Вечность

Немного страшно подходить к таким знакомым местам, но Кларк старается держаться. Если она прямо сейчас выстоит, выдержит встречу с Беллами, то останется здесь. А если нет — что ж, ей не впервой убегать, пытаясь спрятаться от назойливого прошлого… Идет сильный дождь, когда они подходят к воротам. По дороге Кларк узнала много нового: Октавия и Линкольн официально поженились четыре года назад, участвовали в нескольких битвах вместе с другими Кланами, и только год назад осели и решили завести ребенка. И вот сейчас, кажется, пришло время… Ворота открываются, и Кларк на секунду замирает, пораженно разглядывая бывший дом. Теперь здесь стоят маленькие аккуратные домики, уютная небольшая площадь в центре. И дождь, льет дождь. Людей почти не видно, и Кларк просит Монти и Кайла присмотреть за Амирой, пока она и Рэйвен бегут по направлению к одному из домов. Как только дверь открывается, Кларк сразу же слышит характерный для роженицы стон. Это громадный труд и великое дело — дать жизнь ребенку, который через боль и страдания приходит в этот мир. — Ты привела Эбби? Беллами. Отчаяние и дикое волнение в его голосе, таком родном и знакомом голосе. На секунду ей хочется плакать и эмоции, любовь и надежда захлестывают, приказывая просто бросится к нему и не отпускать никогда… Но этого не будет. Не судьба, так ведь сказала себе Кларк? Не судьба им быть вместе и любить друг друга, они оба опоздали… — Я привела ее, — Рэйвен отходит в сторону и теперь Кларк может отчетливо видеть людей в комнате. Но она никого не видит, кроме темно-карих глаз, таких теплых и знакомых, которые с потрясением уставились на нее. На девушку, которую они похоронили несколько лет назад. Беллами чуть приоткрывает рот, глядя на нее и не зная, что сказать. Нечеловеческим усилием воли Кларк переводит взгляд на Октавию, которая корчится на кровати и крепко держит Линкольна за руку. — Кларк? — кричит Октавия, увидев ее, — серьезно? Ты решила восстать из мертвых именно сейчас? Она опять стонет, а потом кричит. — Все уйдите отсюда, — резко командует Кларк, оглянувшись на Беллами, Рэйвен и Линкольна, — приведите мне Монти, вскипятите воды и принесите ткань. Дело не очень хорошо, Кларк мгновенно видит, что не так. У ребенка ножное предлежание, и вместо того, чтобы начать выходить головкой вперед, он повернут в сторону выхода ногами. Если Кларк не перевернет его в утробе матери, то Октавия умрет. Через пять минут она выходит в соседнюю комнату, где видит ужасно нервничающих Беллами и Линкольна. — Ты можешь ее спасти? — мольба звучит в голосе Беллами, когда они смотрят друг на друга. Сейчас не время для всего этого. — Линкольн, — твердо начинает она, переводя на того взор, — мне нужно знать. Ситуация сложная. И если будет выбор, кого я должна спасать в первую очередь? Октавию или ребенка? — Октавию, — мгновенно говорит он, — я не могу ее потерять. — Хорошо, — говорит Кларк, а потом идет обратно. Монти принес ей самогон, он обливает им руки, и Кларк глубоко дышит, настраиваясь на рабочий лад. — Чертов ребенок! — кричит Октавия, — чертов Линкольн, это он захотел ребенка! Кларк подходит вперед и опять глубоко вздыхает. Нужно начинать. Только через четыре часа все, наконец-то заканчивается, и Кларк держит на руках здорового и крепкого мальчика. Роды были тяжелыми, ей удалось перевернуть ребенка в правильное положение только с третьего раза. И вот сейчас она отдает мальчика Монти, чтобы тот его немного обтер, а сама заканчивает с Октавией. Через минуту в помещение врывается Линкольн, который уже чуть не сошел с ума, когда перестал слышать крики своей жены. И теперь счастливые родители устроились втроем с новорожденным сыном. Кларк и Монти тихо выходят за дверь. У нее дрожат ноги, и