; по нему также иногда бегали жуткие крысы, которые вызывали отвращение. Через час Марк замедлился, тяжело дыша. Кажется, они прошли уже около двух километров; было бы больше, будь здесь хотя бы по одной лампочке на десять метров. — Иди без меня, я догоню, — сквозь зубы проговорил он, держась за бок. По лбу стекал пот, а лицо буквально горело. — Я тебя не оставлю. И они пошли снова. Девушка не чувствовала сильную усталость в отличие от Марка, который еле передвигал худыми ногами. Однако у нее было кое-что другое, может быть, даже страшнее вымученного парня – ей вечно казалось, что она слышит шаги. Тихие, быстрые, нагонявшие их с каждой секундой все быстрее. Вначале Гермиона терпела, прислушиваясь сильнее; затем она начала резко оборачиваться, вскрикивая при каждом шорохе, и ругала себя за такую неосторожность. Ей казалось, что этот лабиринт не закончится. Что они будут вечно идти по нему, пока не умрут от обезвоживания или упадка сил; еды у них, кстати, не было вообще. Однако, когда девушка уже потеряла любую надежду и просто плелась дальше, ни о чем не думая, она ощутила какую-то свежесть. Сначала она подумала, что ей кажется, а затем Гермиона услышала шелест деревьев, почувствовала запах елей. Она резко обернулась к Марку, улыбаясь. Кажется, они дошли. Кажется, у этого лабиринта есть конец. Это была правда – через минуту они очутились около лестницы, которая, в этот раз, имела выход к свету. Первым полез парень, который ощутил прилив сил и энергии. Девушка, не переставая сиять, полезла следом и скоро уже стояла на снежной поляне среди леса, обнимая Марка. Это было счастье – понимать, что они выбрались из чудовищного лабиринта страха и ужаса. Она впервые поверила, смотря на белый снег под ногами, что они смогут спастись.

***

Гермиона не могла бы сказать, что это было предсказуемо, однако это произошло. Это было и физически тяжело, и психологически невыносимо трудно. По сути, им оставался еще час-два, и они стояли бы на окраине Лондона, где иногда ходят машины или автобусы. Там уже труда не составит доехать до центра города и пойти или в Министерство, или к Драко, чтобы предупредить его. Они прошли не один километр по лесу, который освещался только благодаря луне. Было невыносимо холодно, но они не останавливались, стиснув зубы. Шел то снег, то дождь, и температура росла с каждым часом. Если бы они остановились – то погибель пришла бы очень скоро. Поэтому они брели из последних сил, поддерживая друг друга. Она уже не думала ни о чем, плетясь по снегу, спотыкаясь через каждый метр. Иногда даже хотелось умереть, когда Гермиона замирала на секунду и смотрела по сторонам: бесконечный, нескончаемый лес, который тянулся намного дальше, чем туннель. Когда их схватили, не было даже сил сопротивляться. Она просто упала, посмотрев на Марка последний раз прежде, чем случилось кое-что действительно страшное. Кое-что похуже и сырой комнаты, и темного лабиринта, и холодного леса. Смерть Марка. Он оказался героем. Настоящим героем, который даже в последние секунды жизни боролся за свободу. Случилось это, когда Безликий настиг их, поразив заклинанием. Девушка упала без сил, отстраненно смотря, как ее кровь растекается по белому снегу. А он – нет. Он склонился перед убийцей на коленях, пытаясь держать голову поднятой. Когда последовало следующее проклятие, Марк упал на живот, закрывая глаза. Но снова поднялся из последних сил. Посмотрел в бездонные глаза Безликого, истекая кровью. — Гори в Аду, — прошептал он перед тем, как замертво лег на все тот же белый снег, на котором остались следы от крови девушки.

