Норьега.

      С чего бы начать? Ммм, даже не знаю...       Меня зовут Нейт Сумераги, я ученик старшей школы, одной из Лондонских гимназий. Ну с виду я обычный человек, да-да, зелёные глаза, тёмные и вечно прямые волосы, как говорит Андреас - мой старший брат, "Прямая волосяная шапка". Вечно хмурый, плохо улыбаюсь.       Сегодня одиннадцатое января 2016 года. Что я делаю перед школой? Лежу в больнице без левой руки и с разбитым лицо. Верхняя часть головы полностью перевязана бинтом. Эх... и угораздило меня попасть под машину... Да ещё и не под простую машину, а под машину террористов, которая должна была влететь в Тауэр и взорваться, но сбила меня и рванула... Тауэр спасен, но, а я... Врачи все время шепчут смотря на меня. Родители очень грустные и редко улыбаются заходя ко мне. И от всего этого мне не по себе, хоть я и не вижу их лиц и грусть, я чувствую и слышу все их чувства. Я вижу только тьму... Тьму и нечего более. Иногда я вспоминаю своё прошло и почему-то именно этот учебный год, именно этот. На душе обидно, врачи иногда говорят, что я уже не смогу видеть, а левую руку заменять протезом. Хочется плакать, но вместо слез из под бинта на глазах течёт только сукровица и иногда кровь. Плакать нельзя, каждая слеза обходится кровотечением из глаз. Не чувствую рук, обеих, вроде нет всего части левой руки, но я не могу шевелить обеими руками. Кормят меня какой-то смесью, как космонавта, ей Богу. Иногда мне затыкают рот какой-то заспиртованной тряпкой, что бы я не рыгал кровью. Лёгкие сильно повреждены и кровотечения изо рта уже не новшество. Чувства осязания и обоняния уже не те.       Сегодня должен прийти дядя Сильвер, он ради этого приехал в Лондон из Эдинбурга. Мама говорила, что его сыновья тоже придут. Интересно, что же я получу? Фрукты? Сок? Может тортик? Ага, конечно, я и рот открыть самостоятельно не могу, так что тортики и фрукты мне не светят. Я ж их съесть не смогу.       Итак, уже пол десятого утра, в больнице не так уж и шумно, вообще, я попал в тихое отделение, тут несколько таких же несчастных, что и я. Врачи спокойно осмотрели меня и опять дали поесть этой штуки. Она безвкусная и поэтому я не особо думал из чего она сделана. Медсестра говорила, что это какая-то белковая смесь с молоком. Ммм, по сути должно было быть вкусно, ладно вкус сейчас вообще не уместен.       Стук в дверь. Тихий и наглый голос врача. - К нему нельзя входить, его состояние не стабильно!       Дядя хочет чём-то возразить, но к врачу присоединяется медсестра. Началась сильная словесная перепалка. Врач возмущается действиям дяди и объясняет что-то про моё состояние. - Папа, придется прийти завтра, - спокойный, вечно сдержанный Леон сказал свое слово и резко замолчал, будто его нагло оборвали. - Или когда ему станет лучше. Я прав? - после минутного затишья Грей закончил фразу старшего брата и тихо пошел по коридору, своими действиями говоря "пойдем обратно".       Шаги и вслед за ними наглый голос врача, он все никак не уймется, вот же раздражительный мужик. Дядя ушел, а врач еще ругался минут десять, после чего в сопровождении двух медсестёр и по всей видимости хирурга зашел в мою палату. Аж страшно стало.       Я напрягся и мой испуг заметил нервозный невролог. Он с силой сжал перчатку и что-то взял со стола. - Господин Смайлес, пора вырезать кусок железа из его правой ноги. - Сейчас? - Сейчас. Вколите ему этого.       Прям в живот укололи огромный шприц, тело окутало холодом. Боже, такое чувство, что я умираю. Все внутри дрожит, снова кровь изо рта. Прям хочется вырваться из оков койки и забиться в дальний угол крича нечеловеческим голосом " Хватит! Не надо! Прикатите!!" - ЕЩЁ! - заорал невролог, - и заткните рот спиртовкой, как только вырубиться, перенесем в операционную и все сделаем. Надеюсь, он не будет держать на нас зла, каждая такая ужасная операция приблизит момент, когда он сможет снова встать на ноги.       Ещё один такой укол, больше уже не могу, сознание покидает меня. Я умираю? Нет, я не хочу! Но остальное не в моей власти. Через минуту я потерял создания и единственное, что я видел - своё прошлое.