Безликий

Вы когда-нибудь задумывались, что было бы, будь на земле Тишина? Одна только Тишина, которая служила бы Вам и другом, и братом, и врагом. Все вместе, в каламбуре чувств. Нет? Думаю, что нет. У Вас есть семья, друзья, знакомые, люди, которых не любите Вы, и которые не любят Вас. Для Вас Тишина – это когда выключен телевизор, не приходят сообщения, нет звонков, не шумят машины за окном. А для нее Тишина была настоящей, той, которую каждый из нас в глубине души боится. Тишина для нее – это собственный шепот, это городской гул, смех людей, различные звуки, которые иногда надоедают каждому. Хочется закрыться от них в тихой квартире, чтобы дать самому себе немного отдыха и спокойствия. Вначале она закрылась – настолько сильно, что, выходя из квартиры, могла ничего не слышать. Она видела, как тормозит машина, но не слышала; видела, как кричит ребенок, но не различала его визга; видела, как говорит человек, но не могла даже разобрать слов. Не слышала ничего, и это даже пугало. Но ничего поделать с этим не могла. Как она жила, спросите Вы. Так и жила, в своем собственном мире, не видя ничего светлого, не слыша ничего радостного. Утро начиналось с опухших щек, красных глаз и отекшего лица. Сначала она вставала, шла в ванную и пыталась привести себя в порядок. А затем, упираясь ладонями в край умывальника, начинала рыдать, смотря, как большие слезы стекают по щекам в ее отражении. Она падала на кафель душевой, в одиночестве обхватывая колени руками. До тех пор, пока голодный Живоглот не урчал у нее под боком, и Гермиона не заставляла себя подняться и покормить кота. Сама она, кажется, не ела целую вечность, потому что за год потеряла двадцать килограммов. Это было до такой степени ужасно, что она сама боялась смотреть на себя в зеркало. Существовала она так целый год, пока постепенно не стала приходить в себя. Это было медленно, порой убийственно для нее, потому что, вроде бы, только забыла о Роне и начинала постепенно жить, как воспоминание учтиво напоминало о нем. И дальше все по кругу – слезы, истерики, недели, проведенные как в тумане. Бывало, что она могла несколько дней лежать на кровати, пустым взглядом смотря в окно. Иногда она выбиралась на улицу. Делала девушка это крайне редко и то, когда солнце светило. Дождей и гроз она стала ужасно бояться, непонятно почему. Критичность ее ситуации доходила до того, что при раскате грома, она запиралась все в той же ванной и кричала, закрывая голову руками, пока плохая погода не кончалась. Со временем девушка поборола этот страх, но все равно каждый раз, когда она слышала ударяющиеся о крышу капли дождя или видела срастающиеся громовые тучи, бежала как можно скорее домой, пытаясь от этого скрыться. Был однажды случай, когда Гермиона, дрожа под легкими порывами ветра, решила выйти на улицу впервые за месяц — кажется, это было тогда, как она только узнала, что потеряла всех. Погода Лондона довольно переменчива — вначале тепло, светло, а через пять минут на тебя хлещет дождь с градом, и ты несешься домой, весь промокший. Примерно то же случилось, когда тощая, плохо одетая девушка вышла прогуляться в парке. Она мирно шла, безжизненным взглядом смотря на гуляющих вокруг озера уток, на радостных туристов и веселых детей, которые прятались за деревьями. У нее тряслись руки, даже пока светило солнце. У нее болели ноги от напряжения, потому что она лежала на кровати круглые сутки. И вдруг, когда Гермиона решила вернуться в тусклую квартиру, начался кошмар, который до сих пор снится ей во снах — громкая, бьющая по голове, разрывающая все внутри гроза. Она началась так внезапно и быстро, нагоняя тучи на небе, что девушка не успела ничего сообразить. Пошел сильный дождь, усилился ветер. Люди бегали вокруг, закрываясь зонтиками, прячась в кафе. А она стояла. Вначале. А затем рухнула прям посреди улицы, пачкая одежду, задыхаясь запахом дождя и умирая в грязной луже. Она рыдала в парке, трясясь от страха. И знаете что? Она была там одна до тех пор, пока проезжающая полиция не остановилась и не предложила помощь. Единственным спасением была Джинни. Она оказалась в разы сильнее Гермионы. Девушка часто приходила к подруге, чтобы проведать ее, а иногда даже ночевала с ней — в те моменты, когда Гермиона была не в состоянии налить себе чашку чая и съесть что-либо. Уизли пыталась вернуть ее к жизни, хотя девушка могла поклясться, что Джинни, приходя домой, рыдала по ночам, держа фотографию братьев и Гарри. Гермиона знала, что ей в разы тяжелее, но просто не могла совладать с собой. А Вы когда-нибудь задумывались, что такое Боль? Что было бы, будь Боль Вашим единственным другом? Единственным «существом», которое навещало бы Вас. Думаю, что да. Но Гермионе задумываться не нужно было. Потому что та самая Боль, о которой Вы даже мыслить не можете, приходила к ней каждый день. Она была жуткой. Душераздирающей, постоянной, ноющей. Она навевала воспоминания о мертвой семье и погибших друзьях, вбивая железный кол в ее душу. Гермиона предпочла бы смерть, чем терпеть эти мучения. Такой постоянной боли она не испытывала никогда прежде — она была в миллион раз тяжелее, чем любая физическая. Чем любые телесные страдания. Она буквально мечтала о смерти. Это было бы подарком — уйти с земли как можно скорее. Но таких сюрпризов судьба ей не дарила, заставляя просыпаться девушку каждое утро и вновь страдать. Снова и снова. Пока не прошел год, после которого она начала восстанавливаться. Если бы Вы спросили у нее, что она делала в тот год, девушка не вспомнила бы. Потому что… Она действительно не помнила. В те бесконечные дни она была мертва. Буквально. Не до конца. И это самое «не до конца» мучило ее постоянно. Девушка коснулась холодными пальцами рамки фотографии. Улыбающийся Рон махал рукой, указывая пальцем на Гарри, который спокойно смотрел со снимка. По центру стояла маленькая Гермиона, держа в руках книги. Она прикрыла глаза, дотрагиваясь до изображения Рона. Родной, дорогой. Как же ей не хватает тебя. Сколько слез она выплакала, вспоминая тебя. — Любимые… — тихо шепчет она, наклоняясь к фотографии. Сухими губами целует каждого и мягко улыбается, словно делала это с настоящими людьми. Никто и никогда не сможет заменить ей старых друзей, с которыми Гермиона собиралась