она просто падает на скамейку у стены. Ее руки опять в крови, но в этот раз почему-то, это ее совсем не беспокоит. Ибо она только что помогла новой жизни войти в этот мир. Искупление всех ее грехов. Внезапно она понимает, что они с Беллами здесь находятся совершенно одни. Монти пошел рассказывать всем радостную новость, и теперь в помещении только она и Беллами. Он садится рядом и какое-то время они молчат. Кларк изо всех сил прислушивается к себе и своим чувствам и понимает, что страх полностью исчез. Она совершенно спокойна, когда сидит рядом с ним и просто благодарит судьбу, что они до сих пор живы и относительно счастливы. Она больше не боится. И ей больше не больно. — С Октавией все будет хорошо, — просто начинает она, — она сильная и здоровая, быстро встанет на ноги. Ты стал дядей, поздравляю. — Спасибо. Я так волновался за нее. Серьезно? После того, как она только что буквально восстала из мертвых, они будут сидеть здесь и говорить обо всем этом? Будничным и домашним тоном? — Значит, ты жива? — начинает он подбираться ближе к теме. — Да. Меня обокрали, украли часы, поэтому все и посчитали меня мертвой. Когда узнала об этом, то решила вернуться и побыть немного с матерью. — То есть ты не вернешься к своим людям? — его голос такой глубокий, спокойный и мягкий. И теперь Кларк любит его еще сильнее за то спокойствие, силу и эмоции, которые он дает. За то, что говорит с ней как раньше — просто и спокойно. За то, что не отвернулся с презрением. Спасибо хотя бы за это. — Я пока еще думаю над этим вопросом. Мне нужно где-то помыть руки и может, можно найти мне чистую одежду? Кто-нибудь сможет провести меня обратно в лагерь Джаха? — Ну уж нет, — в голосе Беллами звучат приказные нотки, — ты останешься ночевать здесь, на улице слишком сильная буря. Он ведет ее к себе в домик? Когда Кларк открывает дверь, то первым делом видит мирно спящую Амиру на небольшой кровати в углу. Она мгновенно бросается к дочери, очень удивленная, ибо та отказывается засыпать без матери, сидящей рядом у кровати. — Я привел ее сюда, — чуть смущенно говорит Беллами, — решил, что ей лучше спать. Рэйвен мне кратко все рассказала. Кларк опять смотрит на того и вдруг думает, что ему уже около тридцати лет. Он стал настоящим мужчиной, таким сильным, стойким и справедливым. В уголках глаз уже залегли первые морщинки, а на лице — усталость и непонятная рассеянность. Он не выглядит слишком счастливым. И не похоже, чтобы он жил здесь с женщиной, обстановка жилища явно говорит о том, что Беллами живет один. Он несчастен, вдруг приходит в голову Кларк. И поэтому она тоже теперь несчастна. Потом осознает, что просто стоит и все это время и глупо смотрит прямо на его лицо. — Где я могу расположиться? — скованно спрашивает она. — Я… хм, — бормочет он, — на кровати с девочкой? А я лягу на пол. Так будет удобно для всех? Хорошо? — Хорошо. А как насчет одежды? — Сейчас принесу что-нибудь, — неловко отвечает он и выходит. Кларк только сейчас осознает, как сильно она дрожит. Адреналин начинает выходить, осознание произошедшего захлестывает с головы до ног. Она здесь, у Челнока, там, где все когда-то и началось, там, где она впервые и увидела Беллами у дверей. Нужно постараться как можно скорее избавиться от всех этих дурацких воспоминаний. Беллами возвращается быстро. Кларк скованно благодарит за чистую одежду, ждет, пока он выйдет, переодевается, а потом ложится спать. Целует Амиру в лоб и мгновенно отключается. ---------------------------------------------------- Жизнь продолжается, и Кларк начинает думать, что ей интересно ждать того, что принесет завтрашний день. И даже начинает строить небольшие планы на некоторое время вперед. Вместе с жителями лагеря Джаха они убирают