Доктор, как хорошо, что Вы появились.(с)

- Кого вы убили сегодня, Шинске-доно? Камуи было ужасно неуютно в голубовато-белом халате, с блокнотом в руках и взглядом напротив. - Знаешь Коджи из семнадцатой? Я выстрелил ему в затылок. - Причина? - Он не подходит для моего нового мира, доктор. - Что вы почувствовали? Если бы Камуи носил очки, он непременно бы потянулся их поправить. Руки нужно было чем-то занять. Срочно. - Как всегда – совершенное «ничего». Такасуги сидел расслабленно, закинув ногу на ногу и откинувшись плечами на спинку дивана. Пациенты из знатных семей получали намного больше, чем те, кому не повезло родиться у людей обычных. Например, диван, удобную кровать и ковер. Камуи хотелось бы, что бы в этой палате было окно. Но Такасуги не должен видеть несовершенный мир. Камуи в очередной раз обвел кружком пункт номер 36 – пациент не имеет тяги к саморазрушению. Камуи слышит в голове голос сэмпая – «Он выколол себе глаз. Как ты объяснишь это?» «У него два глаза», мысленно пожимает плечами Камуи. Сэмпай будет недоволен. Кружок становится слишком ярким, и Камуи это злит. - Доктор. А кто твой врач? - Мой… что? - Врач. Кто лечит тебя, пока ты лечишь меня? Такасуги смотрит с интересом, слегка склонив голову к плечу. Камуи сжимает ручку. Толстый пластик и стекло. Перьевая. Не из дешевых. Подарок, но от кого… Камуи не помнит. - Мне не нужен психиатр, Шинске-доно. – Камуи улыбается. Его безграничная злоба выходит за пределы. Понадобятся новые границы. И это тоже злит. – Какой у вас диагноз? - Понятия не имею, доктор. – Такасуги усмехается и с минуту смотрит Камуи в глаза. Прямо и ни разу не моргнув. – А у тебя? В руках ломается ручка. Пальцы окрашиваются красным. Боли Камуи не чувствует. Никогда не чувствовал. Красное впитывается в бежевый ковер. Это завораживает. В дверь стучат. - У вас все в порядке? – Медсестра выглядит взволнованно. Такасуги едва заметно кивает. Камуи отвечает, что все отлично. Дверь закрывается. Камуи вытаскивает из кармана платок и сжимает им пальцы. - Есть что-то, что вы хотели бы обсудить? - Слишком много. Слишком много посторонних глаз слушает. - Вы хотели бы обсудить ваш мир? - Конечно, доктор. Мой мир будет идеален, когда я покончу с этим. Тебе понравится. В этом мире можно будет убить каждого. - Как Коджи-сана? Его смерть снится вам уже… Который раз? - Видимо, я очень хочу этого. Доктор, делать записи карандашом нельзя. – Такасуги качает головой и смотрит укоряющее. Да какого же… - Ручка… - Вот поэтому мне и интересно, кто тебя лечит. - Обещаете молчать? - Я говорю со стенами, доктор. Они не отвечают, но и не болтают лишнего. Шесть. – Такасуги резко выпрямляется и произносит снова – Шесть раз. Столько раз я убивал Коджи из семнадцатой. - Меня лечит один самодовольный ублюдок, любящий гипноз и дешевые спектакли. – Такасуги смеется, показывая горло. – А еще он мнит себя гуру современной психиатрии, но с его подходом это далеко не так. - Что тебя не устраивает в подходе? - Нельзя поощрять пациентов, Шинске-доно. – Камуи качает головой и снимает халат. Такасуги поднимается плавно, подходит слишком близко. Слишком близко к опасному животному, на котором за 24 года уже 63 доказанных убийства. - Завтра поговорим снова, Камуи. Ты стал намного дольше сдерживаться. Я вижу прогресс. Камуи привстает и быстрым движением притягивает к себе Такасуги за шею. - А я вижу наш с тобой мир, Шинске. Он прекрасен. Камуи оттаскивают, хотя он и не думал причинять Такасуги вреда. Но для работающих тут трусов это слишком сложно. - Я рад, что твое зрение не подводит, Камуи.