Рисовый шарик

Тобирама был идеальным сыном. Достаточно рано он понял, что нельзя перечить слову отца. Выслушай молча, согласись и сделай то, что сказали, даже если тебе не нравится и у тебя есть другое мнение. Стань сильнее и тогда к тебе начнут прислушиваться, а пока молчи и слушай. Хаширама всегда вызывал у Тобирамы долю восхищения. И не только потому что он был старшим, а потому что отвечал отцу, высказывая все что думает. Старшего братца били, он впадал в депрессию из которой его вытаскивали скопом, и все равно в следующий раз Хаширама высказывал свою точку зрения. Но… после смерти их второго брата, аники стал часто пропадать в лесу. Отмахивался тем, что уходил тренироваться, чтобы стать сильнее и возвращаясь едва ли не ночью, дико усталым, весь в ссадинах и синяках, но удивительно счастливый. Неудивительно, что отец забеспокоился и послал того, кто точно бы выполнил все досконально и не стал бы выгораживать Старшего. Начинающему сенсору было удивительнее обнаружить Хашираму дерущимся с незнакомым мальчишкой. Характерная внешность буквально орала в полный голос, к какому проклятому клану мог принадлежать незнакомец. И Тобирама едва не выдал себя, но вовремя замер, прячась в своих кустиках, когда услышал смех и колкости. Не обидные. Так не оскорбляют врага на поле боя, так подкалывают лучшего друга, ожидая от того в самом худшем варианте хорошенькую затрещину, от которой всегда будет возможность увернуться. Скорее всего это была ловушка. Да, наверняка так и было. Иначе как объяснить, что стоило двум идиотам, гоняющимся друг за другом со странными не пристойными в обществе криками про мочу, подскользнуться и упасть в воду, из кустов соседнего берега тут же выскочил другой мальчик и подбежав к самому краю небольшого обрывчика тут же за озирался ища взглядом недо-утопцев. Он был очень похож на того знакомого Хаширамы, разве что чуть младше. Брат наверно. Тоже шпионил? Неудивительно. Теперь Тобирама был почти на сто процентов уверен, что никакой это не друг, а засланный шпион чужого… да нет, даже одного весьма конкретного проклятого клана. К отцу он пошел с чувством выполненного долга и сдал брата с потрохами в полной уверенности, что тем самым спасает жизнь Хашираме. И оказался более чем прав. Засада. Как и ожидалось от мерзких Учих. Зато узнал имя того самого молоденького шпиона, действительно оказавшегося младшим братом Мадары. Изуна Учиха. И все бы ничего. Тот инцидент можно было забыть как страшный сон, но Тобирама чувствовал, как аники неуловимо изменился. Изменилось его отношение к убийцам собственного клана, братьев. Волей-неволей, почти каждый раз, когда они оставались одни, вдали от взрослых, Хаширама рассказывал своему отото, про своего недолгого друга, про то что Учихи совсем не такие какими видятся с длины клинка, что у Мадары были точно такие же братья, как и у них с Тобирамой и что умерли они точно так же от рук Сенджу, что… Проверка на наложенное гендзюцу, ничего не вывела. Никаких закладок, ни-че-го. Впрочем, аники всегда был странным. Каким-то слишком добрым, что ли? Со стороны это казалось очень глупым. И неудивительно, что Хаширама прослыл доверчивым дураком в клане. Прошелся даже шепоток, что в конечном итоге главной клана сделают Тобираму, ведь он — идеальный сын. Послушный, расчетливый, подавляющий эмоции и подающий немалые надежды. А самое главное не болтающий всякие глупости о перемирии между Учихами. И тем пакостнее становилось самому Тобираме, когда он понял что… нет, это были еще даже не мысли или рассуждения. Это было пока что маленькое зернышко любопытства рожденного восторженными рассказами брата о Мадаре, убежденного в своей правоте и не желающего даже слушать что-то против. Но со временем зернышко