От встречи до встречи...
22 ноября 2015 г., 01:08
***
БОЭЦИЙ: Величайшее несчастье — быть счастливым в прошлом
Андрей, не здороваясь, обхватил ее за талию, оттянул рукой ее голову за волосы и впился в ее губы даже не губами, зубами. Ему хотелось, чтобы эти губы горели только от его поцелуев, и чтобы ни мороз, ни Миша не были его соперниками. Катя застонала, обняла его за шею и резко стала падать на спину. Он только успел руку подставить, чтобы она, эта маленькая садистка, не упала на спину плашмя. Подстилкой им была ее серебристая норковая шубка. Все, что он успел — разорвать ее маленькие, чуть прикрывающее вход в ее святая святых, трусики. Да расстегнуть молнию на своих джинсах. А уж тот, который так любил ее сам выпрыгнул из трусов и нашел свою половинку. И совершал frictio и доводил ее и себя до экстаза. Это все никакого отношения ни к Андрею, ни к Кате не имело… ОНИ любили друг друга не так. Они любили друг друга по другому. «Катя, Катерина, маков цвет»… Убить бы ее. Убить бы и освободиться… Убить бы вот эту жадно-невинную, порочно-целомудренную, сексуально-девственную сущность их соития. Оставить бы только любовь. И нежность. И отчаяние — не мой (!)… не моя (!)… А может Мишу убить? И освободить ее… И самому освободиться. От ревности, от зависти, желания украсть то, что ему принадлежит. — У тебя совесть есть? — Катя расхохоталась и попыталась выползти из-под него, — Как подарить что-нибудь бедной девочке, так здесь нас нет, а как порвать трусики или поваляться на ее шубке, так это мы первые. Андрею тоже стало весело. Ну, и как она без нижнего белья существовать будет? — Бесстыдница ты, Катька, бес-стыд-ни-ца! В номер постучали. Катя сразу стала прежней, стыдливой и застенчивой девочкой. Молниеносно вскочила, собрала свои вещи и метнулась в ванну. — Кать! Ты уже можешь выходить. Только руки помой. — Да я уже и вся помыться успела. Катюша вышла в белом махровом гостиничном халате, без косметики и с полотенцем на голове. — Нам здесь двое суток в заточении быть. Привыкай. Хотя… тебе и привыкать не надо. И не такое видел. — Хватит болтать, садись обедать. Только сейчас Катя обратила внимание, что за то время, которое она пребывала в ванной, стол успели отсервировать, и, буквально, заставить его едой и напитками. На стене появился огромный экран телевизора, а на кровати стопка дисков. Пока они ели и болтали ни о чем Андрей думал, что было бы здорово остаться в этом, как она сказала, «заточении» навсегда. Болтать ни о чем, завтракать, обедать и ужинать вместе, смотреть телевизор. И любить, любить, любить друг друга. Но двое суток пролетели незаметно… — Позови меня с собой, — думала Катерина. — Скажи, что разводишься и поехали со мной, — думал Андрей. — Вас никто не видел вместе? — спросил Михаил, когда она вернулась домой. Катя приподняла брови. По молчаливому согласию они НИКОГДА не обсуждали ни ее отношения с Андреем, ни ее отлучки во время его приезда, ни его редкие исчезновения из дому. Это было табу. Единственное, что было обязательным — это звонок и предупреждение, что один из них задерживается, или, как в этот раз, не приходит. — Миша, мы кажется договорились, что мы не позорим имя друг друга. И не лезем в личную жизнь друг друга. — Договорились. — Тогда к чему этот вопрос? — Катя, извини, я не сдержался. — Ладно, Миша, проехали. Вот, я подготовила документы для твоей завтрашней встречи с Лещинским. — Ого! Ты успела еще и это? А я думал, что вы там только любовью занимаетесь. — Миша, а может нам все-таки лучше развестись? Ты, кажется, начал нарушать тобою же предложенный договор.***
Черт возьми, нужно как-то заполучить его мобильный. Кира видела, что периодически Андрей куда-то звонил, с кем-то ворковал, а потом целый рабочий день ходил по офису улыбаясь. Не получалось. Ну, никак не получалось. Даже если Жданов снимал пиджак, он никогда не забывал переложить свое сокровище в карман брюк. Несколько раз Кира пыталась поговорить с Андреем в офисе. У нее не получилось. Как только она начинала тему своей к нему любви, Жданов или уходил, или, если уйти было некуда, снимал трубку телефона и вызывал к себе Машу Тропинкину. Однажды Кира даже решилась сходить к нему домой, но и это у нее не получилось. Он просто не открыл ей двери. Пришлось ждать месяц, чтобы хоть что-то узнать о его таинственной незнакомке. Первый отчет она получила по телефону. Андрей улетал в Санкт Петербург. Кира все поняла сразу, дальше уже можно было за ним не следить. ПУШКАРЕВА!!! Вот причина его отлучек, вот причина его одиночества, вот причина его радости после разговоров по телефону. Господи! Как же она ненавидела эту дрянь! Добилась- таки своего. Вся такая правильная, вся такая чистенькая и вот… наставляет мужу рога! Правда еще существовала вероятность того, что это не она, ведь не одна Пушкарева в Питере живет. Там еще жители имеются. Но Кира почему-то была уверена. Это она, ненавистная «мисс железные зубы». Отдав распоряжение фотографировать всех, кто будет рядом с Андреем, Воропаева начала разрабатывать план мести. Если уж ее жизнь Пушкарева разрушила, то почему бы и ей, Кире, не разрушить жизнь так ненавидимой сопернице?