памятную табличку с ее именем (все-таки немного жутко видеть имя «Кларк Гриффин» на небольшом деревянном надгробии), Кларк начинает ходить сюда, на местное кладбище, к могиле Финна. Она приводит сюда Амиру и рассказывает той историю о храбром юноше, который принес себя в жертву ради очень важного дела. Правда, подробностей той ужасной истории не сообщает. Они посадили на могиле цветы, красивые белые цветы и теперь становится еще чуть легче. Кларк узнает, что часть людей живет на Маунт-Уэзер и контролирует окрестности. Там есть технологии, которые Небесные люди используют во благо, а с Землянами у них прочное перемирие и сотрудничество в разных сферах — от питания до лечения тяжелобольных раненых. Она не может заставить себя пойти в сторону горы и благоразумно живет в долине. В один прекрасный день начинает рисовать. С той самой горы приносят разные вещи и среди них есть бумага и карандаши. Кларк рисует всех, кого она потеряла — отец, Финн, Уэллс, Шарлотта, Майя… Список очень большой, но впереди куча времени. Кларк исполнилось двадцать четыре года в один день. Теперь она женщина, женщина, которая столько всего пережила за шесть лет на этой Земле. Столько всего потеряла, но продолжает жить дальше и делать хорошие вещи. Амира привыкла к новому краю, привыкла к холоду, к холодной воде местных озер вместо теплого моря и горячего песка. Девочка ужасно любознательна и ее обожают все без исключения Небесные люди. Особенно Беллами. Он стал приходить очень часто в последнее время. Люди постоянно прогуливаются между двумя лагерями, а Беллами, как лидер Небесных людей (а это до сих пор именно он, Кейн управляет лагерем Джаха, но на всех переговорах с Землянами их народ представляет именно Беллами), постоянно приходит сюда, и они общаются. Общаются? Серьезно? Сначала он как-то зашел к ним, чтобы подарить ее дочери небольшую расческу из дерева, которую сам сделал. — Она пожаловалась, что после косичек у нее на голове некрасивые пучки, — чуть смущенно говорит он Кларк, — и я вот тут решил сделать ей небольшой подарок. Девочка обнимает дядю Бемави, как она его называет, а потом заставляет того расчесать ей волосы. Кларк дико пугается этой картины, и находит предлог уйти из дома, чтобы не видеть этого. Чтобы не привыкнуть к этому. Нет никаких надежд на то, что они простят друг друга, что старые чувства у него остались. Да, они с Онтари не прожили долго, но они любили друг друга, и, возможно, у них были свои причины для расставания. Но это не значит, что Беллами любит ее сейчас, или что-то в этом роде. Кларк запрещает себе даже мечтать о таком развитии событий, постоянно держась на расстоянии. Они иногда разговаривают, обсуждают разные вещи, да и сам он не задает никаких личных вопросов о том, где она была и что делала. Правда, говорит, что ребята из Сотни немного обижены тем, что она решила жить в лагере Джаха, а не вернулась к Челноку. Но Кларк даже и не помышляет, чтобы вернуться туда, с нее достаточно и жизни здесь, это точно. Но со временем его визиты становятся все чаще и носят все более определенный характер. Он приходит к ней и к Амире. Иногда один, иногда с Октавией, которая очень быстро оправилась от тяжелых родов. И теперь их сын растет очень быстро, показывая всем остальным, как быстротечно время в этом мире. Беллами приносит разные вещи, игрушки для Амиры, иногда просто приходит и они разговаривают. Иногда смотрит на нее непонятным взглядом и Кларк вынуждена отворачиваться, чтобы не думать о том, что хочет сделать. Желание бросится к нему и поцеловать становится все сильнее, желание почувствовать себя в его объятиях все настойчивее преследует ее. Она иногда начинает размышлять, а потом одергивает себя, запрещая строить глупые планы