прожить всю жизнь. На это сознание всегда ей вторило: «Никто и никогда не сможет тебе их вернуть». Это была правда ее жизни. Она не могла поверить ей в течение того чертового года, в котором она жила мертвым человеком. — Давай, малыш, не скучай. Я скоро приду, — Гермиона приподняла Живоглота и, поцеловав его в носик, поспешила на работу. Еще одной вещью, что отвлекла ее от трагедии, была именно работа. Трудная, опасная, нервная, которая могла поднять ее ночью, потому что преступник подорвал чей-то дом ни свет ни заря. Однако Гермиона полностью погрузила себя в нее, что давало существенный плюс — некое отречение от обыденной жизни, где она могла вновь поддаться грусти и печали. Но иногда хотелось отдохнуть и от работы тоже. За все годы службы она ни разу не была на отдыхе; отпуск ей давали, просто она не соглашалась. Боязнь того, что она будет неделю, а может, и две, сама, наедине со своими мыслями, не покидала ее. Переступить через это Гермионе еще не удалось, поэтому да, жила она без выходных и отпуска. Но ее все устраивало – это не давало расслабиться. Тяжело вздохнув, она вышла на мрачную улицу, потеплее закутываясь в пальто. Осень стояла холодная и дождливая; лило каждый день, а солнце почти не выходило. Перепрыгивая через лужи, она через десять минут уже находилась напротив Министерства, крепко сжимая темный зонтик над головой. Внутри помещения была огромная толпа народу: кто весело переговаривался с другими, кто несся, как сумасшедший, по коридорам, кто-то спокойно шел, поглядывая на часы. Министерство было точно таким же, как до войны — довольно мрачным и большим зданием, в котором полно людей, вечно спешащих по своим делам. — Мисс Грейнджер, — учтиво сказал пожилой мужчина из отдела магических происшествий, когда она быстро проскочила к нему в лифт. Он всегда вызывал у девушки положительные чувства: добрый толстячок, который занимается своей работой в удовольствие. Правда, Гермионе не раз приходилось слышать истории о том, как он гоняет своих подопечных. — Добрый день, — она коротко кивнула ему. — Слыхал, вчера вы поработали на славу. Поработали? Или Малфой поработал? Такая ситуация была не в первый раз — дело давали Гермионе, а вмешивался в него Драко. Но делал он это крайне редко — обычно, когда задание было очень трудным. И, что бесило ее больше всего, он всегда оказывался прав. Как и было с Мартином — она и не предполагала, что туман отравлен. — Обычный рабочий день, — сказала она, усмехнувшись. Старичок крякнул, поправив бабочку, сдавившую его горло, на пиджаке. Он наряжался так каждый день, зачем — не понятно. Некоторые говорили, что у него нет жены, а некоторые — что он просто дурак. Гермиона об этом не думала, но в костюмчике он выглядел довольно смешно: пухленький старичок, с вываливающимся пузом, короткими ножками, ростом, который не дотягивал до метра. Наверное, мистер Оуэн считал, что выглядит солидно. — Обычный рабочий день — это у нас. Пошли разбираться, почему молодая колдунья приколдовала маглу длинный нос. Вот это я понимаю, обычный рабочий день. У вас что? — Что? — усмехнулась Гермиона, дернувшись при остановке лифта. — А у вас опасность, убийства. Может, и мне в авроры податься? — он задумчиво дернул пальцем закрученный ус, и девушка, смеясь, вышла на свой этаж. Вообще, сегодня была суббота. Суббота — это, как бы, выходной. Но если бы Вы работали аврором, то Вы бы поняли, что это «как бы» — ключевое. Потому что выходных обычно не бывает; как и сегодня — многоуважаемый шеф Гермионы вовсю орал в кричащем письме, чтобы она срочно явилась в его кабинет к десяти часам. Поправив сумку на плече, она зашагала по длинными и темным коридорам — люди, которым было нечего делать, шептались по углам, что этаж мракоборцев самый запутанный и страшный. Ничего подобного, просто в нем меньше шастало людей. Девушка прошла мимо собственного кабинета, где красовалась табличка «Гермиона Грейнджер. Второй Главный аврор-киллер». Всего мракоборцев было пятьдесят человек. Обычные авроры занимались неправомерным использованием магии, различными нарушениями и прочим делами, вроде этих. Далее шли авроры-киллеры, их было пятеро. Эта работа считалась престижнее, чем у простых мракоборцев. Они уже больше занимались убийствами, поимками преступников, строили различные схемы и планы, как вычислять бывших Пожирателей или приспешников Темного лорда. Но еще выше стояли Главные авроры-киллеры. Их всего было двое. И, по иронии судьбы, ими были Гермиона и, как Вы уже догадались, Драко. Проскочив мимо кабинета Малфоя, она фыркнула и свернула в следующий коридор, по которому можно было идти несколько минут, пока не достигнешь нужной двери. — Гермиона! Герм! — Привет, — она остановилась, улыбнувшись Марку. Отношения между ними были странные — недодрузья. Порой ей казалось, что парень действительно для нее друг, которому можно много чего доверить, а порой — лучше держать язык за зубами и много не трепать. Да и к тому же, Джинни полагала, что она нравится Марку, а о взаимности речи быть не могло. Это не потому, что парень несимпатичный или глупый, просто Гермиона до сих пор полностью не могла отойти от смерти Рона. — Я тут кое-что выяснил по Мартину. Пошли со мной, я тебе покажу. Бумаги в кабинете валяются. Она тяжело вздохнула. Как сказать человеку, что ей безразлично то, что татуировка магическим образом перевернулась после смертельного проклятия на мертвом человеке? — Слушай, я сейчас не могу. Мне нужно к Истеричке, — она протерла сонные глаза, поправив сумку на плече снова. — О-о, удачи, — сочувственно протянул тот. — Слышал, он и Малфоя вызывал сегодня. — Надеюсь, нас позвали по разным причинам. Кивнув Марку, она поспешила к шефу, чуть ли не молясь, чтобы у нее было действительное другое задание. Работать в паре с Драко — это последнее, о чем она могла мечтать. Вообще, Истеричка — так они в тайне называли шефа, потому что тот постоянно был не в себе — однажды дал одну работу для них. В итоге, все закончилось тем, что они искали не того человека, что нужно было, чуть ли не утопили Англию в своей ненависти и почти что потеряли работу. Кажется, после этого Драко стал ее ненавидеть еще больше. Хотя куда уж больше, оставалось загадкой. Тяжело вздохнув и мысленно перекрестившись, Гермиона легонько