Семья

      В день двадцатилетия Алека Магнус появляется на пороге, сжимая в руках сверток. И это, определенно, не подарок, потому что подарки не заворачивают в окровавленную толстовку.       — Не будешь ругаться? — спрашивает он. — Я просто не мог бросить его на улице…       Но Алек уже откинул скомканные рукава и выпростал из толстовки малыша с изумрудно-зелеными кошачьими глазами.       — Не мой, — зачем-то уточняет Магнус. — Просто похож...       Алек молча берет ребенка на руки, и тот цепко хватается за его футболку.       — Я нашел его мать убитой древаком. И древака тоже. Убитым, — Магнус впервые не находит слов.       Ребенок гулькает, над ним и Алеком вспыхивают фиолетовые искры. Алек поднимает взгляд на Магнуса.       — В приют же его не отнесешь, — будто оправдываясь, говорит тот. — Наверное, надо позвонить Катарине…       — Знаешь, — перебивает его Алек, — может быть, нам…       — Да, — говорит Магнус одновременно с ним. — Думаю, да.

* * *

      — Лайтвуд — фамилия сумеречных охотников, — голос Роберта наполнен спокойной уверенностью, и следа которой нет в его взгляде. Он отводит глаза и смотрит куда угодно, но только не на Алека. — К чему она нежити?       Алек вздыхает и считает про себя до десяти. Он догадывался, что будет непросто, и не собирается все портить, банально сорвавшись.       — Это мой сын…       — Приемный, — быстро перебивает его отец. — Когда мы взяли к себе Джейса…       — У Джейса была и своя семья, — в свою очередь не дает ему договорить Алек, и сам же запинается, — какой бы она ни была.       — Я думал, маги сами выбирают себе фамилию по достижении определенного возраста. Разве это не общее правило? — цепляется за другую отговорку Роберт.       — Только те, кого некому назвать до того, — резковато отвечает Алек и добавляет, — и, поверь, это не тот случай. У него уже есть семья — мы с Магнусом.       — Так пусть будет Бейном, — Роберт нервно барабанит пальцами по столешнице.       — Это и мой сын, — спокойно повторяет Алек.       Роберт морщится и трет рукой щетину на подбородке.       — Ты уже все решил, да? Вне зависимости от того, что я скажу.       Алек молчит пару секунд, но все же переспрашивает:       — Так что ты скажешь?       — Ты — Лайтвуд, — неожиданно усмехается Роберт, — это твое право.       И, уже выходя из комнаты, останавливается на пороге и, как будто бы невзначай, спрашивает:       — Как назвали?       Алек улыбается.       — Максвелл.

* * *

      Алек смотрит в кошачьи глаза Макса и понимает, что, в сущности, это же совершенно неважно, что "ни у кого не будет его синих глаз". Главное, что их ребенок похож на Магнуса.       А потом в их семье появляется Кэти. И Магнус, извиняясь, говорит:       — Ну, это же ничего, что у нее серые глаза? Можем потом и третьего завести, правда?       — Не хватало только заводить ребенка по цвету глаз! — фыркает Алек. Но в глубине души ему все равно приятно, что Магнус тоже об этом подумал.

* * *

      Магнус с Алеком волнуются, знакомя Макса с новоиспеченной сестренкой. До сей поры он был царем и богом в их маленькой семейной иерархии, и что изменится с появлением Катарины, не мог предсказать даже Магнус.       Макс серьезно посмотрел на Кэти, потом на Магнуса, как на вечного соучастника всех заговоров.       — Девчонка? — разочарованно протянул он. — Лучше бы вы принесли щенка.       В этот момент Кэти шлепнулась на попу, перекинулась в волчонка и почесала себя лапой за ухом.       Макс остолбенел. Потом восторженно посмотрел на родителей:       — Два в одном! Это круто!

* * *

      В свое первое полнолуние Кэти спит, так и не перекинувшись обратно в человека. Умаялась, терзая плюшевого пингвина.       — Все равно не понимаю, — говорит Алек. — Разве это повод отказываться от нее?       Кэти дрыгает задними лапами во сне и не знает, что еще есть нефилимы, способные отказаться от своей семьи, если тех покусали.       — Кто-то теряет, а кто-то находит, — пожимает плечами Магнус и утаскивает его из детской. — Зато теперь у нас нормальная семья.       — Два мага, один из которых бисексуал, нефилим-гей и оборотень, — смеется Алек. — Ты уверен, что у нас нормальная семья?       — Главное, что любящая, — как всегда невозмутимо отвечает Магнус.