и делать поспешные выводы… Почему он до сих пор один? Любая девушка была бы счастлива стать его женой и подарить детей. Но он не женат, а про Онтари вообще никогда не говорит. Неужели та разбила ему сердце, как и сама Кларк когда-то? Беллами и так достаточно страдал всю свою жизнь, и теперь и на чертовой Земле он несчастен… А потом наступает зима. Кларк старается одеваться как можно теплее, но за годы жизни в теплом климате совсем отвыкла от такого холода. И в один прекрасный день, когда она в качестве врача пришла к Челноку, чтобы проверить кое-кого из ребят, болезнь свалила ее с ног. С самого утра она чувствовала головную боль, усталость, слабость и странное ощущение в горле. Но они с Амирой отправилась в лагерь Беллами, как и было запланировано. По дороге стало хуже, к тому же дул пронзительный ледяной ветер, и Кларк начала сильно кашлять. И когда они пришли в лагерь, то Кларк рухнула прямо посреди площади, успев услышать свое имя из уст Беллами, зовущего ее. Она очнулась в удобной и большой кровати. Рядом сидит мать, вытирая пот с ее лба. Как выяснилось, это была сильная простуда, чудом не перешедшая в воспаление легких. Кларк упала в обморок, а потом еще сутки провалялась в лихорадке, постоянно стеная и кашляя. — Ты напугала нас всех до смерти, Кларк, — с облегчением говорит Эбби, — Беллами ушел укладывать Амиру спать. Я сказала Монти, что нужно давать тебе для выздоровления, но прямо сейчас я отправлюсь домой — там тоже много больных. — Конечно, я в порядке. А где я? - В доме Беллами. Пойду, позову его, — мать целует ее на прощание в лоб и уходит. У него дома. Будто бы мало ей глупых мыслей в последнее время… Он приходит через несколько минут и улыбка появляется на таком уставшем лице. — Посмотрите-ка, кто очнулся, — весело говорит он, садясь на то самое место, где сидела Эбби, — как ты себя чувствуешь? Затем протягивает руку и сжимает ее ладонь своей ладонью. В первую секунду Кларк замирает, а потом резко выдергивает ту, прижав руку к груди. Что он делает вообще? — Я… — на его лице выражение полного разочарования и боли. Месяцами он ждал, что Кларк подпустит его ближе к себе, но видимо, все-таки ошибался. Она больше не любит его, да и с чего бы? Он сделал свой выбор несколько лет назад, она приняла его и ушла, — прости. Я просто хотел поговорить с тобой. Кларк пытается сесть, ничего не отвечая. Он помогает ей сделать это и теперь их глаза примерно на одном уровне. — Что ты вообще делаешь? — шепотом спрашивает она, — зачем ходишь ко мне? Зачем заставил мою дочь привязаться к тебе? И принес меня в свой дом? Зачем? — голос немного срывается, и она старается не заплакать. — Потому что я люблю тебя. Беллами говорит это тихо, спокойно и ясно, так что сразу становится понятно, что это чистая правда. Кларк думает, что ослышалась и просто молчит, не в силах что-либо ответить. — Нет, это не так, — наконец-то выдавливает она, — ты сказал мне тогда… — Да, я сказал, — тихо перебивает он ее, — но это было… Не то. Я… устал тебя ждать, а потом появилась Онтари, и мы думали, что можем быть счастливы вместе. Я любил ее по-своему, но совсем не так, как тебя. Через какое-то время мы поняли, что это не сработало, и она ушла в Полис. А спустя несколько месяцев мы нашли твое тело. Тело! Принесли твои вещи и сказали, что ты мертва! Ты хоть представляешь, что мы здесь пережили? Я хотел убить себя, когда тебя похоронили! Слезы градом катятся у нее из глаз, и Кларк тянет его к себе, задыхаясь от рыданий. Секунда — и он обнимает дрожащее тело в ответ, держа в своих объятиях, и вдыхая запах, такой родной и знакомый. Страшно подумать или представить, что он мог бы быть мертв, а она бы этого не знала. Или бы пришла сюда сейчас, а он… Эти мысли заставляют