постучала в дверь. На часах уже было ровно десять, но она не опоздала — и то хорошо. Шеф ужасно не любил опоздания, особенно, когда было такое-ужасно-важное-ты-что-не-понимаешь дело. Вообще, Истеричка был довольно хорошим человеком — со своими странностями, но терпеть можно было. Особенно если учесть, что каждый день ему приходилось работать с припадочным Малфоем и еще одним ненормальным из авроров-киллеров; не увольнял он их, потому что оба хорошо знали свое дело, а заменить было некем. А если уж говорить отдельно про Малфоя, то этого параноика не так-то и просто выгнать с работы. Девушка еще раз постучала, на этот раз — сильнее. — Да заходи уже, Грейнджер! Не капай на мои и без того расшатанные нервы! — послышался крик из кабинета. Девушка, скрыв улыбку и смешок, отворила дверь, проходя вовнутрь. Кабинет у шефа был раза в два больше, чем у нее, но зачем его было делать таким огромным, она не знала. Комната сама по себе не имела больших окон, поэтому к потолку была приделана огромная люстра с крупными камнями. Выглядело это по-дурацки, учитывая то, что по бокам стояли старинные шкафы с деревянной резьбой, на одной из стен висела картина с изображением шефа в полный рост. У небольших окон, которые, ко всему прочему, были увешаны черными шторами, стоял длинный стол. Это был единственный красивый предмет, сделанный итальянскими рабочими из какого-то специального материала, который придавал гладкость и, местами, сияние. За ним восседал — именно восседал, как король на троне — главный по руководству всех авроров, авроров-киллеров и Главных авроров-киллеров. — Здравствуйте, мистер Спрендбери. Это был низкий мужчина (даже ниже того старичка из лифта), худощавого строения, с длинной черной бородой, которая в конце закручивалась к верху. На нем всегда была черная мантия — он считал, что она прекрасно подходит к его идеальному лицу, — которая каждый раз, как он шел, волочилась следом, подметая полы в Министерстве. Однако над ним никто смеяться не смел, как это делали с мистером Оуэном (все тот же старичок из лифта, который работал в отделе мелких нарушений). То ли он казался для работников грозным, то ли его подчиненные — мракоборцы— не вызывали у них теплых чувств. Скорее, второе, потому что Карл Спрендбери мог напугать только ребенка — и то, вряд ли. — Угу, — он оторвался от «Пророка» и указал на удобное кресло рядом с его столом, — присаживайся. Обычно Карл отшучивался, расспрашивал, как прошел день, что нового произошло. Еще его очень подбадривали какие-то веселые истории про курьезные случаи из других отделов (курьезные случаи, которые происходили с аврорами, его не подбадривали). Затем Карл как бы приступал к делу — быстро вводил в курс дела насчет того или иного преступника и шустро выгонял ее из кабинета. Но в этот раз что-то пошло не по плану. Истеричка лишь хмуро посмотрел на Гермиону и достал какие-то папки из нижней тумбочки своего стола. — Где этот чертов Малфой, не знаешь? — поинтересовался он, раскладывая бумаги по ровной поверхности. — Нет, а зачем он нам? Разве я работаю не сама? Ее встретили темные глаза и выгнутая бровь, а после: — Если я спросил, значит, ты должна ответить. Не задавай мне лишних вопросов, Грейнджер, — отмахнулся он от нее, вновь опуская взгляд на стопки бумаг. — Нет, я не знаю. Что ж, и без того прекрасный день становится еще более чудесным — а если обнаружится, что ей действительно нужно будет выполнять работу с Драко, так это вообще можно будет помереть от радости. Она даже представила, как кто-нибудь из них убьет другого на службе, забыв про преступника. В прошлый раз, между прочим, этим могло окончиться, но ситуацию спас Марк; теперь Малфой ненавидит и его. — Если этот придурок сейчас же не явится, я пристрелю его. Ты будешь свидетелем, — он на секунду грозно посмотрел на девушку, а затем снова уткнулся в бумаги. Но ей почему-то от этого «грозного» взгляда захотелось рассмеяться. Плюс ко всему, не только ее бесил Малфой — он мог достать мертвого. Пик его хамства, безразличия и вознесения начался именно с того момента, как на его груди стал висеть значок «Главный аврор-киллер». В тот момент, Гермиона серьезно задумалась об убийстве, потому что такой же самый висел у нее. Правда, каким бы заносчивым парень не был, и как бы сильно она и еще половина Министерства его не ненавидели, он изменился в некоторых вещах. Первое и самое главное было, конечно же, то, сколько денег он потратил на благотворительность — это могли быть больные дети, бедные семьи, умирающие старики. Он потратил, наверное, больше половины своего состояния и наследия — она даже предположить не могла, какая сумма из этого выплывала. Второе, что даже порадовало Гермиону, он перестал быть истеричкой (по крайне мере, на работе). Слез по поводу того, что он сломал руку, вывихнул ногу, или в него чуть ли не запустили Аваду, не было. Третье, что заметили все, кто когда-либо учился с Драко в школе, он стал еще хуже в плане агрессивности, холодности, безразличия и неуместных шуточек, переполненных сарказмом. Слава Мерлину, ей не выпадала радость общаться с ним нигде, помимо работы (если не считать тот случай, когда им дали совместное задание, и они чуть не пробили друг другу головы). Поэтому знать, какой он на самом деле, она не могла. Все это были лишь догадки, но их вполне хватало, чтобы с точностью сказать — паршивый он человек. Ей иногда казалось, что в его самолюбии можно утонуть, в презрительном взгляде — захлебнуться, а в холодности — ну, если не замерзнуть насмерть, то подхватить воспаление легких точно. Но и в сравнение не шла неприязнь Гермионы к нему, как его ненависть к ней. Она не могла понять, чем это вызвано — вроде бы, этап в его детской жизни, когда слово грязнокровка имело столь большое значение, прошел. Может быть, это было не так, но все же — за что? Или это было вызвано тем, что шеф любит ее больше, чем его? Хотя, посмотрев на взрослого Малфоя, можно было понять, что его не то, что не беспокоит отношение Карла к Гермионе, он вообще плевал на это с высокой башни. Хотя, она может и преувеличивать — ей доводилось не от одного человека слышать, что взгляд Драко может заставить наложить на себя руки, причем наихудшим и болезненным способом. Что ж, это было в его стиле. Кажется, ему