* * *

      — Руну выносливости, — уверенно произносит Алек, рисуя Стамину третий раз за сутки, — точно придумал Ангел, когда сообразил, что Сумеречным Охотникам нужно иметь много детей. Правда, до последнего времени я подозревал, что это больше касается подготовки к процессу... ну, ты понимаешь.       Магнус многозначительно кивает. Он лежит на кровати, раскинувшись звездой, и втихаря потягивает из Алека силу.       — Но я не думал, что она нужна, чтобы просто уговорить детей поесть! — заканчивает Алек, вставая. Его ждет очередной раунд.

* * *

      — Пап, а хочешь, я тебя укушу, и ты будешь похож на меня? — сонно спрашивает маленькая Кэти, засыпая у Алека на руках.       — Я его уже кусал, — заговорщицки шепчет Магнус. — Он не меняется...       Алек смотрит на него сердито и подтягивает выше воротник свитера, чтобы не светить перед детьми свежими засосами.

* * *

      Все плюсы супруга-мага Алек осознает, когда ночью к ним прибегает напуганная кошмаром Кэти, и Магнус успевает наколдовать ему под одеялом необходимый предмет одежды.       Но с тех пор спать голыми они не рискуют.

* * *

      — Что. Здесь. Происходит, — Алек потрясенно застывает в дверном проеме, не узнавая свою гостиную.       Пол, стены и мебель заляпаны акварелью. Великий Мяо — синий в цветочек — сидит на самом верху стеллажа с книгами и страдальчески смотрит на Алека, не решаясь спуститься.       Кэти, Макс и Магнус — художники и креативные дизайнеры одновременно — поспешно сгребают под диван орудия преступления.       — Кто первый начал? — скрещивает руки на груди Алек.       Кэти и Макс одновременно указывают пальцами на Магнуса.

* * *

      — А мне понравился мальчик! — сообщает пятилетняя Кэти, когда они гуляют в парке.       — Вся в нас! — с гордостью смотрит на Алека Магнус.

* * *

      — Почему не дома? — решительно не понимает Алек. — Меня учил Ходж, и он был прекрасным учителем.       — О, дорогой, я не сомневаюсь, что ты прекрасно знаешь древнегреческий и латынь, но когда тебе в последний раз встречался древний грек, чтобы ты мог с ним поболтать? — парирует Магнус.       Алек молчит. Магнус обнимает его за плечи.       — Не обижайся, но образование нефилимов, так сказать, недостаточно светское... а Кэти с Максом еще как-то в жизни пристраиваться. Без нашего постоянного контроля.       Алек вздыхает. Но на следующий день Магнус сдает документы (поддельные, разумеется) в школу для примитивных.       «Ну, Клэри же с Саймоном там как-то учились, — успокаивает себя Алек. — Если что, будет кому делать домашку.»

* * *

      — Милая, демон, даже маленький и неопасный — неподходящий питомец, — тяжело вздыхает Магнус. — Даже для оборотня, нефилима и двух магов.       Кэти хмурится и упрямо прижимает к груди нечто волосатое, глазастое и зубастое. Оно придушенно пищит.       — Но у меня никогда не было домашнего животного! Только Мяо, но я его уже почти и не помню, я маленькая была!       В комнату заглядывает Алек. Он даже ничего не говорит: просто в молчании — в очень неодобрительном молчании — забирает у Кэти демона и уходит, прихватив клинок серафима.       Кэти провожает их расстроенным взглядом, но с ним спорить не решается.       На следующий день Алек приносит котенка. Мраморного окраса котенка, которого сначала вручает не Кэти, а Магнусу.       — А разве Мяо был не такой же расцветки? — спрашивает она, радостно тиская маленький пушистый комочек. Котенок совсем не против — мурчит и лижет ей пальцы.       Не получив ответа, она подозрительно смотрит на родителей, замечает их улыбки и взгляды, очевидно говорящие о чем-то, известном только им двоим.       — Ты даже можешь устраивать вечеринки в честь его дня рождения, — весело предлагает Алек.       — Кто станет устраивать вечеринки в честь дня рождения кота? — удивляется Кэти.

* * *

      Магнус с Алеком убивают вечер на то чтобы выяснить, кого нарисовала Кэти.       — Блестки здесь просто так рассыпаны, случайно! — отпирается Магнус.       — Стала бы она вообще брать блестки, если бы не хотела нарисовать тебя? — давит на логику Алек.       Словом, собирательный образ папы в рисунке на заданную тему "Нарисуй свою семью" не удался.

