Мой колобок

Мой любимый колобок Трудно быть беременной омежкой на восьмом месяце. Ощущаешь себя большим воздушным шариком. Круглый животик, сильно выпирающий вперёд, мешает спокойно ходить и двигаться в принципе. Нервная система по мере приближения заветной даты становится все расшатаннее. Эмоции переполняют тебя и льются с излишком через край, чем изрядно пугают твою природную пару. С каждым днём своё отражение в зеркале становится всё противнее, а осознание ненужности своему альфе морально втаптывает в грязь. Но ещё труднее быть мужем этого самого омежки, терпя все его закидоны и дурацкие привычки, появившиеся за продолжительный срок. Юнги, будучи крепким и выносливым альфой, старался, как никто другой, ради счастья и благополучия своей семьи. Ради улыбки своего солнечного мальчика блондин готов был звезду с неба достать. Но к восьмому месяцу беременности сил у альфы порядком поубавилось. Не было прежнего запала и искры в глазах. Нет, Юнги все также трепетно любил Чимина, ни секунду не сомневаясь в своих чувствах, но частые истерики и недовольства делали все слабее хватку блондинистого парня. А масла в огонь подливало лишь то, что альфа просто не мог смириться с увеличивающейся сексуальностью своей омеги, зная, что посягать на неё, увы, совсем не может. А все из-за дурацких предрассудков об угрозе выкидыша. Чимини с каждой новой неделей расцветал все ярче, источая умопомрачительный запах полевых цветов, разливающийся какофонией оттенков по всей немалой площади их пентхауса. Вот и сейчас это до жути милое и пузатенькое нечто, само того не ведая, будило внутреннего самца Мина, срывая все заслонки, отрубая голову и мысли. Шатен тяжело пыхтел, направляясь на кухню за любимой сладкой вкусняшкой. Как бы странно это ни звучало, но на протяжении всего срока беременности Чимину ничего в рот не лезло, кроме бананов, политых топленным молочным шоколадом. Лишь эта приторная вкусность могла быть съедена в огромных количествах без какого-либо вреда для здоровья. Осторожно переваливаясь из стороны в сторону, словно пингвинёнок, шатен подошёл к холодильнику, выуживая оттуда любимый фрукт и плитку шоколада. Включив конфорку на медленный огонь, омега поставил небольшую кастрюльку с водой на плиту, открыл шуршащую обёртку сладости, достал ещё одну небольшую чашку, укладывая туда несколько долек шоколада, и поставил всю эту незамысловатую конструкцию на водяную баню. Спустя несколько недолгих мгновений омежка со счастливой улыбкой убрал горячую чашечку с уже жидким шоколадом с плиты, попутно выключая конфорку. Слегка приподнимаясь на носочки, Пак открыл дверцу навесного шкафчика, достал любимую тарелочку с Микки-Маусом, уложил все необходимое на неё и легкой поступью отправился обратно в гостиную смотреть очередную сопливую дораму. За всеми этими телодвижениями со стороны наблюдал Юнги, умиляясь небольшой неуклюжести супруга. Ведь на таком внушительном сроке ходить удавалось лишь слабо перекатываясь, при этом шатеном издавались совершенно забавные звуки. Вздохи, оханья и аханья очень смешили блондина, что, к великому сожалению для альфы, не укрывалось от исключительного слуха омежки. — Эй, ты чего это, надо мной что ли сейчас смеёшься? — надулся, словно бурундучок, омега, со вздохом устраиваясь на мягкий диван. — Между прочим, мог бы и помочь, идиот, — ругался Чимин, выпячивая и без того пухлую нижнюю губу, отчего она выглядела ещё больше. — Ну что ты, Чимини, ты просто у меня очень милый, особенно, когда так дуешься, — альфа присел рядом с мужем, дергая того за пухлые розовые щёки, оттягивая в стороны. — Черт, больно ведь, — вырывался шатен, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. Чимин вообще не любил всех этих приторных сладких фразочек, источаемых устами альфы. Омегу порядком бесили все эти «кисоньки» и «заиньки». Это, конечно, безусловно приятно — слышать из уст любимого тобою альфы такие слова, но всего должно быть в меру. И кажется, что сейчас Мин Юнги переступил эту черту, используя в своем лексиконе слишком много уменьшительно-ласкательных слов. — Прекрати, ведёшь себя, как заядлый подкаблучник, — пробурчал с набитым ртом омега, погружая в рот обмазанный шоколадом жёлтый продолговатый фрукт. От таких действий мужа альфа сглотнул вязкую слюну, быстро накопившуюся в ротовой полости. Перед глазами мелькали отнюдь не невинные картинки. Юнги представлял, как шатен этим же ротиком ласкает его возбужденную плоть, заглатывая с каждым разом все глубже, посылая вибрации по стволу, вызывая приятные мурашки по всему телу. С каждой секундой возбуждение Мина росло, отчего штаны