самому это даже нравилось. Только вот, правда, друзей у него не было — только один Блейз. Вроде бы, тот работал в отделе международного магического сотрудничества. Гермиона тоже туда бы пошла, если бы не стала аврором. — Да что ж это такое? — вдруг рявкнул Карл, стукнув кулаком по столу. Девушка подскочила на месте, испуганно переводя взгляд на него. Мужчина лишь отрицательно покачал головой на ее немой вопрос, накрутив на палец бороду. – Нет, я его точно когда-нибудь убью, — прошептал тот, упираясь взглядом в какой-то текст. — А мне обязательно сидеть здесь и ждать его? Может быть, вы расскажете мне, и я… Но Истеричка выразительно глянул на девушку, что та решила промолчать — ждать, значит, ждать. На часах уже было двадцать минут одиннадцатого. Примерно к половине дверь без стука отворилась, и, к разочарованию Гермионы, в кабинет прошел этот самовлюбленный индюк. — Мистер Малфой! Собственной персоной! Да неужели? — истерически рассмеявшись, спросил шеф. Скрестив руки на груди, он качнулся на стуле, внимательно смотря на Драко. Легкий сарказм на парня не действовал — он медленно подошел и без разрешения сел около Гермионы на соседнее кресло. Его выражение не изменилось — я скажу Вам, оно не меняется никогда. Холодно окинув девушку взглядом, он приподнял брови, уставившись на Карла. Гермиона мысленно обрадовалась, что смотрел он на нее не долго — от его взгляда и правда становилось не по душе. — Ну? — равномерно выговорил парень, по-королевски усевшись в кресле. То, что ей сразу же захотелось огреть его сковородкой, это и говорить нечего. Гермиона покачала головой — так разговаривать с шефом позволял себе только Драко. Конечно, Истеричка пытался с этим бороться по началу, но это было безуспешно — до такой степени, что даже Карл закрыл глаза на хамство. Девушка считала, что, будь шефом она, закрывать глаза не стала бы. Карл первый раз за полчаса притронулся к чашке с уже холодным чаем и, сделав глоток, спросил: — О, дорогая, я забыл про тебя. Хочешь воды, чая, кофе? — Нет, спасибо, — скованно улыбнулась она. — Я хочу, — раздался прохладный голос справа. Девушка закатила глаза, не смотря на парня. Один только самодовольный вид и выражение лица, будто все ему должны, выводили из себя. — Тебе я не предлагаю, — опустошив пол чашки разом, буркнул Карл. Гермиона не смогла удержаться от смешка, тихо прыснув. Холодные серые глаза тут же одарили ее ледяным взглядом, и девушка, кашлянув, сделала вид серьезного человека. На самом деле, одно только присутствие Малфоя выбивало ее из колеи — даже когда он молча сидел на стуле, хотелось повеситься, как минимум. В кабинете шефа всегда было легко (за исключением тех моментов, когда Карл начинал орать), но, как только Драко появлялся в нем, все враз темнело, становилось как-то холодно и весьма неуютно. Хотя что можно было ожидать от человека, который был ходячим льдом? И действительно — что людей отталкивало от него? Его взгляд, поведение, мимика, жесты или фразы? — Я уже думал, что придется тебя убить, — усмехнувшись, сказал Карл. Ответом ему послужила тишина и прохладный взгляд Драко. Сидел он ровно, хозяйственно расположившись в кресле. Гермиона даже почувствовала себя скованно — словно она в кабинете Малфоя, а не ее шефа. Вообще, он довольно хорошо изменился. В школе Драко был смазливым мальчиком, за которыми девочки бегали толпами. Сейчас же его внешность приобрела больше мужественности — то ли возраст играл свое, то ли рискованная работа оставляла отпечатки. Но смотрелся он сейчас лучше, чем в детстве. Да и вытянулся Драко хорошо — рост у него, наверное, был за метр восемьдесят. Только вот, каким тощим был, таким и остался. — Ладно, — Карл отставил чашку в сторону, — приступим все же к делу. Они бы приступили к нему еще полчаса назад, если бы Малфой не позволял себе являться тогда, когда ему вздумается. Это, кстати, тоже можно было приписать к его минусам. — Вся проблема в том, что один ненормальный решил, что он — как бы это сказать-то поточнее… — Карл замялся, на секунду прикрывая глаза. Драко холодно наблюдал за ним. — Ну что он некровный наследник Темного лорда, — на этом моменте шеф вопросительно приподнял брови. — Такие чудаки нам уже встречались, и мы успешно справлялись с этими шизанутыми. Но тут дело, как бы это сказать поточнее… Другое тут дело, — и снова замолчал, сверля взглядом заднюю стену. Гермиона вспомнила, как около года назад засадила одного из таких людей в Азкабан. Если бы они просто считали себя наследниками, тогда ладно. Но нет, они хотят продолжить дело Волан-де-Морта и начинают убивать. Конечно же, никто из них не отличался особым умом (кому придет в голову открыто заявлять, что он — «наследник» Темного лорда), поэтому вычисляли и находили их довольно быстро. Мартина, которого Малфой убил вчера, можно было тоже приписать к таким сумасшедшим — правда, он имел голову на плечах и совершил девять из десяти убийств, почти не оставляя улик. — Откуда он взялся в Англии, не понятно. Приехал он то ли из Швейцарии, то ли из Германии — значения это не имеет. — Я должен убить его? — безразлично поинтересовался Драко, которому уже стал надоедать этот бессмысленный разговор. — Я не договорил! — крикнул шеф, зло глянув на мракоборца. Однако тот даже не пошевелился, продолжая сверлить мужчину взглядом. Девушка закатила глаза — если они собираются провести весь день, препираясь друг с другом, то она не горит желанием присутствовать при всем этом балагане. Дайте ей задание и отпустите. — Может быть, мы продолжим? — мягко поинтересовалась она у Карла, который до сих пор сердито смотрел на Драко. — Ну конечно, мы продолжим. Если ты его уймешь, — он ткнул пальцем в Драко, который даже после этого не шелохнулся. Интересно, это у него роль такая по жизни — играть статую? — Так вот, на чем я закончил? — На том, что «если ты его уймешь», — учтиво напомнил Малфой, прохладно кивнув на Гермиону. Дайте ей кто-нибудь терпения, пожалуйста. Девушка скрипнула зубами, пропустив в голове парочку хороших слов. Это каким же человеком надо быть, чтобы вытерпеть Драко? Шеф таким не был. — Ты что, совсем уже, Малфой? Я тебя спрашиваю, отродье ты аристократское! — Карл со всей дури ударил кулаком по столу. Такие психи были каждодневными. Даже Гермиона на