Добро пожаловать в мир ужасов или инструкция по выживанию от Арианы Парк

- Добро пожаловать в город грехов, девочки, - сказал подъезжающий Купер. Я с восхищение уставилась на красную малышку, за сидением которой сидел наш с Сарой новый «друг». - Это «Шевроле импала» 1971 года, - не спрашивала, а утверждала я, всё ещё не веря своим глазам. Не машина, а мечта! Помнится, подобная была у Дина Винчестера из «Сверхъестественного», но это машина выглядела по – настоящему круто в сравнении с «Шевроле Импала» 1967 года. Про стоимость я вообще молчу, сказать, что она дорогая – ничего не сказать. - Я думал, вы девчонки любите только всякие платьишки и лаки для ногтей, а машины – это мужское дело, - сказал Купер, удивлённо уставившись на меня. Я скривила лицо. Не знаю, кого эта машина могла бы оставить равнодушным, но точно не меня, потому что в ней присутствовали все три критерия идеальной машины для меня: хорошая комплектация, возможность откидывать крышу и красный цвет, ну это потому что я всё-таки девушка. - Ты многого обо мне не знаешь, Куп, - хохотнув над тем, как я исковеркала имя Купера, я обошла и села впереди, Сара пристроилась сзади, витая в своих мыслях. - Как ты меня назвала!? – ой, кажется, кому-то не понравилось новое имечко. - Никак, никак, - отмахнулась я, глядя в окно. – И да, крышу обратно подними. Вряд ли нас сейчас нужно лишнее внимание со стороны полиции и агентов «Меркоф». - Я всё уладил, крошка, - усмехнулся Купер так, как будто гордился сам собой, я же лишь фыркнула. Подумаешь. И тут до меня дошло. Как у простого интерна может быть такая крутая тачка, если, конечно, он не взял её в прокат? Ещё это его «я всё уладил», кажется, у него значительно больше связей, чем я могла предполагать. - Ты кто такой? – ошарашено спросила я, уже представляя самые худшие варианты в своей голове. В моём положении никому нельзя доверять. В общем, не знаю, что Купер сказал тогда Саре в психиатрическом центре, пока я до них ползла по вентиляции, но девушка была совершенно спокойна, более того, она даже задремала на заднем сиденье, чуть откинувшись назад. Кажется, у неё небольшой стресс и она просто устала, потому что даже мне с моим-то характером было сложно пережить мини восстание, побег, потеряю близкого человека, а Сару предали собственные родители, продав её, как игрушку. Не могу даже представить, какого это, когда от тебя отказываются собственные родители, но Сара держится молодцом, всегда улыбается неприятностям в лицо и очень доверчивая, что мне лично не нравится. Нельзя доверять всем и каждому лишь потому, что тебе наговорили добреньких словечек. Иногда за маской хорошего человека скрывается такое, что сам дьявол может позавидовать, а впрочем, сейчас мы в его самом любимом месте, ведь не зря же Лас-Вегас называют городом грехов. - Я? – спросил Купер, вырывая меня из собственных мыслей. – Можешь считать, что я часть городской мафии, мой отец был владельцем многих казино, баров, спонсировал многие грязные вещи, подпольные драки, например. Или, допустим, перевезти наркотики через границу, хотя этим он старался не увлекаться. Потом отец умер, а я получил всё его дело в наследство. Мои глаза приняли форму монетки, а рот чуть приоткрылся. От услышанного у меня случился шок. - Но… Но… - я даже не могла обрести ясность ума после переваренной информации, что уж говорить про то, чтобы вымолвить хотя бы слово. Передо мной самый настоящий мафиози! Ха, да это же круто! – Зачем тебе было притворяться интерном? - «Меркоф» перешли мне дорогу, - усмехнулся Купер. – Когда на кону стоят большие