мир

ты подходишь под всё на свете: под начало и под конец. сотни птиц улетают вместе, и одна остаётся здесь, потому что и тяжесть тела, и свинец глубоко в груди - ты познал и его запреты, и порой становился им. чёрт поймёшь, кем теперь остался, хоть гадай, вычисляй иль знай: ты любил, когда солнце гасло, и всегда же влюблялся в май, в белизну облаков-гигантов, покрывавших усталость дня. ты, как я, ненавидел мантры, ведь от боли была своя. будет глупо их дальше помнить: ветер с свистом унёс слова. и когда-то в зелёном поле отразится совиный плач, сосны рухнут земным покровом, под собой погребая свет. и ни ты, и ни я не вспомним ни один их глухой куплет, лишь обрывки давешних вето, переплёты скупой судьбы. я хотела вставать с рассветом, но кидаю в окно мольбы, становлюсь то ли кем-то большим, то ли просто набором слов. на листе выцветает прочерк, погребая порывы строк: ты подходишь под всё на свете, - взвешу слово - под сотни грамм. ты не просто холодный ветер, ты бушующий ураган, я почти не спасаюсь бегством: укрываюсь под кроной ив. вряд ли мне здесь вообще есть место. вряд ли нужно искать то место, лишь бы просто не уходить.