пустило корни, любопытство росло, превращаясь в ужасные мысли о том что, может все совсем не так, как кажется? Что брат прав, а взрослые просто слепы в своем упрямстве, не желая видеть очевидное? Тобирама злился и гнал от себя сомнения. Но чем больше он старался не думать об этом, тем сильнее зацикливался и злился. На себя, на взрослых, на дурака, аники и самое главное на этих чертовых, проклятых Учих! Тогда почему же сейчас он стоит перед пеньком гигантского дерева, возвышающегося почему-то на добрых два метра над землей, и смотрит на довольно жующего онигири Изуну, сидящего на вершине этого самого пенька и радостно болтающего ножками. А тот словно бы и не замечает его. Сидит с набитыми щеками, зажмурившись от удовольствия, и жует как хомяк, быстро-быстро. Идеальный шанс, чтобы атаковать вот прямо сейчас, пока враг отвлечен, безоружен и невнимателен. Когда Изуна наконец-то открыл глаза, он едва не подавился, увидев стоящего всего в каких-то паре метрах от себя Тобираму. Но что самое удивительное жевать не перестал, а только быстрее заработал челюстями, стараясь запихнуть в себя остатки не то обеда, не то просто легкого перекуса — ведь как известно шиноби страдают от повышенного метаболизма и еда у них стоит на втором месте после интересов клана. Альбинос внимательно проследил за быстро исчезающим рисовым шариком, все так же не шевелясь и стараясь не думать ни о чем. Потому что иначе в голову начинали лезть мысли. Почему он не атакует? Дань уважения противнику? Дескать, пусть закончит все дела, перед тем как они скрестят клинки? Глупости. Тобирама презирает Учих и не испытывает к ним ни капли уважения. Маленький белый комочек, полетевший прямо ему в лицо, он поймал скорее автоматически, нежели осознавая, что делает. И с удивлением понял, что сжимает в руке точно такой же рисовый шарик. — Угощайся! — весело произнес Изуна, рукавом стирая прилипшие к мордашке рисинки. — Ты наверно голодный. А на голодный желудок и драться неприятно. Тобирама замер как вкопанный во все глаза, глядя на младшего Учиху. Здесь был, должен быть какой-то подвох. Ведь не мог же этот малявка поделиться с ним своей едой? Наверняка она отравлена! Да, тут не могло быть никаких сомнений. И сразу за этим последовала цепочка других мыслей. Глупых. Детских. Наивных. Пытающихся оправдать глупое положение. О ловушке, гендзюцу и сидящих в засаде других представителей проклятого клана. Если они тут не одни, то с остальными Тобирама не справится. Поэтому он сделал неуверенный шаг назад, в чащу леса под слегка недоуменный взгляд склонившего голову на бок Изуну, затем еще один и резко развернувшись, что было силы рванул прочь от поляны. И бежал-бежал-бежал до тех пор пока не стал уверен, что за ним никто не гонится. Остановился, переводя дух, и с еще большим удивлением обнаружил что все еще сжимает в руке рисовый шарик. Размахнулся, желая запустить онигири в ближайшее дерево, и снова остановился. Тобирама был идеальным сыном. Спокойный, не перечащий отцу и всегда выполняющий все его поручения молча. Он шел в бой за собственный клан. Он мстил за убитых братьев. Он скрещивал клинки с Учихами, без каких-либо колебаний проливая их кровь. Лишь один раз он все же позволил себе заговорить во время боя. — Спасибо за онигири. Было вкусно. И с внутренней радостью и усмешкой смотрит, как на мгновение вытягивается удивленное лицо Изуны. Как он вскидывает тонкие черные брови, как большие ониксовые глаза расширяются от удивления, как склоняется на бок голова. Почему-то в голову лезет странное сравнение — цыпленок. Он очень похож на цыпленка. — Пожалуйста! — улыбаясь до ушей, радостно смеется и жмурится, не обращая внимания на бушующий вокруг них бой. Возможно не так уж брат и не прав?