это никак не среагировала, лишь прикрыла глаза, думая, сколько еще ей придется тут торчать. — У тебя башка твоя на месте? — грохотал тот, поднимаясь со стула. И снова – Драко даже не шелохнулся. Он лишь отстраненно созерцал на шефа, скрестив руки на груди. Если бы этот мужик знал, как ему плевать на все эти слова — пусть хоть в лепешку разобьется. Он ведь прекрасно знает, что уволить аристократа не сможет, как бы ему этого не хотелось. Шеф его не волновал — он был, скорее, надоедливой мухой, чем кем-то важным. Бесила его рядом сидящая Грейнджер. Его буквально рвало изнутри от ее вида. Это напыщенное выражение лица, будто она самая умная, самая лучшая, самая красивая. И вообще — ведь она Второй Главный аврор-киллер. Только вот именно, Грейнджер, - Второй. Первым был он. Был, есть и навсегда останется, какие бы лица ты не строила. Что раздражало его еще? То, что она подлизывалась к до сих пор орущему Карлу. Милая улыбочка, мягкий тембр голоса, эти глазки и дурацкие жесты. Фу. Грейнджер, избавь его от этого зрелища. Бесила она его еще со школьных времен. Тогда — тем, что грязнокровка строила из себя супер умную и пыталась всем доказать, что она — лучшая из лучших. Когда таковым был он, как бы она ни старалась. Ко всему прочему, эта грива вместо волос, веснушки на пол лица — красоткой она не была никогда. Сейчас — тем, что она добилась таких же результатов, как и он — получила самую престижную профессию в мире. На остальное плевал он так же далеко, как и на все оскорбления шефа, который, наконец, вернулся на место. — Так вот… Вспомнил, — протерев лоб платком, продолжил Карл. Его лицо пылало, а щеки залились краской — переорал. — Этот человек, с позволения сказать, приехал к нам из других стран. Я не знаю, с чем связан его визит и почему он случился именно в этом месяце, но он случился. — Карл отпил немного чая, переводя дыхание. Он неаккуратно сложил какие-то бумаги в папку и придвинул к Гермионе. Та сразу же взяла их, внимательно посмотрев на шефа. — А мне? — спокойно поинтересовался Драко. — Это ваши общие, — отозвался тот, кивая на темную папку в руках у девушки. — Я не сказал? Это задание вам на двоих. Блять. Пока что это было единственное слово, которым можно было охарактеризовать ситуацию. Общее задание с Грейнджер. Ахуеть, не встать. Это что же он такое сделал, за что его так наказывают? Где он так, черт возьми, провинился, что получил этот удар по горлу? Он косо посмотрел в сторону Гермионы, которая ошарашено хлопала ресницами, и протяжно вздохнул. Да твою ж мать. Это кара такая — вначале учиться с ней всю школу, потом попасть на одну работу, в один отдел, а теперь еще иметь общее задание? Или как можно все это, блин, назвать? — Я могу справиться со всем и в одиночку, вы же знаете, — с напором проговорил он. От отвращения даже не хотелось смотреть в сторону этой… девушки. — Ничего я не знаю! — рявкнул шеф, закатывая глаза. — Ты что, издеваешься сегодня? Ты еще понятия не имеешь, о каком преступнике идет речь, а уже выступаешь! Да о каком бы преступнике речь ни была, иметь что-то общее с этой… Он тихо простонал, вспоминая все хорошее, что знал о Грейнджер. Грязнокровка, уродина, заучка, тупая дура, бегающая за Поттером, бывшая девушка Уизли, подружка этой нищей рыжей. Вот спасибо. И с ней ему придется выслеживать какого-то «наследника», который, видимо, серьезней, чем все прошлые, потому что раньше их вместе не собирали и никаких папок не выдавали. — Дело в том, что, как бы точнее сказать. — В моментах, когда шеф говорил что-то вроде «как бы это точнее сказать» один вулкан внутри Драко взрывался. — Он изощрённый убийца, расчетливый псих, который знает, что делает. Ему уже за пятьдесят, и всю жизнь он только и делал, что убивал. Но это все слухи, которые, ну, вы понимаете. Никто, в общем, не доказал, что он действительно убивал. — Хорошо, что мы должны сделать? Поймать и посадить в Азкабан? — спросила Гермиона, крепко держа папку, словно кто-то мог забрать у нее ее. Нет, блин, Грейнджер, помочь ему убивать. — Если бы это было так просто, — усталый смешок вырвался у Карла. — Боюсь, что, пока вы его найдете, он может уничтожить половину Англии. — Почему же? — спросил Драко, наклоняясь чуть вперед. Шеф с минуту сидел молча, пока не сказал то, что, в принципе, полностью меняло значение дела. — У него есть способность метаморфа. В кабинете повисла оглушающая тишина, прерываемая лишь шагами за дверью. Гермиона смотрела куда-то мимо Карла, раскрыв рот от удивления. Драко же, нахмурив брови, пытался понять, как вообще можно не то, что убить, а отыскать подобного человека? Удавалось ли кому-то это в истории? — Думаю, каждый из вас знает, что это, — продолжил шеф, впервые посмотрев на двоих с пониманием и легкой жалостью, — это человек, меняющий лица. Метаморфоз, этой способностью обладала Тонкс — умение полностью менять свою внешность, не прибегая ни к зельям, ни к какому колдовству. Этот дар позволяет превратиться из одного человека в совершенного другого — низкого или высокого, худого или толстого, красивого или ужасного, с любым цветом глаз, формой лица и структурой тела. Это крайне редкий талант, который нельзя привить себе или попытаться научиться этому. Поймать таких людей невозможно. — Мистер… — начала Гермиона, но он мягко перебил ее. — Я знаю, о чем вы думаете. Но, поймите, — он тяжело вздохнул, — если это не сделаете вы… —...