***

— Хватит! – прокричала Джорджина, когда он ударил девушку невидимой плетью снова. Гермиона дернулась на веревках, опуская голову. По виску и лицу струилась красная жидкость, попадая в рот. Девушка давилась ею, кашляя и выплевывая на пол. — Ты убьешь ее! Он несколько секунд смотрел на дочь, держа палочку в руках. Гермиона не видела ничего, закрыв глаза от жгучей боли. Даже если бы ее не было, кровь не дала бы нормального обзора. — Ты помнишь нашу цель, — прошептала Джорджина, смотря в лицо отца, — и это не она. Нам нужен Малфой. Кажется, он согласился, положив длинное древко в карман. Еще раз посмотрел на дочь и, проведя рукой по ее густым волосам, вышел из комнаты. — Мерлин! – тихо произнесла Джорджина, когда дверь захлопнулась. Она бросилась к висящей на веревках девушке. – Гермиона, — она обхватила ее лицо руками. Боль была невероятной: организм рвало на части, словно выворачивали наружу органы. Кровь текла по лицу, кровь текла из ран на животе и ногах. Руки ужасно ныли после часа пыток в подвешенном состоянии. Она еле держалась в сознании, глотая красную жидкость, давясь ею. — Черт, — Джорджина на минуту отошла от нее, а затем вернулась со стаканом воды. – Давай, открой рот. Аккуратно. Девушка, приставив край стакана к трясущимся губам Гермионы, влила в рот немного жидкости, чтобы она не подавилась. Она, глотнув прохладной воды, вновь закашлялась, выплевывая кровь. — Я тебе помогу. Уменьшу боль и ослаблю веревки, — шептала Джорджина, доставая из кармана кофты маленький флакон с темной жидкостью. – Открой рот, это поможет. Если бы у Гермионы было хоть немного сил для того, чтобы что-то сказать или хотя бы отрицательно помахать головой, она бы так и поступила. Однако все, что она могла сейчас, это чуть раскрыть рот, чтобы девушка влила ей зелье. Даже если это яд, хуже не будет. Боли, сильнее той, что терзала ее тело, все равно не было. — Через пару минут подействует, и станет легче, — Джорджина убрала флакон от трясущихся губ пленной. Она махнула палочкой, пробормотав какое-то заклинание. Гермиона вздохнула, когда веревки перестали с такой силой впиваться в кожу. Руки уже немели от тяжести – она даже не касалась носками пола, раскачиваясь над ним. — Я не могу полностью освободить тебя. Стивен зайдет сюда в любой момент, — девушка с болью посмотрела на Гермиону, которая болталась на веревках. Положив голову на плечо, она тяжело вдыхала воздух. Это была настоящая пытка. Она задыхалась, истекала кровью, чувствовала, что еще чуть-чуть, и руки онемеют окончательно. Она не могла даже открыть глаз, которые были залеплены красной жидкостью. Гермиона не думала ни о чем, потому что боль стала слишком тяжелой. Это та грань, когда еще можно соображать, но голова полностью отключалась. У нее оставалось все меньше сил, и она была в обморочном состоянии, чувствуя соленый привкус на языке. Жизнь буквально выходила из нее, и, если говорить честно, то единственное, о чем могла сейчас мечтать Гермиона, это чтобы жизнь вышла быстрее. Смерть Марка больше не казалась ужасной. — Прости, — сказала Джорджина словно через бетонную стену. Послышался щелчок, и девушка через силу открыла глаза, приподняв голову. Дочь Безликого стояла перед ней с камерой, которые за собой всегда носили журналисты. Изображая понимание на лице, она еще раз зажала кнопку, выпуская вспышку на лицо Гермионы. От яркого света веки закрылись, и девушка вновь погрузилась в мир другого измерения. Где-то далеко в ее сознании промелькнул вопрос, зачем она сфотографировала ее, но это было слишком далеко, чтобы даже подумать об этом. — Чем скорее сюда придет Малфой, тем быстрее ты перестанешь мучиться, — она убрала камеру и стала направляться к выходу из комнаты. Гермиона висела, ощущая, как капли крови начинают стекать с порезанных запястий. Так медленно, скатываясь по рукам, попадая на грязные спутанные волосы. Она уже перестала понимать, где находится. Перестала ощущать боль, растекающуюся по всему телу, перестала соображать вообще хоть что-нибудь. Отключалась через каждую секунду, а потом возвращалась в реальность, вздрогнув ресницами. У нее перед глазами стояла одна темнота — ничего больше. Темнота была мягкой и успокаивала – не то, что в той комнате, лабиринте или в лесу. Сейчас ей было так спокойно на душе, тепло. Кажется, что она плыла по теплой реке, улыбаясь всему, что видела. Стояла тишина. Не давящая на голову, не сдавливающая виски, а просто тишина. Обычная. Та, которая приходит к Вам, когда выключается телевизор, когда останавливаются машины, когда гаснет свет, и замирает мир. Останавливается время. Так было и у нее, пока девушка висела, склонив голову к руке. Равномерная тишина, не беспокоившая ее, пока фраза «Чем скорее сюда придет Малфой…» не застыла в воздухе, не попала в голову и, Мерлин, не достигла ее сознания. Кажется, впервые за долгое время она действительно поняла смысл сказанного. — Стой, — одними губами прошептала она, раскрыв глаза, которые были в крови. Она затуманенным взглядом посмотрела на расплывчатую фигуру уходящий Джорджины. – Стой… Кажется, это было громче, потому что девушка обернулась и подбежала к ней, испуганно посмотрев в глаза. — Что? – Джорджина напрягла слух, чтобы расслышать слова девушки. — Не… — она задыхалась. – Не приводи… — в горле стоял ком, а от движений головы из виска вновь побежала кровь. – Драко… не приводи… — Гермиона из последних сил перевела взгляд на стоящую около нее девушку; в нем читалась мольба. А затем она погрузилась в долгий мучительный сон.