деньги, приходится играть не по-честному. Короче, тебе лучше не заполнять свою прекрасную головку этой чушью. - Весело тебе живётся, - выдохнула я. – Подожди! Если ты весь такой супер крутой и опасный чувак, имеющий связи с мафией… - Поправка, - перебил меня мафиози. – Я и есть мафия в Лас-Вегасе, конечно, у меня имеются конкуренты, но вряд ли они останутся живы. - Не суть! Почему ты помог нам с Сарой? Ничего не бывает просто так. Я имею в виду, ты главарь мафии Лас-Вегаса просто так решил помочь двум девчонкам, попавшим в беду. Извини, но в этом слабо верится, как и в то, что ты современный рыцарь. - Знаешь, - отвел он. – Это даже обидно, - Купер улыбнулся. – Я не такой плохой, как ты думаешь. Несмотря на то, чем занимаюсь, я всё же иногда совершаю добрые дела. - Если мне сейчас заплатили миллион долларов, я бы не согласилась поверить тебе. Чему меня научила жизнь за двадцать один год, так это то, что «если хочешь что – то получить, нужно что – то отдать». - Почему ты думаешь, что я не могу просто помочь двум симпатичным девушкам, попавшим в беду. Тем более, я прекрасно знаю, кто такие «Меркоф», что они хотят и чем для них являлась ты, - ну, вот отлично! Теперь даже «Лас-Веговские» мафиози знают о том, кто я такая. С одном стороны мне это льстит, повышенное внимание со стороны, особенно мужчин, всегда доставляло мне удовольствие, но когда тобой заинтересован глава мафии, как-то не по себе становится. - Я знаю, почему ты такая, - неожиданно резко перевёл тему Купер. На его лице расплылась грустноватая улыбка. - Какая, такая? – нервно спросила я, стараясь не показывать своего страха. Надеюсь, это не то, о чём я подумала, потому что просветить в этом и его мне вовсе не хотелось. - Колючая, - казалось, он смаковал это слово, четко представляя мой образ в своей голове, но вот она я, сидела рядом с ним, даже руку протягивать не надо. Колючей меня ещё никто не называл, а вообще странно. – Сара рассказала мне кое-что, - сощурив глаза, я гневно уставилась на спящую подругу. Купер засмеялся, заметив мою реакцию. – Пока ты не напридумывала себе там, я скажу, а уже потом делай выводы. Ари, - у меня больно кольнуло в сердце, потому что привыкла к тому, что меня называют так только близкие, а слышать это от Купера было как-то странно. – Я читал твоё дело. Совершенно без понятия, что между вами было в «Маунт-Мэссив», но я прекрасно осведомлён о том, кто такая ты и кто такой мужчина, избранный тобой. Купер намеренно не назвал его фамилию. Почему? Всё же, пусть это останется для меня загадкой, но теперь и он знал о моей любви к Глускину, за что мне не было стыдно нисколечко, учитывая, что тот знает биографию моего бывшего «женишка». Да, наверное, он знает гораздо больше, чем я сама, потому что у него есть прошлое Глускина, а может у него есть и настоящее. До безумия, мне хотелось попросить Купера помочь узнать хоть что-то о Глускине, но это было бы ужасно глупо с моей стороны. Взять и попросить парня, которому я нравлюсь, узнать про мужчину, которого я люблю. Гениально, блин! Благо, мои мозги нашли и вернули, поэтому я теперь могла здраво мыслить. - Единственное, что мне сказала Сара, - продолжил Купер, после небольшой паузы. – То, что ты его сильно любишь, а уж то, что у меня нет шансов, я догадался сам, - и опять эта ехидная улыбка, скрывающая истинные чувства. Тяжело сглотнув ком в горле, я посмотрела на Купера, который увидев мой взгляд, тут же помрачнел и стал серьезным. Да, парнишка, на такие темы не шутят. - Я любила его, - медленно начала я, обдумывая каждое слово, которое я собиралась