Merry Xmas

      Всеобщее шуршание и гомон оплели сетью наш дом, добавляя атмосфере ещё большую праздничность и веселье. Главная прелесть каждой зимы — Рождество, особенно если оно проходит в кругу самых близких людей, многих из которых ты встречал последний раз очень давно, но теперь появился шанс увидеться снова. В доме сразу воцаряется тепло и уют, а внутри нас бушуют любовь, счастье и нетерпение. Волшебство, которым буквально пропитан воздух, наполнило весь дом, не оставляя нам шансов в него не окунуться.       Инициатором этого был, конечно же, Пит. Он так хотел провести этот праздник в кругу наших друзей, которые уже стали нам настолько родными, что я и подумать не могла о том, чтобы отказать. Это произошло также спонтанно, как и появление их всех в нашем доме — было очень неожиданно застать их под дверь одним ранним зимним утром, за несколько дней до Рождества.       — Хеймитч, осторожнее, я же сейчас упаду!       Эффи совсем уж по-доброму хихикает, когда Хеймитч поднимает свои ладони повыше её коленей. Убежденная в том, что он делает это специально, она не пытается остановить руки мужчины, думая, что хоть немного приличия есть в его голове. И он останавливается — мы хотя и знаем всю подноготную этих людей, но в такие подробности нас посвящать не стоит. Безусловно, наблюдать за этим действительно весело, они будто стали на пару десятков лет моложе.       Мы усердно украшали комнаты, готовясь к столь важному празднику, который, наконец-то, проведём в мирной обстановке праздника. Повсюду развешаны гирлянды, наклеены разные украшения, а некоторые даже вырезаны самолично маленьким сыном Энни — Мозесом. Малыш умело орудовал ножницам, и мы, хотя и внимательно следили за ним, не боялись, что он может пораниться. Рядом с мальчиком сидел Пит, показывая, как правильно сделать то или другое. «Сначала влево… А теперь вправо… Вот так, молодец. Нет, нет, дорогой, не дорезай до края…», — только и слышали мы, когда Пит показывал Мозесу, как вырезать фигурку из блестящей бумаги.       — Что, безмозглая, ещё не решилась завести маленького? — Джоанна с грохотом поставила салатницу на стол, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. — Так и будешь пялиться на малыша Энни? Слишком много внимания для мальчика.       Разразившись смехом, она продолжала нарезать овощи и двигаться в такт музыке, словно и не ждала моего ответа, а я не хотела его давать. Сегодня слишком особенный день, чтобы думать о том, что нам чего-то не хватает в этой жизни.       Дверь в парадной распахивается и впускает внутрь морозный вечерний воздух, чуть заглушая праздничную музыку. Мозес начинает звонить в колокольчики, которые прежде стояли на каминной полке, пытаясь попасть в такт мелодии. В прихожей переодеваются, а потом в проходе появляется Делли, пряча за собой мешок с подарками для малыша Мозеса. И, пока мальчик отвлечен от происходящего, Делли проскальзывает к небольшой комнатке чуть поодаль дивана и быстро прячет там заветный мешок, намереваясь позже разложить маленькие подарки по носкам**, а большие коробки, упакованные в праздничную бумагу, положить под рождественскую елку.       — Эффи, черт бы тебя побрал! Сколько можно перевязывать этот бант? С меня хватит! — под наши совместные смешки Хеймитч садится в кресло, сжимая в ладони сверкающий шар. — Придумала! Держать её несколько часов назад, чтобы она этот бант завязывала? Да никогда в жизни, — продолжал бурчать старый ментор, пока к нему не подошёл Мозес.       С Питом мальчику уже наскучило — этот ребёнок не может долго заниматься одним делом, ему нужно все и сразу, а у дядюшки Хеймитча такой красивый шар в руке.       — Тебе чего? Тоже решил свести меня с ума, как эта женщина?       — Будь с ним поласковее, старый пропойца! — вдруг говорю я, внимательно глядя в глаза мужчины. — Малышу просто понравился твой шар, не будь таким злым! Мозес милый, идём со мной, я покажу тебе, где ещё есть такие же блестящие шары, — я вытираю ладони о фартук и прохожу в гостиную, ближе к малышу, протягивая ему свою ладонь.       — Я хочу этот! — настаивает он и тянет свои маленькие ладошки к руке Хеймитча.       — Хеймитч, отдай же ему шар, — тихонько произносит Энни, поднимая мальчика на руки, когда тот все же получат желаемое. — Спасибо. Мы должны быть добры, ты ведь помнишь? — она слегка улыбается поглаживая слегка вьющиеся рыжие волосы Мозеса.       — Забудешь тут с вами! — старик невесело усмехается, а потом обращает свой взор к мальчику. — Нравится?       — Красивый, блестящий! Снежинки, — восхищённой шепчет мальчик, крутя в своих руках шар. — Мама, смотри, тут Санта! Смотри, смотри, — и даже Хеймитч не сдерживает улыбки, когда видит, с каким энтузиазмом и радостью малыш восклицает, что на шаре есть Санта.       Эффи, продолжая наряжать ёлку, теперь просит Пита её придержать, а он и не отказывается, зная, что эта женщина сведёт с ума, и лучше выполнить все её требования. С ней возможно сладить, но если она настроена серьезно, как сейчас, то лучше не спорить.       Я снова возвращаюсь на кухню, забирая со стола уже готовые блюда и выставляя их в гостиной на общий праздничный стол. В этот раз у нас много еды, и голодными мы точно не останемся.       