это не сделает никто, — тихо добавила девушка. Этой фразой начиналась первая страница Кодекса. – А если это не сделает никто, то убийца будет разгуливать по улицам Англии и убивать всех, оставаясь невиновным. — Я так понимаю, его можно только убить? — Драко внимательно посмотрел в глаза шефа. — Да. По-другому мы просто упустим его из виду. *** Она шла по светлому переулку, ощущая ледяной взгляд Драко на себе. Они «прогуливались» в районе десяти минут, но до сих пор никто не сказал ни слова другому — говорить было не о чем. Обсудить тактику, план было ненужным — все это было сделано в кабинете у шефа и заперто там же. У авроров имелся запрет — пока дело не окончено, распространяться об убийце и все, что касалось данной личности, запрещалось. Довольно часто Гермионе хотелось о многом рассказать Джинни, чтобы хоть один человек подбодрил ее. Охотиться на бывших Пожирателей и преступников не самое легкое дело, учитывая то, что каждый день она подвергала себя смертельной опасности. Но сейчас хотелось кричать. Так громко, чтобы оглохли уши, чтобы она смогла до кого-то достучаться. «Проблема», как назвал это шеф, заключалась в том, что найти человека, обладающего подобной способностью, было равносильна отыскиванию черной кошки в темной комнате — особенно, если учесть, что ее там нет. Именно такая ситуация сложилась у нее и Драко, который спокойно, почти беззвучно шел за ней. Никто не знал, как сейчас выглядит этот мужчина, сколько ему точно лет, как его зовут (хотя шеф сказал, что, вроде бы, при рождении у него было имя Стивен), есть ли у него родственники. Единственное, о чем они имели понятие, — так это то, что у него за ухом какая-то татуировка в виде чаши с обвивающей ее змеей, он обладает способностями метаморфоз. К тому же, он учился в Дурмстранге, но по каким-то причинам не окончил, что не помешало ему стать известнейшим алхимиком. Говорили, он умел создавать Круг, защищавший от смертельного проклятья. На местах преступления мужчина белым мелом рисовал большой круг на стене, в середине которого был кинжал. Собственно, это было все, что рассказал им Карл. Конечно, он добавил, что, вроде как, через неделю состоится бал у маглорожденных, и убийца собирается туда явиться — он питал особую любовь к простым людям; особенно, когда убивал их. Это был единственный и, наверное, последний шанс выследить его и убить. Ко всему этому Гермиона могла прибавить, что она мысленно окрестила мужчину именем — Безликий. Когда они дошли до нужного дома, на котором висела табличка «Breaken street, 5. Marten», девушка посмотрела на Драко. Он молча подошел к ней и, пройдя мимо небольшого сада, достал ключи из кармана, чтобы отворить дверь. Замок раскрылся, и парень прошел вовнутрь. Дом был одноэтажным, но довольно длинным — в округе стояло еще пять точно же таких жилищ. Вся улица называлась Breaken street. Как сказал шеф, она была довольно престижная в Англии среди маглов. Спереди дом был полностью стеклянным — огромные окна растягивались от потолка до пола; впереди был небольшой садик — несколько широких деревьев, гамак, лавочка и одинокий фонарный столб. Точно такой же фасад был и у их соседей, которые жили по двум сторонам от них буквально в двадцати метрах. Девушка понадеялась, что они не услышат ее с Драко криков и выяснений отношений. Тяжело вздохнув, она пошла вперед, мягко ступая по каменной дорожке, которая вела внутрь дома. Он был шикарным, выполненный в итальянском стиле, красиво и со вкусом. При входе сразу начиналась просторная гостиная — по центру стоял небольшой черный диван с мягкими красными подушками; около него находилось удобное кресло с подставкой для ног в тон подушкам. Напротив был черно-коричневый шкаф, в котором лежала парочка книг, а так же в нем, где полок не было, висел телевизор. Под ним стоял камин, в котором огонь уже прыгал по дереву. Гостиная переходила в квадратную кухню, где было множество тумбочек, плит, сделанных из белого материала, который был гладким на ощупь. У стены стоял небольшой столик с двумя стульями по бокам; в кухне так же было длинное окно, через которое можно было смотреть на улицу. Гермиона в изумлении стояла посреди гостиной, рассматривая каждую вещь, которая была здесь. Казалось, что над этим домом работали лучшие дизайнеры, продумывая все до мелочей. Для нее все это было слишком изысканно — она-то жила в обычной однокомнатной квартире без всех этих излишеств. По правде говоря, денег купить все это ей хватило бы — зарплата Главного аврора-киллера была немыслимой, — но она просто не видела во всем этом смысла. — Я, конечно, все понимаю, но это даже для шефа слишком, — послышался голос из соседней комнаты. Ну конечно же — Драко. Было бы странно, если бы ему все понравилось. Это удивило ее даже больше, чем то, что теперь им нужно было играть в счастливую супружескую пару, переехавшую из Франции. Карл сказал, что это необходимо. Безликий один из самых умных убийц, которые когда-либо существовали; быть может, он не слишком уступает Волан-де-Морту. Конечно, это было связано и с его даром, однако голова на плечах у него имелась. Говорят, он давно покинул Швейцарию, когда еще был молодым, потому что его обвиняли в покушении на убийство маленькой девочки. Он мог бы просто сменить лицо, но ему зачем-то понадобилось переезжать в другие страны. Где он провел свои двадцать с лишним лет никто не знал. Министерство магии узнало о том, что он пересек границы Англии, потому что этим утром произошло убийство, а возле трупа мужчины был нарисован круг с кинжалом внутри. Для того, чтобы перехитрить Безликого — чего еще не удавалось никому, — нужно было скрываться, не попадаться ему на глаза. У каждого из них должно было быть свое алиби, которому стоило придерживаться в любой ситуации — иначе один из них будет мертв. — Что у тебя уже случилось? — девушка перешла из гостиной в другую комнату, которая была последней в этом доме, если не считать душевой. Это была спальня: мягкие тона, которые создавали уют. Она была нежно-кремового цвета с тонкими узорами на стенах. По центру стояла широкая кровать с темным одеялом и настолько крупными подушками, что девушке захотелось лечь туда и пролежать так несколько дней. Здесь так же было высокое окно, закрытое жалюзи. По левую сторону от ложа, что немало удивило, стояло небольшое джакузи с двумя регуляторами воды. — Посмотри, — сказал он, кивком указывая на кровать. — Ну и что? — устало поинтересовалась она, скрещивая руки на груди. Он тяжело вздохнул. Это ее-то считали лучшей ученицей в Хогвартсе? — Кровать одна, Грейнджер. Всего одна, — ответил Драко, спокойно смотря на девушку. Нахмурив брови, она еще раз посмотрела на нее. Правда, она была всего одна на них двоих — разве что кто-то будет спать на диване. Она глянула на парня, который молча наблюдал за ней. Почему-то именно сейчас ей стало ужасно тоскливо. Не понятно, сколько пройдет времени, прежде чем они смогут убить Безликого — или хотя бы найти его. Неделя, две, месяц, полгода? Сколько бы это не заняло, все это время она вынуждена будет жить с ним, с человеком, который буквально пожирал ее на месте своим презрением и ненавистью. В