***

Секундное раздумье, и старинная терраса открылась во всей своей красе. Величественный дом с огромным садом впереди мог поблекнуть на фоне разве что Малфой-Мэнора, и то, здесь можно было поспорить. Терраса – по-другому этот дворец было бы назвать неуважительно – принадлежала семье Торинов, умершей десяток лет назад. Это была одна из самых древних и чистокровных семей, однако на них было наложено какое-то проклятье, после которого ни одна женщина не смогла принести здорового наследника. Кажется, террасу отдали какой-то другой менее известной семье, однако она до сих пор считалась дворцом Торинов. Еще в самом детстве, когда Люциус только обучал его правильным манерам и, собственно, рассказывал, что родиться в семье Малфоев – это подарок судьбы, его знакомили с другими семьями, с которыми «нужно общаться». Семья Торинов попала бы в этот список, будь она жива, однако это не помешало Малфоям издалека взглянуть на их дом, чтобы показать сыну, как существуют богатые аристократы. Именно поэтому у него не было проблем с тем, чтобы попасть на эту улицу. Хоть он и был здесь в самом детстве, старые ощущения появились и у взрослого Драко: непонятный страх, отчуждение от этого места. Оно навевало немой ужас и отталкивало от себя, словно предупреждая о какой-то опасности. В любой другой ситуации он бы даже не переступил порог, однако сейчас он не замер ни на одну секунду, продолжая судорожно идти к нему. Вокруг террасы было защитное поле – нельзя было трансгресировать ни в сам дом, ни из него. Это могло значить только то, что сбежать оттуда нельзя. Он держал палочку перед собой, открывая большую дверь, которая была парадным входом. Перед этим он взбежал по старым ступенькам, осматриваясь по сторонам. Внутри было темно: горела одна маленькая лампочка, приделанная к голой стенке. Зал был огромным, растягивающимся на половину первого этажа. Там было пусто: ни мебели, ни украшений, ни статуэток. Он тихо ступал по простеленному ковру, который был единственным напоминанием о том, что люди здесь все же когда-то жили. Держа древко перед собой, парень продолжал двигаться ко второй двери, которая была слегка приоткрыта. Стук от каблуков был единственным звуком здесь. В какой-то момент Драко подумал, туда ли он попал. Может быть, неправильно прочел адрес? Однако почему-то эта мысль сразу улетела после того, как он провел пальцем по карману: там лежала небольшая фотография Гермионы с адресом на другой стороне. Гермиона. Перед его глазами возникла одна единственная картинка, где она, привязанная веревками к потолку, висит над землей, еле шевеля губами. Он видел кровь, стекающую по волосам, лицу, струящуюся из живота. На голом теле было множество ран; девушку оставили в одном нижнем белье, которое было так же запачкано красными пятнами. У него было странное чувство еще со времен, когда Марк принес ее с улицы «Cat street», немощную и жалкую. Чувство, которое поменяло в нем все отношение к Грейнджер, всю ненависть, все презрение. Чувство было непонятным ему и незнакомым. Драко хотел защитить ее. С того момента и до сих пор, бредя по второй комнате, где вообще не было света. Бредя по чертову дому лишь для того, чтобы успеть спасти ее. Он ощущал ненависть, разгорающуюся у него внутри дьяволами. Он буквально плевался ею, открывая третью дверь. Он буквально давился яростью, проходя из одной комнаты в другую и не видя в них никого. Он должен был успеть. Обязан. Это было жизненно необходимо. Девушка явно держалась из последних сил, вися на длинных веревках. Ее мучили, пытали, она