донести до Купера. – Поначалу казалось, что я схожу с ума, но в какой – то степени так и было. - Чтоб ты знала, Ариана, - мягко произнёс Купер. Таким я его ещё не видела, а уж Сара и не увидит. Минутки откровения. – Я не осуждаю тебя. - Спасибо, - шепотом произнесла я, потому что даже родной брат осудил меня, Лиза, Жасмин. Да, все вокруг! Кроме Сары и Купера. Казалось бы, такие незнакомые мне люди, а уже привыкла к ним. С Сарой я знакома чуть меньше месяца, а с Купером меньше недели. И всё же на этом, совместное изливание душ закончилось, я отвернулась к окну, наконец, уделяю своё внимание городу. Наверное, это мечта каждого американца – побыть в Лас-Вегасе хоть раз в жизни, а в идеале было бы неплохо заключить здесь брак. Так многие делают, когда приезжаю сюда, я же была здесь впервые. Сейчас днём город выглядел непримечательно, ничем не выделялся, кроме построек, конечно, потому что волей не волей, проезжая мимо отелей, бутафорских мини городков в городке, вон бруклинский мост, мини статуя свободы, Эйфелева башня, оглядываешься по сторонам с разинутым ртом. Вдоль простирается аллея с магазинчиками. Над городом возвышаются громадные отели: «Белладжио», «Стратосфера Лас-Вегас», отел «Париж» и многие другие. Правда, народец какой – то тухлый идёт, медленно шагая по улочкам, закрываясь от палящего солнца, и у многих в руках бутылка минералки или пиво. Ясно одно – у них похмелье и я им очень сочувствую, потому что собственно сама с этой проблемкой знакома. Нет, конечно, я так не пью, как пьют граждане города Лас-Вегас, потому что вечеринки – то каждую ночь, но всё же, если пью, то с отрывом, а на утро обычно стыдно бывает. В общем, Лас – Вегас – мечта алкоголика, а точнее меня. И почему «Меркоф» решили привезти меня именно в этот город? Неужели, подозревали, что смогут скрыть свои чёрные делишки среди ночной мафии, жестоких игр не на жизнь, а на смерть, со стоящими на кону огромными деньгами. Наверное, такими огромными, что я даже себе представить не могу. Если бы у «Меркоф» всё получилось бы, то рано или поздно, как это было с «Маунт-Мэссив» всё вышло бы из-под контроля. Бедные «Лас-Веговцы» не пережили бы, если увидели меня в образе существа из нано частиц, у них бы удар хватил. - Ночью этот выглядит совсем по–другому, – сказал Купер. - Кстати, куда ты нас везёшь? – задала самый важный вопрос я только сейчас. Какая «предусмотрительная»! - Сначала в отель, вам с Сарой не мешало бы выспаться, а потом мы пойдём в ночной заход по казино и ресторанам, встретимся с парочку моими приятелями, - на слове «приятелями» Купер скривился. Так, кажется, нас ждёт жаркая ночка. Именно с таких моментов начинаются все мои приключения на мягкое место. - А потом? – спросила я, потому что, если Саре никуда было пойти и она могла остаться с Купером, то мне всё же требовалось вернуться домой, в родное Колорадо к моим близким и друзьям, которые сейчас, наверное, весь город на уши поставили, как я пропала. Ох, мне влетит от Лизы за вранье про свидание. Купер нервно засмеялся. - Детка, это Лас-Вегас, никогда нельзя предугадать, что будем потом! – на этой фразе мне стало как-то совсем нехорошо. Предпочитаю решать проблемы по мере их поступления. Всё же иногда нужно знать заранее на что соглашаешься. Купер привёз нас к какому-то мотелю, на мой вопрос, почему он привёз нас в мотель, а в не отель, а между этим есть разница, поверьте, он ответил мне, что пока не нужно слишком привлекать к себе внимание. Первые сутки, по идее, мы вообще должны сидеть и не высовываться, но сам противоречил себе, когда обещал