Fallout Equestria : Exorcism

Небо затягивалось тучами. Нахмуренные серые куски готовились обрушить на меня шквал осадков. Остановившись у обрыва, Бурый принюхался и попятился назад. Он не смог бы здесь перебраться, в отличии от меня. Мост, простирающийся через всё ущелье был сломан. Перебраться туда можно было только мне, но Бурого я не мог оставить здесь. Пришлось идти в обход. Идя на север, параллельно ущелью, мы набрели на что-то вроде спуска. На другой стороне виднелся подъём. «Местные похоже постарались.», мысль промелькнула в голове. Разбежавшись, я спрыгнул вниз, в ущелье и, с грохотом брони, приземлился на дно. По этому ебучему ущелью текла маленькая струя воды, которая напомнила мне мою струю, когда я ссал. «Не река нахуй. Целое море.», иронично подмети, пошёл к подъёму. Бурый аккуратно спускался, скользя по земле. Из-под его лап вылетали куски земли. Оказавшись на небольшом расстоянии от дна, он спрыгнул и приземлился на лапы. «Быстрее, сука, иначе в следующий раз останешься без обеда.», – кричал я ему, в надежде что он ускорится. Но он лишь прорычал и спокойно переправился через дно ущелья. Сняв рюкзак со спины, дабы не спалить его, я включил джетпак и спокойно взлетел, но посадка чуть не обернулась трагедией. Приземляться на край – было самым ебанутым решением в моей жизни. Куски земли ушли из-под ног. Силовая броня не подходила для скалолазания, её вес буквально продавил край. Вовремя включённый джетпак исправил ситуацию. Бурый медленно забирался. Очень медленно. Однако он забрался, чему я сильно был удивлён. «Наконец-то, сука. Заебал уже медлить. Отожрался.», - приукрашено сказал ему. Немного позже мы вышли к железной дороге. «Железка? Серьёзно?», - с такими мыслями я шёл по шпалам, ломая их через две. Шаг был большим. Яо-гай плёлся рядом. Грязь постепенно сменялась сухой, потрескавшейся землёй. Начиналась пустыня. Ни единого дерева, лишь редкие обсохшие кустарники, либо брёвна. Мы шли, шли. В конце концов, мой путь преградили обломки поезда. Вагоны были примерно моего роста, но широкие. Тучи, висевшие над нами ранее, остались позади. Обходя вагоны, я видел: как много погибло на этом рейсе. Самая мерзкая смерть, что может существовать – умереть от ядерного взрыва. Возможно, некоторые погибли после ударов, но картина жуткая. У меня не было сожаления к ним. Как и к людям, что погибали так же, сидя в поездах, машинах. Или просто сидя дома. Но у меня было отвращение к тем, кто это сделал. Заглянув внутрь одного из вагонов, через пробитую крышу, я увидел ещё два скелета. Один был совсем маленьким. «Они такие же. Такие же как и люди. Совершают такие же ошибки. Тупые уебаны.», - думал я, глядя на маленький скелет. Слева от железки валялась потрёпанная голова состава. Странный поезд. Он не был похож на наши поезда. Странные трубки, форма странная. Всё было странным. Но я не стал в этом разбираться и пошёл дальше по железке. Бурый послушно шёл за мной, отвлекаясь на каждый шорох. Я же шёл не оглядываясь. Шёл и вспоминал Сьюзен. Последний лучик солнца, которое освещало мою жизнь. Я был благодарен судьбе, что она погибла от насильника, а не так как те. Не так как люди, что жили до Великой войны. Пути расходились. Один вёл дальше, а другой давал крюк вправо. Нам налево, дружище. Как я пожалел, что повернул тогда налево. Дорога вела в странное место. Таких я никогда не встречал. Разрушенные деревянные дома, прогнившие до самого основания. Конечно была парочка домов, что имела приличный внешний вид, но входы были забиты. От каждого из них тянулись висячие мостики, которые сходились к одному большому зданию. Надпись на табличке была истёрта, но я решил войти туда, с надеждой на адекватных жителей. Бурый остался у входа, по приказу хозяина. Поднимаясь по ступенькам, я чувствовал треск каждой из них. Они, наверное, еле выдерживали мой вес, но всё обошлось. Внутри всё оказалось более уютно. Горели лампы. За барной стойкой сидели эти существа. Я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что это