умирала. Фотография в кармане почти прожигала дыру от воспоминаний. Сколько крови потеряла Гермиона? Сколько часов она провисела там, испытывая невероятную боль? Идиот. Уебок. Он же, блять, думал, что она просто куда-то уехала на один день или банально задержалась у подруги на ночь. Кто мог знать, что она задержалась у Безликого в доме? Его разрывало от желания отомстить. Его рвало на мелкие части, и парень, уже разгневанно толкая двери ногой, шел дальше. Быстрее, идиот. И он ускорялся. Почти срываясь на бег, почти крича ее имя. Он должен найти ее. Обязан. Он не мог сказать, что это. Просто так было нужно. Просто он торопил себя, потому что каждая секунда могла сказаться на ее жизни. Он не боялся. Лишь понимал, что разорвет Безликого на части, как только увидит его. Что не посмотрит на то, что он умный алхимик и прочая ерунда. Сука. Он снесет его башку, если он еще хоть пальцем дотронется до нее. Ебаная сука. Он заживо его похоронит. Сожжет. Повесит. Пусть только слово скажет. Драко, толкнув дверь, удивленно замер. Он находился в небольшой темной комнате, которая была светлее остальных. Посередине, вися на веревках, была Гермиона. Девушка свисала с закрытыми глазами, еле-еле покачиваясь на тросах. — Грейнджер, — он кинулся к девушке, отправив палочку в карман. – Гермиона. Парень подбежал, хватая руками бледное лицо. Огромные синяки красовались на нем, а застывшая кровь осыпалась после того, как он с силой потрусил девушку, пытаясь привести в чувство. — Сука. Он в ужасе опустил взгляд на голое тело. На животе была одна огромная рана, которая тянулась от груди до пупка; она была открытой, и кровь до сих пор стекала оттуда. На запястьях, за которые были закреплены веревки, были ужасные красные дыры, разъевшие кожу до мяса. Драко достал палочку, другой рукой обхватив девушку за талию. Взмахнув ею, он перерезал веревки на худых руках и подхватил Гермиону, которая была без сознания. Развернувшись обратно к двери, он собрался как можно скорее уйти отсюда. Так бы и сделал, но: — Постой. Холодная улыбка коснулась лица какого-то мужчины. Глаза-дыры смотрели на него насмешливо, а оскал говорил о том, что выйти не удастся. — Я думаю, ты задержишься здесь ненадолго, — стальным голосом продолжил он, надвигаясь на парня. Он держал в руках длинное древко. Безликий усмехнулся. И в мгновение ока зарядил в парня заклинанием, повалив его на пол. Он, закричав от боли, выпустил полуживую Гермиону и ударился спиной об стену, скатившись вниз. Резкая боль пронзила все тело, поражая голову сильным ударом. Это было сродни пуле, которая залетела в висок. На несколько минут его полностью парализовало, и Драко в этот момент не видел ничего из-за пелены слез. В ушах звенело так сильно, что крыша ехала. Мать вашу, как же ему было больно. — Я убью тебя, мальчик, — мужчина засмеялся диким смехом, который молотом ударил Драко. – Но вначале я покончу с этой девчонкой. Это было как в фильме ужасов с убийцей-психом, когда перед смертью он заставляет жертву мучиться. Это было как в самом страшном кошмаре, который даже побоятся рассказывать. — Джорджина, милая, — его голос стал еще более насмешливым. Кажется, для Безликого все это было не больше, чем игра. — Убей ее. Покончи с ней сейчас. Что? Что сделать? Он попытался дотянуться до лежащей вдалеке палочки, однако его тело абсолютно не слушалось. Единственное, что он мог делать, это смотреть, как Джорджина плавно заходит в зал и садится около ног девушки. «Нет», — закричало его сознание, однако губы лишь задрожали сильнее.