свозить нас с Сарой в казино, так мы точно засветимся. Если в Лас-Вегасе такие мотели, но я даже не могу представить, какие тут отели, потому что, когда мы вошли внутрь, я, честно сказать, немного оторопела, взирая на обстановку. Ей богу, как первобытный человек! Но после того, как я около недели пробыла в исследовательском центре «Меркоф», с их «шикарными» односпальными кушетками, спать на которых просто невозможно. Я смирилась даже с невкусным завтраком и ужином, благо обед был не таким плохим, но было то, что чуть не довело меня до остановки сердца. Общий душ. Два слова, а столько страданий. «Меркоф», это «Меркоф», что с них взять. Я бы даже не удивилась бы, если бы общий душ нам – женкой половине психиатрического центра пришлось бы делить с мужской половиной, но, о боги мира, спасибо, что всё было не так! Как вспомню жёсткие полотенца, которые нам выдавали каждую неделю: для лица и для тела, однако моё лицо нисколько вот не благодарно. А тут, я, когда в ванную комнату зашла, чуть ли не заплакала от счастья. Душевая кабина, а рядом небольшое джакузи с различными массажными насадками, мягкие хлопковые полотенца белого оттенка, тапочки, даже получше тех, в которые я обута сейчас. Да-да, из психушки нам с Сарой пришлось бежать в белых халатиках и тапочках. Купер решил нас не травмировать своим присутствием и сделал доброе дело – заказал один двухместный номер и один одноместный. Естественно, мы с Сарой заняли двухместный. За очередь в ванную чуть ли не подрались, но потом решили тянуть жребий. Выиграла я и собственно, поэтому была жутко довольна, когда стояла в душе под тёплыми, чуть прохладными струйками воды, приятно ласкающей мою кожу. Почистила зубы, на удивление даже увлажняющий крем для лица и рук нашла. Короче говоря, мы сегодня с Сарой шикуем! Вышла вся довольная, с покрасневшей от пара моськой и сразу так Сарку стало жалко, когда увидела её сидящей на кровати, свесив ноги, она уставилась в стену. Не удержалась и подколола подругу, она подколола в ответ и я снова была счастлива. Кажется, жизнь снова налаживается. Потом вошёл Купер, и тут я всё-таки не удержалась и поцеловала нашего героя в щеку, потому что он принёс священное. Еду! Плотно укутавшись в махровый халат и вдыхая запах кондиционера, по-моему, с цветами, я стремительно поглощала всё, что попадало ко мне на тарелку, Сара сидела рядом и вела себе сдержаннее, чем я. А вообще состояние подруги мне не нравилось, потому что выглядела она бледной, была вялой и иногда пропускала мои слова мимо ушей так, как будто находилась где угодно, только не здесь. Я догадывалась, что ей могли что-то сделать в психиатрическом центре, всё-таки находились мы в разных палатах и при всём моём желании, я не могла следить за ней постоянно. Надеюсь, Купер не причина странного поведения Сары, потому что не хочется портить впечатление о нём. А впечатление парнишка произвёл хорошее и вроде, даже доверять стала ему немного. Стрелки на часах показывали двенадцатый час дня, но с мы с Сарой валились с ног, поэтому, убаюканные тиканьем часов, быстро заснули, ещё и на сытый желудок. Иногда, чтобы снова иметь возможность видеть, я специально употребляла снотворное и пропадала на целый день в своих снах. Снах о единственном человеке, заставляющим биться моё сердце учащённо. Только в своих снах я могла не скрывать свою боль. Если в повседневной жизни я старалась отвлечься, забыться, меньше прислушиваться к собственным мыслям, в которых присутствовал лишь Глускин, то во снах я не могла сбежать от самой себя, как бы не пыталась. Поначалу мне не