еще сильнее вцепиться в него и уткнуться лицом в шею, часто дыша. — А потом я просто жил, — медленно начинает он, гладя ее по волосам, по плечам, по спине, — заботился о своих людях и своей сестре. Много времени прошло, но я продолжал любить тебя, даже если ты и умерла. Винил себя за то, что позволил тебе опять уйти, что лишил нас счастливого будущего… И представь мое состояние, когда ты пришла! Ты жива и у нас есть шанс, Кларк. Она чуть отодвигается, и он берет ее лицо в свои ладони, рассматривая такие знакомые черты лица. — Ну же, Кларк, скажи мне, ты… — Конечно, я люблю тебя, — выдыхает она, — я думала, что ты больше ничего не чувствуешь ко мне, поэтому и не делала никаких шагов. — А я думал, что ты меня давно разлюбила. Кларк вздыхает и опять возвращается в его объятия с огромным облегчением. — Мы идиоты, — только и может вымолвить она, вдыхая такой как можно глубже мужской и самый приятный запах в мире. — Ты знаешь, что мы еще ни разу не целовались? — через некоторое время продолжает Кларк, с небольшой усмешкой. Да, на самом деле это дико и ужасно странно, потому что их история тянется много лет и включает в себя столько драмы, страданий и слез. А они еще даже ни разу не поцеловались по-настоящему. — Ложись, я сейчас принесу тебе что-нибудь поесть, — Беллами медленно целует Кларк в лоб, и его взгляд задерживается на ее губах, — у нас еще будет куча времени для всего этого. Ей становится лучше буквально на следующий день. Это была первая ночь, когда они спали вместе. Амира осталась у Рэйвен и Кайла, а Беллами забрался под одеяло рядом с ней и они просто лежали, не разговаривая и пытаясь принять для себя новую реальность. Реальность, о которой оба так долго мечтали все эти годы, и которая была недостижима. Кларк никогда бы не вернулась обратно, если бы не война в бывшем доме, Беллами бы так и продолжал считать ее мертвой, и так бы прошли их жизни, в бесконечной тоске и сожалениях. А сейчас у них действительно есть шанс, шанс начать новую жизнь, шанс исправить все ошибки и построить будущее, о котором они и мечтали когда-то. Они впервые целуются только спустя пару дней, когда Кларк окончательно выздоравливает. Утром все трое завтракают, потом Кларк собирается пойти в больницу вместе с дочерью. Она прощается с Беллами, он наклоняется и целует ее. Это лучшее, то случалось с ней за всю ее жизнь. Ощущение мягких и теплых губ, ощущение его объятий и рук, прижимающих ее как можно крепче… И она отвечает, позабыв обо всем на свете, даже о том, что Амира только что вернулась из соседней комнаты и теперь наблюдает за ними с чуть приоткрытым ротиком. — Мама, почему ты целуешь дядю Бемави? — нарушает она их идиллию. Кларк отрывается от него и чуть краснеет, пытаясь подобрать нужные слова. — Потому что твоя мама любит меня, — Беллами говорит это слишком довольным и самоуверенным тоном, и Кларк чувствует, что хочет его стукнуть за такое самодовольство. Вечером они укладывают девочку спать, а сами отправляются в соседнюю комнату, в которой стоит его большая кровать. — Ты же останешься здесь? — негромко спрашивает он, когда оба уже улеглись в кровать и теперь завернуты в объятиях друг друга. — Я бы хотела. Если ты хочешь… — Я хочу, — твердо говорит он, — хватит уже бегать друг от друга. Потом Кларк может чувствовать его дыхание на своем лице и встречается взглядом с мягкими карими глазами. Не сговариваясь, оба двигаются чуть вперед и их рты встречаются в поцелуе, отчаянном и жадном. Барьеры падают, когда они лихорадочно и отчаянно целуются. Руки Беллами немного дрожат, когда он обвивает девушку за талию и чуть наваливается, продолжая жадно и хаотично целовать. И она отвечает, пылко и страстно, молодое тело истосковалось по такой желанной