пони. Говорящие пони! Пони, понимающие мою речь. Парочка сидела в углу, кто-то сидел справа у стены. Спокойной и уверенной походкой, я двинулся дальше, к барной стойке. Первый шаг. Холодные и злые взгляды покосились на меня, но мне было похуй. Очнулся я уже у барной стойки, огляделся. Все. Буквально все смотрели на меня с удивлением. Но удивление это было странным, будто меня хотели тут же убить. Ну да ладно, речь не о том, как меня хотели порешать эти суки. Их одежда была знакомой, и как я понял, скорее всего я наткнулся на логово рейдеров. Мне не было страшно, ведь я бывал в подобных местах часто. -Кхм-кхм. – попытался привлечь внимание бармена. Отвернувшись от стены с напитками, он смотрел мне в туловище. Это был старый пони, с седой густой бородой, красной шкурой. Да-да! Красной! Я сам был шокирован такими поворотами, но он имел красную шкуру. И этот грёбаный рог. У этой суки был рог. Старые лохмотья, напоминающие костюм. Котелок на голове. «Похоже рогатых педиков тут больше чем кого-либо», - подумал я -Что.. Что ты блядь за хуйня? – нервно спросил он, вытаскивая пистолет – пулемёт, похожий на ПП Томпсона из нашего мира. -Ох ебать, дед. Не убивай, прошу тебя. – со всей иронией, я сказал это ему в лицо. Лицо… Морда. Это животное, а значит морда. -Ты из этих? Этих... Как же их там. Стальные пидоры? Ты их устройство! – буквально закричал этот мудак. -Эй! А не маловато народу – то? Нет? – всё так же саркастично говорил я. -Ты не туда залезло. Парни! Уничтожьте эту хуйню! По радио заиграла весёлая песня. «Драка под музыку! Что может быть лучше? Разве что пара шлюх, которые сами всё сделают за тебя!», с такими словами, я схватил бармена за пиджак и бросил его, развернувшись в пол оборота. Таким ходом я сбил ещё двоих смертников. Они стреляли в меня их своих обоссаных стволов. Ясное дело, что броню им не пробить, но голос в интерфейсе заговорил: «Критическое состояние защитно-модифицированного слоя. Повышение расхода энергии из неизвестного источника». «Да заткнись ты, сука», закричал я, после чего схватил одного из толпы и бросил в стену с напитками. Он хорошо вошёл. Бутылки звонко бились. Пробив к хуям барную стойку, я взял бутылку и разбил её об ебало лежащего. Он отключился. Развернувшись, я заметил их злобные взгляды на мне. -Ну что, сучки, продолжим? – крикнув такую фразу, я побежал на них, не обращая внимания на пули, что рикошетили от брони. Кувалда звучно заревела двигателем. Из динамика разносился весёлый ритм. Припев звучал примерно так: «Shake, shake, shake, Senora, shake your body line». Я старался подпевать, но выходило криво. Сильно размахнувшись, я сделал вертикальный удар и снёс голову. Буквально снёс. Буквально в ту же секунду, я немного сменил стойку и сделал сильный удар снизу по морде другого. Всё происходило так медленно, но я всё же смог расправится с большей частью. «Осталось немного.» - думал я, глядя на четверых выживших. Один бросил ствол. Да что там ствол, он бросил своих и выбежал. Немного погодя, раздался крик. Сладкий крик боли и рычание. Крики утихли. Никто больше не решался убегать, ну а я бросил кувалду. Схватил одно за шею. Взял бутылку с остатков барной стойки и разбил. Не долга думая, получившееся орудие для пыток, я вонзил ему в морду. Он орал. Орал так, будто ему сдирали кожу. Отчасти это было так. Я делал круговые движения, а его лицо превращалось в мягкую кашицу. Всё это стекало на пол, в то время как другие стояли и охуевали от этого. Они не шевелились. Они стояли с открытыми ртами. Когда жертва издала свой последний вздох, я бросил его бездыханное тело на пол. -Почему же вы блядь не учитесь? Почему вы такие тупые? – закричал я, подходя к двум оставшимся. Они невольно попятились назад. Один споткнулся о труп и упал. «Вот же дебил» - подумал я и придавил его тело своей стальной ногой. Он завопил. Хруст костей наполнял моё сердце радостью. Переломанный позвоночник, или рёбра, но мне было этого мало. Мои руки потянулись к его голове, которую я потянул на себя. Тянул сантиметр