нравилось это, я меньше спала, чуть ли не скатилась для наркотиков, чтобы иметь возможность не спать, но потом, когда наконец-таки поддалась самой себе, хотя тогда мне казалось, что я сдалась, я позволила себе заснуть и подумать о том, что так причиняло мне боль. Он явился почти сразу. Такой родной, до боли знакомый и со своей обворожительной улыбкой, он не был грустным в моих снах, а я после того, как просыпалась, рыдала взахлёб, понимая, что больше никогда не увижу его. Оказалось, это чертовки больно, отпускать любимых или смириться с их утратой. Я не могла сделать ни того, ни другого. Конечно, мне говорили «отпусти, забудь», но я не понимала, как люди, которые старше меня на много лет, тоже некогда потерявшие близких, могут говорить такие вещи. Так, словно я одна умела чувствовать и хранить верность ушедшему человеку. Как же мне не хочется говорить о Глускине, как об умершем, потому что я надеюсь, что он жив. Пусть он далеко, снова мучается в какой-нибудь психушке, но он жив, а это самое главное. Казалось, пока он дышит, я тоже могу дышать. "Мягкое, почти невесомое прикосновение к моей щеке. Чувствую, что лежу на траве, так как травинки нежно щекочут открытые участки тела. Вдалеке слышно пение птиц, шелест листьев на деревьях, как только их касается ветер. Солнце не палит, оно аккуратно согревает своими лучами, что позволяет мне сделать вывод о том, что на дворе раннее утро. Когда роса на траве после тёмной ночки, когда птицы уже пробудились и вовсю щебечут, когда в воздухе пахнет свежестью с примесью полевых цветов. Всё вокруг живёт, но время здесь какое-то медленное, оно не бьёт ручьем, как пробившаяся струйка воды сквозь толщу льда ранней весной. Всё идет своим чередом, не торопясь, давая возможность насладиться этими блаженными минутками. Казалось бы, что надо для счастья простому человеку: деньги или море возможностей, открытый горизонт? Нет! Для счастья человеку так мало нужно: вот эта полянка, на которой, простираясь вдоль, растут белоснежные цветы, журчащая речка вдалеке, её пока не видно, но зато воздух здесь такой чистый, чистый. Хотя, для нынешнего мира, такие минуты спокойствия, когда время останавливается персонально для тебя, грозить слишком высокой платой. Как говорят «за всё надо платить», хочется верить, что это не так. - Дорогая, - слышу знакомый шепчущий голос рядом и открываю глаза, устремив взгляд прямо в ярко – голубое безоблачное небо. Потом натыкаюсь на пронзительный взгляд таких же ярко – голубых глаз, на его лице грустноватая улыбка, а я забываю, как дышать. - Эдди – мой голос хриплый, на глазах выступили слезы. Прикрывая рот руками, я начинаю рыдать. Он сейчас снова исчезнет, как и всегда. – Эдди! - Т-ш-ш, - ловко поднимая с земли, Глускин прижимает меня к себе. Зарывшись лицом в его грудь, хочу вдохнуть полюбившийся мне запах, но ничего кроме цветов не чувствую. – Милая, успокойся, я пока здесь, - продолжает успокаивать меня Эдди, а я рыдаю ещё сильнее, потому что «я пока здесь» меня не устраивает. Я хочу, чтобы он остался рядом со мной навсегда, как говориться, пока смерть не разлучить. Хотя, даже ей я не позволила бы сделать это. Но ведь на самом деле это не так, на самом деле я беззащитна против жесткой реальности. - Ты здесь, - шепчу я, глотая слезы, перед глазами пелена, но всё же Глускин ещё рядом. Трогаю его грудь, руки, лицо. Лицо, на котором больше нет шрамов. Зато я вся в шрамах, пусть и не снаружи, но внутри. Это шрамы, которые болят, как ожоги, не видны никому, причиняя собственной хозяйке нестерпимую боль. – Здесь…Ты живой…Останься! – умоляю