оттопырились из-за внушительного бугорка. Юнги всеми силами пытался скрыть свою неловкую ситуацию от, казалось бы, ничего не замечающего омеги, но все было напрасно. Пелена возбуждения полностью окутала альфу, заставляя разум отключиться. Блондин одним движением поднял замешкавшегося шатена с дивана, прихватывая тарелочку с топленной сладостью с собой, и повел не сопротивляющегося парня в спальню. Чимин слегка растерялся от такого напора супруга, боясь, как бы тот не натворил бед. — Пусти меня. Куда ты меня тащишь? — опомнился Чимин, вырывая своё запястье из сильной хватки тонких длинных пальцев блондина. — Я так больше не могу, у меня уже сперма из ушей скоро литься будет, если я сейчас не исправлю своё бедственное положение, — весьма бодро прозвучало в ответ. — Не, не, нет, нет, — сильнее запаниковал Пак, понимая, к чему все эти перемещения по дому. — Не хочу, отпусти меня, идиота ты кусок, сказал же, что не буду с тобой спать до родов. Ну давай по-хорошему, Юнги-я, — хныкал Чимин, когда уже был аккуратно уложен на мягкую постель. — Нет, Чимин, ты сам виноват. Знаешь, как ты эротично выглядишь с бананом во рту, мм? — Блять, да ты извращенец, Мин Юнги, — завозмущался пузатик, — об одном только и думаешь. — Конечно, любимый, как тут не думать о сексе, когда перед тобой двадцать четыре часа в сутки разгуливает такой обворожительный омега? Юнги медленно избавил шатена от домашней футболки, оставляя того лишь в черных боксерах. Альфе повезло, что омега не любил брюк и именно поэтому разгуливал по дому в одних лишь кофтах альфы, щеголяя своими стройными ножками и аппетитной попой. Сняв с себя мешавшие донельзя тесные домашние штаны и узкие плавки, альфа освободил уже налившийся кровью член, головка которого блестела от капельки смазки. Аккуратно раздвинув ножки пары, Юнги начал покрывать внутреннюю сторону бёдер мужа мелкими поцелуями, оставляя незамысловатые красные отметины, говорившие о принадлежности лишь своему мужу. Когда на ножках не осталось ни одного нетронутого места, блондин поднялся поцелуями к кругленькому животику, выцеловывая каждый сантиметр, посылая толпы мурашек по гладкой коже омеги. Вспомнив о принесенной сладости, Мин оторвался от шатена, наклоняясь к полу, и поднял тарелочку с молочным шоколадом, заставляя Чима недоуменно вглядываться в хитрую мордашку альфы. Юнги слегка наклонил чашу, выливая маленькую струйку коричневой жидкости на животик, заставляя пару невольно морщиться от уже остывшей сладости. Убрав ненужную тару в сторону, альфа принялся слизывать вкусняшку прямо с живота, игриво при этом причмокивая и хитро щуря глаза. Чимин плавился от уже позабытых ощущений близости со своим альфой, вздрагивал каждый раз, когда шершавый язычок касался смуглой кожи на животе возле пупка. Блондин кружил своим язычком по всему телу, заставлял омегу хмуриться и увиливать от таких приятных мурашек. — Юнн... г-г-ги-ия-я, — рвано дышал Чимин. — Прекрати, пожалуйста, я так больше не могу, — просил омега. Мин пожалел своего мужа, прекратил издевательства. Стянул с того ненужное уже белье. Бережно устроился позади омежки, чуть подогнул ножку шатена, укладывая себе на бедро для более безболезненного входа. Приставил изнывающий от желания, побагровевший от напряжения член к колечку мышц и слегка толкнулся: сперва лишь одной головкой, а затем уже и на половину длины, давая Чимину привыкнуть к забытым ощущениям. Омега вот уже восемь месяцев не ощущал в себе тёплого пульсирующего органа мужа, доставляющего ошеломительное наслаждение. Дождавшись ответной реакции шатена на медленные фрикции, Юнги ускорил темп, толкаясь все быстрее, задевая разбухший комочек нервов внутри. — А-а-а, м-м-м-м, Юни-и-и, ещё, пожалуйста, — стонал шатен, подаваясь бёдрами назад, стараясь насадиться на толстый орган мужа как можно глубже. Альфа поддавался желаниям пары, исполняя каждую его просьбу. Темп из медленного перерос в очень быстрый. Юнги аккуратно придерживал живот Чимина, оберегая от сильных толчков, избегая повреждения плода при своей несдержанности. Пара наслаждалась единением друг с другом, пытаясь впитать кожей ароматы друг друга. Через несколько самозабвенных минут пара забилась в оргазменных конвульсиях. Альфа обильно излился прямо в омегу, заставляя того вздрагивать от горячей жидкости, разливающейся в своём теле. Омежка же запачкал свои ноги и простынь, на которой лежал. — Ради такого стоило воздерживаться столько времени, — блаженно выдохнул Юнги. — Спасибо, — целуя Чимина в щёчку, шептал блондин. — Ага, Юнги-я, кажется, у нас проблемы. Не знаю, что ты там сделал, но я, кажется, рожаю…