А ведь последний раз, когда я праздновала Рождество — это было ещё с семьёй, когда на столе были лишь несколько небольших кексов, подаренных мистером Мелларком за очередную подстреленную белку, и совсем немного мяса индейки, которое было добавлено в безвкусный бульон. Тогда это был праздник, и Примроуз была безгранично счастлива, когда я показала ей тот кулёк с кексами, от которых в последствии отказалась, чтобы ей досталось побольше.       Сейчас же я смотрю на это стол и понимаю, что чувствую лишь гордость за все нами совершенное несколькими годами ранее. Все на нем выглядит поистине аппетитным и манящим, а особенно приятен запах — истинный запах Рождества. И хотя у нас блюда далеко не такие же шикарные, как в бывшем Капитолии, мы все довольны — в душе я уповаю на все происходящее и знаю, Прим рада видеть нас наконец-то счастливыми. Нам слишком со многим пришлось расстаться, и мы хоть немного заслужили положенного счастья. И Финник думал точно также — мы все заслуживаем счастья и любви, мы заслуживаем больше не быть одинокими, мы заслуживаем делить всю свою внутреннюю боль с другими, а они — с нами. Нам нужны поддержка и взаимопонимание. И сегодня тот самый день, когда мы собрались все вместе, чтобы просто побыть рядом и ненадолго подумать о чем-то светлом, чем-то радостном, чтобы продолжать жить дальше.       — Китнисс, ты в порядке? — Пит оказывается рядом со мной так неожиданно, что, даже опираясь о спинку стула, я не смогла не покачнуться, но все же удержала равновесие.       — Да, да, — улыбаюсь я, как нас отвлекает весёлый крик Тома и Делли:       — Пойдёмте к нам! Мы уже все в сборе!       И мы идём, садимся за общий стол, где все так оживлённо разговаривают, особенно Джоанна и Делли. За окном идёт снег, медленно опускаясь на землю, в доме нас согревает камин — языки пламени охватывают поленья все сильнее, а треск становится более слышимым. Лёгкая ненавязчивая мелодия играет на фоне всего волшебства вокруг — и все постепенно замолкают, наслаждаясь этой спокойной праздничной обстановкой. И даже Мозес ведёт себя очень тихо, сидя возле елки и разглядывая игрушки на ней, так старательно подобранные и помешанные Эффи.       — Мои дорогие, как же давно я мечтала, чтобы все было именно так, — глаза Эффи слезятся, когда она смотрит на все окружение и на всех нас, но она продолжает улыбаться.       — Спасибо, что вы все ещё остаётесь с нами. Нам всем нужно быть друг с другом. И мы бесконечно благодарны вам, что вы не забываете этого, — Пит встаёт со своего стула, держа мою руку в своей руке и с нескрываемым чувством удовлетворения рассматривая всех собравшихся. — Хеймитч, я хочу пожелать тебе перестать быть одиноким. Ты больше неодинокий, веди себя соответствующе, — он лукаво прикуривает глаза, посматривая на старика, а потом переводит взгляд чуть правее. — Энни, мы всегда будем помогать тебе, а ты не бойся просить у нас помощи. Я обещаю тебе, что Мозес будет самым счастливым ребёнком, как и мечтал о том Финник, — девушка понимающе склоняет голову к своему сыну, по-прежнему сядещему под ёлкой, словно он сам маленький подарок — так оно и есть. — Том, Делли, у вас все ещё впереди, вы будете счастливы, — Пит уверенно говорит, чуть сильнее сжимая мою ладонь, — Джоанна, тебе понадобятся железные нервы, чтобы справиться с будущим ребёнком, но все получится. Эффи, просто спасибо, помни, что и ты не одинока — теперь не одинока, — парень чуть кивает в сторону Хеймитча, заставляя Энни залится краской, а Джоанну, снова усмехнуться. — Китнисс, моя милая Китнисс, не закрывайся от мира и от самой себя. Мы нуждаемся друг в друге, — шепчет он, касаясь губами моей щеки.       — Я люблю тебя, — также тихо шепчу я, когда вокруг снова поднимается шумиха, — с Рождеством, Пит.       И, когда наши губы наконец находят друг друга, уже никто не обращает на нас внимания, все заняты лишь собственными беседами. Мы с Питом сидим в объятиях друг друга, наслаждаясь этой близостью до самой ночи, открываясь только тогда, когда нам предлагают попробовать то или иное блюдо. В доме до сих пор слышаться звуки старой рождественской музыки. И в это время я слышу, что Мозесу удаётся достать колокольчик — точнее уронить его на пол, а потом поднять.       — Спасибо за приглашение, — весело щебечет Делли и по-доброму говорит Том, обнимая нас, как и положено на Рождество.       — Счастливого Рождества, — довольно поздно произношу я, но все лишь улыбаются мне, ведь я до сих пор немногословна в отличие от Пита.       И когда за окном уже наступает утро, а все выходят из своих комнат после недолгого сна, то первым делом мы замечаем малыша Мозеса, который радостно распаковывает подарки вместе со своей матерью, и улыбаемся. Делли все-таки успела сделать сюрприз Мозесу, и теперь маленький мальчик вновь переноситься в сказку, представляя как Санта Клаус в сопровождении своих помощников и неизменных девяти оленей добрался до нашего далекого Дистрикта, чтобы осчастливить мальчика. И мы не будем его переубеждать, ведь сами начинаем верить, что так оно и было.