* * *

      — А Лидия Пэнгборн дразнится, — со знанием дела ябедничает Кэти.       — В самом деле? — хмурится Магнус, намазывая ей на тост в два раза больше шоколадной пасты, чем обычно. Алек смотрит на это неодобрительно — у Кэти нет уже половины молочных зубов, — но в виде исключения не пресекает нарушение. — И как же?       — Она говорит, что у нее есть мама, а у меня нет, — отвечает Кэти, слизывая пасту с тоста.       Магнус гнет ложку в двойной узел раньше, чем понимает, что делает. Алек кладет руку ему на плечо и спрашивает Кэти, зачарованно уставившуюся на ложку:       — А что ты?       — Я дала ей в нос, — бормочет Кэти, опуская глаза и предчувствуя выговор. — И сказала, что мой папа красится красивей, чем ее мама. И вообще — красивей…       Алек молча ставит перед ней банку с шоколадной пастой.       — Но драться нехорошо, — с выражением лица, говорящим об обратном, произносит Магнус.

* * *

      — Дисней!       — Аниме!       — Дисней!       — Аниме!       — Дис…       — Спать! — кардинально решает спор за телевизор Алек.

* * *

      На следующий день после родительского собрания учительница Кэти немного смущенно спрашивает, подсаживаясь к ней за парту:       — А вы с братом и отцом одни живете? Твой отец такой красивый мужчина.       — Который из? — сверля примитивную мрачным взглядом, уточняет та.       Больше вопросов не возникает.

* * *

      Кэти одиннадцать, когда ей в голову приходит научиться готовить.       Алек, заглянувший за чем-то на кухню, в ужасе спрашивает у сидящего в гостиной Магнуса, какого рода разрушительное колдовство там случилось.       — Кэти жарила оладушки, — отвечает тот, сам заинтересовавшись, что могло так впечатлить Алека, который уже пережил его собственные эксперименты в готовке, не говоря уже о том, что восемнадцать лет он прожил бок о бок с Изабель.       Кэти важно кивает:       — Должен же хоть кто-то в этом доме уметь готовить.

* * *

      Когда Макс прибежал в гостиную, Алек уже почти отобрал у Магнуса гитару Кэти, так что адская какофония стихла.       — А я уж хотел было кастрировать твоего кота, — заявляет он вошедшей следом за ним сестре. — Но лучше кастрирую твою гитару, — решает он, провожая инструмент хищным взглядом.

* * *

      Макс, довольный собственной гениальной идеей, укладывает волосы магией, когда в ванну входит Магнус. Он хмыкает и советует:       — Возьми лучше фен.       — Так ведь удобнее! — возмущается Макс.       — Спалишь себе всю прическу, — предупреждает его отец, выходя.       Макс хмыкает и продолжает. Между пальцев проскакивают фиолетовые искры.       Макс вздыхает и берет фен.

* * *

      — Паршивец! — кричит Кэти, пытаясь изловить убегающего Макса. Когда ей это, наконец, удается, она с триумфом надевает подарочную коробку ему на голову и грозится:       — Я этот ошейник на тебе самом застегну!       — Неблагодарная! — с театральным отчаянием стонет тот. — Я так старался выбрать нужный тебе подарок! Он, между прочим, еще и противоблошиный! — показывает ей язык брат.

* * *

      — Не заходи в мою комнату без стука! — буквально рычит вслед брату рассерженная Кэти.       — Закрывайся! — советует тот. — И вообще, было бы из-за чего шум поднимать: ладно бы, голая была — так ведь мохнатая!       Алек просто молча проходит мимо. Он пережил детство с младшей сестрой, его дети тоже как-нибудь сами разберутся.

* * *

      — Можно, я убью всех, кто хоть раз сказал мне «ты же девочка»? — раздраженно спрашивает Кэти, со стоном плюхаясь на кровать.       — Рука не поднимется, — не верит ей Магнус и поясняет: — Ты же девочка.

* * *

      — Дорогая, может быть просто купим готовый торт? — зная способности дочери к готовке, Магнус боится заглянуть на кухню и спрашивает через дверь. — Он ведь даже не любит сладкое!       Кэти гремит посудой и Магнус понимает, что логика здесь бессильна. Он со вздохом надевает передник и идет помогать.       — Оу... — Алек озадаченно смотрит на "тортик" в форме секиры, не очень изящно выложенный на противне. — Не стоило так беспокоиться...       — О, дорогой, что за беспокойство! — беспечно говорит Магнус. — Сущие пустяки!       Кухню он отмыл магией, после трех "убитых" тортов по рецептам, выданным тетушкой Изабель.       Кэти кивает, улыбаясь с видом послушной девочки.       — Не бойся, пап, — Макс возникает за их спиной с бутылкой шампанского. — Они просто переложили отбивные горчицей и кетчупом. Это можно есть. С днем рождения!       Алек смеется и задувает свечку, воткнутую в "тортик" посредине выведенной горчицей цифры 35.