Мой колобок

Время неумолимо бежит, не оставляя нам ни малейшего шанса хоть на немного задержать те сладостные моменты, что букетом ярких цветов распускаются в душе при воспоминаниях. Казалось, совсем недавно ты был маленьким несмышлённым глупцом, во всём повиновался родителям. А уже сейчас ты сам родитель, на чьих плечах лежит забота о семье. Многие могут подумать, что это самое настоящее бремя. Но всё не так. Прошёл ровно год с момента появления первенца у Юнги и Чимина. Ровно двенадцать трудных месяцев борьбы с самим собой во благо лучшего будущего своего малыша. Через много преград переступил альфа, прежде чем с гордостью сказать: «Да, я настоящий отец и глава семьи». Были и слезы, и обиды со стороны Чимина, что после родов стал куда капризнее. Врачи, конечно, успокаивали, говоря, что послеродовая депрессия приводит и не к таким последствиям, но Мин отчаянно пытался справиться со всем, в одночасье навалившимся на его мужественные плечи. Зато теперь, ощутив на себе все плюсы и минусы настоящей семейной жизни, Юнги точно может кричать на весь мир, что он самый счастливый человек на этом свете. Человек, кто может похвастаться тем, что носит гордое звание «отец». Лиен, так назвали своего маленького омежку родители, был как две капли воды похож на Чимина: с такими же пухлыми румяными щёчками, красивыми губками бантиком и смешным кнопочным носиком. А имя, означавшее «лотос», отлично описывало это маленькое чудо. К несчастью, малыш унаследовал от папы не только внешность, но и черты характера. Как бы Юнги ни противился, но по мере взросления Мина младшего всё же смирился с тем, что его сынок будет таким же капризным и вредным, как папа-омега.