я, но Глускин лишь отрицательно качает головой. Когда его губы касаются моих, у меня перехватывает дыхание, сейчас его настолько мало, что я могу задохнуться от нахлынувших чувств. Но это ощущается так легко, так нежно и невесомо, что могу поклясться, как будто Глускин и вовсе не касается меня. Но вот он приподнимает меня, я обвиваю его талию ногами, крепко сжимая плечи. Заглядываю в голубые глаза, пытаясь прочитать душу, но, теперь нисколько не скрывая свою. Пускай знает абсолютно все, потому что мне это так необходимо, как глоток воздуха. Опускает лямочку белоснежного платья, подобно полевым цветам и целует меня в плечо. Некогда такие горячие и властные губы, которые умели подчинять меня своей воли, теперь стали холодными и еле ощутимыми, но всё же, это лучше, чем нечего. Он же теперь здесь, значит, я не отпущу его. Правда, я совсем не помню, что я делала до, как оказалась на этой поляне и почему чувствую, что время снова начинает утекать из моих ладоней, растворяясь в пространстве. - Не могу, - говорит Глускин, отрываясь от моих губ. - Я так тебя люблю, милый! – я покрываю его лицо поцелуями, чувствуя, как меня снова настигает истерика. – Не уходи, прошу! – мой голос срывается на крик, но это не меняет ситуации. – Останься хотя бы сейчас, потому что мне так плохо без тебя! - Ариана, - он опускает меня на землю, но всё ещё продолжает держать за руки, нежно поглаживая большим пальцем ладони. – Обещай мне… - Что обещать!? Я не хочу! – я снова плачу, вырывая свои руки из его рук. – Не уходи! - Обещай влюбиться, - продолжает Глускин, как будто совсем не слыша моей мольбы. – И не потерять его. Обещай не выпускать из рук, - что он такое говорит? Зачем мне влюбляться в кого-то, если я уже люблю его. – Просто обещай… Прости меня, прощай! - НЕТ! – громко кричу я, но не успеваю схватить Глускина, как он растворяется в пространстве, а затем следом исчезает поляна, прекращается пение птиц, меркнет солнце". Резко просыпаюсь и понимаю, что всё лицо просто горит от слёз. Слышу, как сопит Сара, и мысленно говорю «спасибо», хотя не знаю кому. Наверное, я перестала верить в бога после того, как вернулась домой из «Маунт-Мэссив». Может, он и есть, но до меня ему всё равно. Хватаю подушку и стремительно мчусь в ванную. Только тогда, когда я оказываюсь наедине сама с собой, включаю в воду, прячу лицо в подушку и громко рыдаю, даваясь и захлёбываясь от собственных слез. Это был сон. Дурацкий, кошмарный, напоминающий о моей утрате сон! Даже собственное сознание ярко намекает мне о том, что поры бы уже отпустить Глускина и влюбиться в другого. Тут даже есть живой ходящий пример в виде Купера, но тогда почему только от одной мысли о другом мужчине в качестве любовника, у меня вызывает отвращение. Конечно, я ещё тогда подозревала, что забыть этого мужчину будет сложно, но чтобы настолько…Сидеть на полу и кусать от внутренней боли кулак, оставляя маленькие кровавые следы от зубов на коже, настолько сильно я кусала. Мне нельзя находиться в одиночестве, потому что тогда, я сама себя живьём съем. Нужно отвлечься. Но как? Скоро придёт Купер и повезет на с Сарой в казино, может даже сыграем в покер. Хотя, я не умею. Вообще, если бы не это сон, я бы сейчас думала о другой проблеме, она посущественнее будет. Нет, даже не так. Эта небольшая проблемка единственное, что медленно возвращает меня назад в реальность. Умываю лицо холодной, почти ледяной водой, дабы скрыть следы своей истерики, а может и собственной слабости в глазах Сары и Купера, и я мысленно прощаюсь с Глускином. Но на время. Всегда на время.