Министерстве это было не настолько заметно — наверное, их секундные встречи глазами были ничем по сравнению с тем, что было сейчас. Он стоял напротив нее, будто вообще делая одолжение, что находится рядом с ней. Одолжение? Малфой, да иди ты к черту. Идиот. — И что я должна, по-твоему, сделать? — прохладно спросила она. Он выгнул бровь, замечая перемену в ее голосе. Что случилось? Мягкая, наигранная Гермиона пропала? — Убиться, например. — Очень остроумно, Малфой, — зло ответила девушка, закатив глаза. Если он думает, что это смешно, то ничего подобного. Он собирается на все проблемы реагировать подобным образом? Его безразличие переходило все грани, как и самолюбие — им не было меж. — Ну поостроумнее тебя, — подметил он. Мерлин, если бы кто-то знал, насколько сильно она его бесила. Насколько сильно было его желание убить ее, растоптав на месте. Он просто терпеть ее не мог каждой клеточкой своего тела. За этот обвиняющий взгляд, за эти скрещенные руки, за эту позу. Фу, Грейнджер. Раздражаешь. Почему именно он должен был делать это — жить с ней? И, интересно, как долго? Как долго вся эта хрень будет длиться? Как долго ему нужно будет терпеть ее? — Слушай, — начиная раздражаться, сказала Гермиона, — ты меня позвал, я пришла. И что ты хочешь от меня? Ты же не… — Я тебя не звал, — перебил. Знаете, бывают такие ссоры с людьми, когда пытаешься им что-то доказать, а результата никакого? Ты кричишь на них, приводишь какие-то аргументы, а они все равно не понимают — гнут свою линию, даже не пытаясь тебя услышать. И начинает уже тошнить от человека, потому что, думаешь, ну как можно быть таким глупым? Как можно не понимать таких простых вещей? Гермионе так казалось сейчас. К чему было все это? Какая разница, звал или нет, ведь суть это не меняет. Вместо того, чтобы придумать, как делить кровать, он начинает выделываться, показывая характер. Зачем он так делал? Зачем он заставлял людей так к нему относиться? Если бы она сейчас была на задании с Роном, то, уверена, у них бы все получилось. Не было бы этих оскорблений, ссор, ненависти. Но Рона нет. Конечно же. Зато есть он, Малфой. Она устало прикрыла глаза. Тот возраст, когда она была в состоянии спорить с ним, прошел. Единственной целью для Гермионы было найти Безликого, а Драко пусть делает, что хочет. — В общем, я иду читать задания. Если хочешь — приходи, — буркнула она и вышла из комнаты. Она сняла пальто и сапоги и пошла сделать бодрящий кофе — одна только беседа с Малфоем погасила в ней оставшиеся силы. Девушка не уставала так, когда слушала серьезные задания от шефа. Перед этим она умылась, пытаясь хоть как-то привести себя в чувства. Оказалось, что в холодильнике полно еды, а все полочки заставлены посудой. Шеф говорил, что у них даже одежда будет другая — она висела в гардеробе, но Гермиона до нее еще не дошла. Налив воды в две чашки, она поставила их на стол на кухне. Ссориться с Малфоем она еще успеет, а обсудить план действий нужно было, хотя с Карлом они уже по нему пробегались. — Драко, прочти правила и вали, куда хочешь, — позвала она парня, который до этого момента что-то делал в спальне. — Я могу это сделать и без тебя, Грейнджер, — отозвался он из соседней комнаты. — Ты забыл, что говорил шеф? – Гермиона сделала несколько глотков кофе — довольно вкусный, хотя она любила добавлять туда шоколад или карамель. К сожалению, не забыл. «И если ты, чертова аристократская морда, не будешь строить с ней план, обсуждать действия, клянусь, я сменю тебя». Конечно, никто его не сменил бы, но, на самом деле, план нужен был. К тому же, он еще не ознакомился с той ролью, которую должен «играть». Он вышел из спальни, так же оставив плащ на вешалке у входа — там еще висело несколько курток и плащей, которые были заранее приготовлены для них. Драко вопросительно посмотрел на стол, где стояло две чашки с ароматным кофе. — Я подумала, что ты тоже хочешь, — пояснила Гермионы после минутного молчания. — Я не пью кофе. Зато коньяк ты пьешь. Гермиона пожала плечами, отодвигая чашку в сторону. Не хочешь — не надо, больно нужно. Она раскрыла папку, в которой небольшой стопкой лежали бумаги, сложенные шефом. На первой гласилось «Томас Мартен». — Это, видимо, тебе, — она протянула парню листик, взяв себе другой, где было «Беатриче Мартен». Она пробежалась глазами по строчкам, пытаясь запомнить все, что написано там. А написано там было много. — Меня зовут Беатриче Джоконда, прошлая фамилия была Стюарт, — стала она рассказывать Драко, который отстраненно посмотрел на нее, — мне двадцать пять лет. Родилась во Франции. Мама не работала, а папа был адвокатом; оба родителя еще живы. Я замужем за тобой уже три года. По правде говоря, Гермиона подумала, что Беатриче довольно сильная женщина — прожить целых три года с таким, как Малфой. Сколько терпения она имела? — Я не заканчивала университет, просто окончила школу хорошисткой. У меня богатые родители, поэтому я не нуждалась в высшем образовании. Познакомилась я с тобой, — она на секунду глянула в бланк, — пять лет назад в каком-то кафе. Встречаться мы с тобой начали через месяц после того. У меня написано, что мы переехали в Англию из-за твоего бизнеса. Я домохозяйка, люблю ходить по магазинам. Должна буду изображать дурочку-жену, которая с тобой из-за денег, а ты «любишь» из-за красоты и фигуры. — Ну это навряд ли, — насмешливо вставил Драко, до этого молча слушавший рассказ. — Знаешь, я бы с тобой даже за деньги не была, поэтому не стоит, — изобразив улыбку на лице, ответила Гермиона. Отпив немного кофе, она продолжила: — Если ты еще не понял, то мы играем маглов, поэтому я должна буду научить тебя многому, что умеют они, и рассказать то, о чем они знают. Последнее было выделено у него на листике красным жирным шрифтом — видимо, шеф решил яро показать то, что Драко просто обязан научиться всему этому. Так, а что они, маглы, умели? Переходить дороги на зеленый свет и разговаривать? Все? — Что ж, если это все про тупую дуру Беатриче, которая, между прочим, этим напоминает тебя, — язвительно начал парень, при этом сохраняя спокойное выражение лица, — то начну я. Меня зовут Томас Джеймс Мартен, мне двадцать семь лет. Родился я в Англии, но в пять лет переехал во Францию. Открыл собственный бизнес в Париже, но