****

Сейчас счастливая семья нежилась в мягкой постели, не желая разлеплять сонных зенок. Альфа аккуратно обвивал изящный стан омеги, плотно прижимаясь сзади, отчего тот сладко мурчал, пуская по телу толпы мурашек от тёплого дыхания пары в районе шеи. Сегодня был один из самых счастливых дней в жизни пары, не считая знакомства и свадьбы. В этот солнечный весенний день их маленькое чудо появилось на свет, совсем чуть-чуть раньше положенного момента. Чимину хотелось, чтобы малыш стал подарком на день рождения супруга, но волей судьбы Лиен родился не девятого марта, а седьмого. Тем не менее Юнги всё равно считал ребёнка огромным счастьем, что стало для него дороже любого трофея в любимом баскетболе. — Спасибо, любимый, за чудо, дарованное свыше, не устану благодарить тебя за то, что подарил мне Лиена, — нежно шептал альфа в ушко омеги, слегка прикусывая мочку. – Поздравляю тебя, это твой праздник, — продолжал блондин, запуская холодную руку под домашнюю кофту Чимина. — Юнги, ты что творишь? — дёргаясь от мертвецки холодной ладони пары, вскрикнул Чим; несмотря на то, что Мин грелся под одеялом, его руки всегда оставались ужасно холодными. — Это тебе спасибо, — разворачиваясь в любимых руках, отвечал омега, с нежностью заглядывая в глаза напротив. Продолжая дарить нежность и тягучие поцелуи друг другу, пара не обращала внимания ни на что вокруг, пропуская момент, когда дверь в их комнате скрипнула, а на пороге, слабо держась на совсем ещё неокрепших ножках, стоял виновник дня. Слегка качаясь из стороны в сторону, Лиен с горем пополам дошёл до огромной по величине кровати, крепко цепляясь маленькой пухлой ручкой за каркас, стараясь удержать равновесие. Ребёнок ошарашенно глядел на пап, не понимая, почему на него не обращают никакого внимания. С несколько секунд омежка простоял без движения, думая, что его заметят, но когда и это осталось без особого внимания, малыш изо всех сил издал громкое: «Па!» Не сказать, что он уже мог говорить, но излюбленный слог «Па!» у него выходил отменно, правда, по отношению лишь к Чимину, на что Юнги изрядно обижался. Вроде бы оба родители, вот только к Чиму Лиен кидается с громогласным «папа», а на него, казалось бы, и внимания не обращает. Сей факт изрядно бил по гордости альфы, отчего блондин нередко дул губы, словно сам являлся годовалым малышом. Услышав звонкий голос своего чада, Чимин с Юнги мгновенно разорвали поцелуй, устремляя свои взгляды на сморщившийся от обиды комочек, готовый тут же разрыдаться. Моська малыша скуксилась, словно он съел лимон. — Ну чего ты, сладкий? — обращаясь к Лиену, спрашивал Чимин. — Папы же здесь, чего ты куксишься, а? На слова папочки маленький омега лишь шмыгнул носом, протягивая ручки к Юнги, так как тот лежал с самого края. Подхватив ребёнка под попу, альфа помог тому вскарабкаться на постель. Омежка изо всех сил толкался пяточками от пола, помогая себе преодолеть высокий барьер. Когда высота была преодолена, Лиен перелез через отца, попадая пяткой прямо в подбородок, и упал аккурат в объятия Чимина, оглушая комнату очередным громким «Па». — А-а, — хватаясь за голову, проныл блондин, — почему он так? Неужели я не заслужил хотя бы одного «папа»? — жаловался Юнги. — Юни, ну он же ещё совсем маленький, — Чимин спасал ситуацию своими оправданиями: не хотелось, чтобы муж в такой день обижался на ребёнка. — Не дуйся, может, он просто не знает, как лучше тебя назвать. Я же всегда рядышком, с самого появления его на свет, поэтому для него я папочка. — Всё ясно, видимо, я вообще тут ни при чём, так, мимо проходил. Спасибо, Пак Чимин, — раздражённо бросил Юн, вскакивая с постели и покидая пределы комнаты, при этом громко хлопая дверью. — Ну вот, — тяжело вздохнул взрослый омега, — твой папа опять не уследил за языком, — гладя Лиена по мягкой щёчке, грустно поведал Чимин. — Ну что, пошли спасать ситуацию. Шатен встал с кровати, одёргивая на себе помятую ото сна кофту, взял сына на руки и отправился по квартире в поисках одного очень красивого и легко обидчивого альфы. — Ничего, Лиени, мы с тобой мигом развеселим нашего отца, правда? — Чимин с огромной надеждой смотрел на сына, пытаясь прочесть в детских глазках хоть что-нибудь. — Если Лиени очень постарается, папа Юнги сходит с тобой в зоопарк поглядеть на зверушек. Лиени же любит животных? — Чимин смеялся, разглядывая маленького омегу, который совсем не мог усидеть спокойно на руках папы. — Зайка, сейчас мы пойдём к отцу, пожалуйста, помоги мне, ладно? — в голосе проскальзывали нотки отчаяния. — Просто позови его, хорошо? Нам надо помириться с нашим любимым папочкой Юнги. Нехорошо, если он будет на нас в обиде, правда, малыш? Двое омежек спустя пятнадцать минут метаний по огромной квартире отыскали отца на кухне, курящим в форточку. — Фу Юнги, я же просил тебя не курить в доме, тем более при ребёнке. Замечание осталось полностью проигнорированным. — Юни, ну если ты злишься из-за такой ерунды, то ты дурак, — Чимин забыл о своём злом языке. — Конечно, дурак. Ещё и безымянный дурак, даже собственный сын не считает меня за отца. — Как же надоело, — пробурчал Чимин себе под нос. Шатен опустил ребёнка на пол, присаживаясь рядом с ним на корточки. — Котёнок, — прошептал омега, — иди к отцу и назови его папочкой, прошу тебя. Ты же у меня хороший мальчик, правда, может, и не понимаешь всего, сделай, как я прошу, — уже умолял Чим. Малыш, будто понимая просьбу папочки, двинулся в сторону альфы, что стоял к нему спиной. Лиен схватил Юнги за штанину и слегка потянул. — Ну чего? — буркнул Мин, но стушевался, замечая серьёзный взгляд своего сына. — Ги, — громко произнёс Лиен. — Чимина, что это было? — альфа впал в некоторый ступор. — Пока сам не знаю, — Чимин был удивлён не меньше мужа. — Па. Ги. Па. Ги, — упорно повторял омега. — Чимина, мне не послышалось? — не веря своему счастью, спросил альфа. — Нет, папочка, не послышалось, — Чимин подошёл к любимому, крепко обхватывая того за шею, притягивая для поцелуя. — Поверить не могу, я папка, — кричал, бегая по дому, будто заведённый, Мин. — Мда, и этого альфу я полюбил, — глупо улыбнулся омега. — Мин Чимин, а теперь заделаем ещё одного мелкого, — хватая омегу на руки, вещал блондин. — Стой, да стой же ты, — вырывался Чимин, — у нашего ребёнка день рождения вообще-то. — Чёрт, ладно, — Юнги сдался. - Вот отпразднуем — не убежишь от меня. Буду любить тебя на всех горизонтальных и не очень поверхностях. — Мин Юнги, ты сошёл с ума от счастья, — смеялся Чимин, глядя на безумного мужа и сына, что, не ведая всеобщего счастья, счастливо визжал, топая голыми пяточками по полу. Разве это ли не счастье?