ласке и теплу. Кларк тяжело дышит, когда запускает свои руки под его футболку и проводит ими по спине мужчины, ее мужчины… И чувствует его поцелуи, горячие и влажные поцелуи на шее, заставляющие еще больше задыхаться от эмоций и ощущений. Кларк начинает стаскивать с него футболку и ловит взгляд его глаз, в которых есть только безграничное обожание и нежность. — Нужно быть тихими, — стонет она в его рот, ощущая при этом, как его руки снимают ее рубашку и ласкают грудь, — там Амира… — Да, принцесса, — только и бормочет он в ответ, продолжая лихорадочно раздевать ее. Ощущение его голого тела, которое чуть придавливает ее собственное обнаженное тело к постели — бесценно. Ощущение его ласки, движений рук, пальцев, губ и рта… Беллами глубоко целует ее, а потом его рот опускается к груди, начинает целовать ту и посасывать соски. Кларк изо всех сил сжимает зубы, чтобы не застонать во весь голос, а только держится дрожащими пальцами за широкие мужские плечи. Он так умело и быстро ласкает ее, проводя одной рукой по животу, затем ниже… Пока не добирается до влагалища и начинает медленно потирать между ног пальцами. В этот раз Кларк не может сдержаться и стонет, стараясь зажать рот. Беллами только сильнее раздвигает ее ноги и начинает медленно опускать свои пальцы во влажное тепло, лаская ее так сладко, как только может. Это первый секс Кларк с того раза с Финном, поэтому ей понадобилось совсем немного времени, чтобы потеряться в волнах бесконечного удовольствия, когда Беллами продолжает ласкать ее рукой. — Хорошо? — выдыхает он, когда она чуть приоткрывает глаза и ловит его взгляд. — Да. Теперь иди сюда. Беллами слушается и идет. Задыхаясь от возбуждения и страсти, медленно входит в нее, чувствуя, как разум почти полностью отключается. Это Кларк, его Кларк, о которой он так долго мечтал, и которая теперь лежит под ним, стонет в объятиях и гладит по спине своими маленькими ладошками. Беллами ненадолго замирает, а потом начинает двигаться, стараясь подарить ей как можно больше удовольствия. Оба дрожат и пытаются быть тихими, но получается плохо, потому что невозможно контролировать эмоции, сжигающие обоих сейчас, когда Беллами и Кларк стали единым целым. Она кричит ему в плечо, когда они одновременно достигают своего пика, а потом проваливаются в бездну наслаждения и близости, не в силах что-либо вымолвить. Некоторое время лежат так, не размыкая объятий и постоянно прижимаясь еще крепче друг к другу, будто бы боясь, что все это исчезнет, или кто-то проснется и поймет, что это был сон. Чуть позже долго разговаривают шепотом в темноте, начиная делиться своими тайнами, страхами и надеждами. И засыпают только на рассвете. ------------------------------------ Этим утром Амира просыпается очень рано. Девочка самостоятельно одевается, а потом решает заглянуть в комнату к маме. Чуть приоткрыв дверь, она видит маму и дядю Бемави, крепко спящих в одной кровати и лежащих очень близко друг к другу. Сосредоточенно наморщив лобик, девочка выходит из дома и направляется к тете Рэйвен. Рэйвен, Харпер, Октавия и Монти сидят в теплом доме и по очереди играют с сыном Октавии, которого назвали Пол. Амира обнимает тетю Рэйвен и сразу же решает задать мучающий ее вопрос: — А зачем люди спят в одной кровати? Мама и дядя Бемави спят в одной кровати — это же неудобно? Девочка никак не может понять, почему все присутствующие в комнате вдруг весело рассмеялись. А потом тетя Рэйвен усадила Амиру на колени и ответила: — Малышка, ты даже не представляешь, насколько это удобно! Хочешь, мы расскажем тебе историю о Принцессе и ее Короле? Амира соглашается и следующий час слушает настоящую сказку, которая имеет счастливый конец. Все закончилось именно так, как и должно было.