он не особо был прибыльным, поэтому я вернулся обратно в Лондон уже с тобой, чтобы продолжить дело дяди. Я отлично разбираюсь в машинах, знаю английский, французский и учил немецкий, но забросил это дело еще в детстве. У меня есть собака, которую, шеф сказал, мы должны завтра купить. Моя мать и отец погибли в автокатастрофе шесть лет назад. Девушка пыталась запомнить все, что рассказал Драко, но в конце решила, что все же прочтет его бланк самостоятельно — вдруг он что-то упустил. — Мои привычки: постоянно перехожу на французский, потому что не знаю английский досконально. Часто хожу по магазинам, люблю готовить, выгуливаю твою собаку, которую зовут... — ее глаза опустились в листик снова, — Джессика. Я люблю посещать ночные клубы. Ночной клуб — это место, где обычно собираются молодые парни и девушки, чтобы повеселиться, — пояснила она Драко, увидев его вопросительный взгляд. — Но обычно они там просто напиваются и творят неизвестно что. — А я люблю отдохнуть после рабочего дня и не горю желанием, чтобы ты таскала меня по всем этим тусовкам, — прочитал он с листика, откладывая его в сторону. — Это и все привычки? — удивленно поинтересовалась девушка, которая еще не вчитывалась детально в обычное поведение ее персонажа. — Ну как видишь. Я не такой активный, как ты. Гермиона тяжело вздохнула. Спокойно. Тише. Просто нужно отпустить ситуацию и не реагировать на тот бред, что он обычно нес. Твоя главная задача найти Безликого. — Итак, вещи, которые мы должны иметь при себе, — она достала из папки маленькую сумочку. С точно такой же Гермиона ходила, когда они с Гарри и Роном искали крестражи. Первое, что она вытянула, было два телефона разных цветов: один черный, другой — золотой. Они были кнопочными, но явно разной цены: тот, что был черным, оказался самым обычным аппаратом, ничем не отличавшимся от других. Однако второй, золотой, явно стоил в разы дороже — по ободку были настоящие камни, а на бампере было кристаллами написано имя «Беа». Гермиона скованно протянула Драко черный телефон, оставляя свой в руках. Он хмыкнул, смотря за реакцией девушки. — Самое дорогое, что у тебя когда-либо было? — Ты хотя бы знаешь, что это? — И знать не хочу. Наберись терпения, Гермиона. Есть такая фраза, что на больных людей обижаться нельзя. Это твой случай. — У меня есть неделя, чтобы объяснить тебе все это. Следующее, что она вытянула, была большая коробка. Внутри лежало две пары круглых часов и маленькая записка. — У каждого из вас должны быть эти часы. Маглы и маги ничего не заподозрят, а вы сможете сообщить другому, если попадаете в критичную ситуацию, — прочла она в слух бумажку и аккуратно достала свои часы — они были меньше, чем вторые, что она дала Драко. Она нажала на стеклянную поверхность предмета, и на часах парня моментально загорелась красная лампочка; при этом ужасный звук раздался на половину дома. Гермиона убрала палец, и все вмиг стихло — остался только неприятный звон в ушах. Она бережно надела их на левую руку. — Почему ты их не берешь? — спросила она. Драко лишь фыркнул, небрежно отодвинув от себя часы. — Мне не нужна твоя помощь, Грейнджер. — Но ведь... — она замерла, перестав всовывать поясок. — Да плевал я, что твое “ведь”. Осталось еще что-то? — он кивнул на сумку. Просто помолчи. Не нужно ссориться, Гермиона. Держи себя в руках. Хотя с каждой секундой ее все больше интересовал один вопрос — как это можно делать с ним? Девушка молча застегнула уже ненужные часы на руке и порылась в сумке, смотря, есть ли еще что-то внутри. — Пусто. Но шеф положил сюда бумаги с указаниями, что делать и... Она не договорила, потому что Драко резко встал из-за стола, подхватывая плащ с вешалки. Закрывая дверь, он бросил: — Обсудим это завтра. Теплая вода нежно окутывала тело, согревала его. Казалось, что она даже забирает усталость и напряжение за целый день. Она лежала в джакузи, наполненном пеной, которая пахла спелыми вишнями — аромат стоял на всю комнату. За окном шел тихий дождь, барабаня по крыше, и девушка вспомнила, как боялась его еще, казалось, вчера. А сейчас она спокойно нежилась в приятной воде, слушая телевизор. Шеф четко указал на то, что ей нужно учить французский — хотя бы на легком уровне. Видимо, поэтому у них в доме были почти все каналы французские. Вообще, когда Гермиона была в обычной школе, она изучала там этот язык и знала его довольно не плохо, однако забыла за годы, что провела в Хогвартсе. Но, надеялась она, наверстать упущенное получится. Какая-то миловидная девушка из сериала спорила со своим парнем, кто из них красивее. Шоу, конечно, для идиотов, но выражения там были легкие и простые — как раз то, что нужно. Девушка нежилась в воде, положив голову на мягкую подставку, и пыталась вникнуть в их диалог. Если бы у нее остались хоть какие-то силы, то, быть может, она бы поразмышляла о сегодняшнем дне, о Безликом и, конечно же, о Драко с его выходками. Но это было так тяжело сейчас, что она даже раздумывала над тем, не уснет ли она под однотонный сериал в теплой воде. Так и случилось. Примерно через десять минут Гермиона дремала в джакузи, закинув голову назад — хорошо, что подставка полностью обхватывала шею и не давала человеку съехать вниз, тем самым, захлебываясь в воде. Однако стук, который был громче дождя, разбудил сонную девушку. Она нехотя вылезла оттуда, укутываясь в полотенце. Кто мог стучать? У Драко ключи есть, а никого из этого района они не знали. Но, подойдя к окну, она увидела промокшую сову, которая держала письмо в клюве. Открыв его, девушка улыбнулась животному и, поблагодарив, забрала послание. Было оно от шефа, причем написано весьма неаккуратно — слова клонились в разные стороны, выходили за строчки. Видимо, он спешил. «Гермиона, у меня срочная информация. Мне рассказали об этом всего час назад, и я немедля написал тебе об этом! Дело в том, что тело Мартина Маркинсона пропало. Случилось это еще вчера в районе восьми вечера. Куда оно делось неизвестно. Этим делом занимается Питер и Марк. Но это катастрофа, Грейнджер!» На этом письмо кончалось. Девушка коснулась пальцем часов, чтобы оповестить об этом Драко, который еще не вернулся, но, конечно же, ужасный звук разразился по всему дому. Выйдя на кухню, она увидела вторую пару, брошенную на столе.