за сантиметром. На его морде уже появились слёзы, но меня это не остановило. Я вырвал его голову. Кровь хлестала на пол, окрашивая дерево в алый цвет. Брызги капали на мою броню. Последняя жертва – Бармен. Голова выброшена в угол. Заприметив хороший нож у трупа, которому я оторвал голову, мне захотелось его взять. И вот, с ножом в руке я шёл на него. Старикан, пятился назад и на последнем издыхании подхватил свой ПП. -Опять сука! Да вы заебали уже с летающими автоматами! Я ловко выбил его оружие стальной рукой, от чего, то отлетело в угол к голове. Подхватив это животное, я кинул его на стол. Он слёзно умолял. Просил прощения. Пытался загладить вину, но мне не хотелось вникать в его слова. Я не слушал его воплей, лишь резко вонзил нож в брюхо и прошёлся до грудной клетки, разрезая плоть как дряблую ткань. Коктейль из кишков и крови потёк из его дыры в животе. Введя ему стимпак, я не дал ему умереть быстро. Он ещё оставался в сознании, когда я взялся за его рог. Его полумертвые глаза заблестели ужасом, он что-то прохрипел и попытался замотать головой. Но мне было не до его жалких молитв. Я сжал его рог так сильно, как смог. Послышались бешеные вопли этого ублюдка. Неужели это настолько больно, что заставит полумёртвого орать как свинью на бойне? Если так - то это доставит мне ещё больше удовольствия! Я начал крутить рог вправо-влево, пытаясь вырвать его из головы пони. О-о-о, таких криков я не слышал даже от той бедняги в стойле 56. Я мучал бармена так долго, как мог. Он так долго сопротивлялся... Но скоро он бесславно сдохнет в собственных мозгах и слюне. Наконец, когда рог оставался лишь на одной длинной мышце, подобной глазной, я начал тянуть его на себя. Но специально тянул не изо всех сил, чтобы причинить пидорасу больше страданий. Я не знаю, что на меня нашло. Я никогда не мучил своих жертв ТАК долго, а теперь... Во мне словно кипела ненависть, будто внутри меня проснулся демон, всё это время действующий на мой мозг не в полную силу. Наконец, я оторвал этот грёбаный рог от башки бармена, и он безвольно свалился на стол. Кишечник печень выглядывали из его разрезанного живота, а из головы вытекала кровь вперемешку с мозгами. Странно, что они вообще у него есть. Подобрав свою кувалду, я вышел из этого проклятого места, попутно продавливая ступеньки под собой. За дверью я увидел красивейший пейзаж: Бурый доедал беднягу, выбежавшего в страхе из бара. Его кишки свисали на морде яо-гая, конечности были вывернуты неестественно, а глаза выедены. - Почему ты вечно такой голодный, животное? - Спросил я своего питомца. Тот помотал головой, рыкнул что-то и, сбросив с носа кишки, подошёл ко мне. Я вздохнул, погладил его по безмозглой голове и повернул в сторону, откуда пришёл сюда. По дороге мне встречались всё те же пейзажи, что и прежде - убитые всрань домишки, серые скелеты сверхлошадей и давящее, неприветливое небо. Я снова шёл по старой искорёженной пулями дороге, навевавшей на меня воспоминания. Примерно такая же дорога вела в небольшое поселение на Бостонской пустоши, где я жил со своей семьёй. Брат, жена, дочь. Их образы мелькали у меня перед глазами и в тот же миг исчезали, оставив после себя лишь пятна едва различимых силуэтов, растворяющихся в моём сознании. Я снова шёл по старой искорёженной пулями дороге, навевавшей на меня воспоминания. Я закрыл глаза, чётко и ясно представил себе их лица. Вот мне десять лет. Брат, подающий мне шариковую винтовку. Его полные доверия, глубокие карие глаза. Кротокрыс, ошивающийся вокруг нашего дома. Помню, я подстрелил его в бок, а на ужин у нас было неплохое мясо. Мне двадцать. Я впервые встречаю Трисс. Её рыжие волосы локонами спускаются до плеч, зелёные глаза немного дрожат. Белая майка в пятнах крови, полное ужаса лицо. В тот день мы с братом еле защитили выживших в небольшом поселении от нападения парочки рейдеров. Остался там на пару месяцев, помог восстановить инфраструктуру. А позже и влюбился в свою будующую жену. Мне двадцать один. День рождения. Празднуют всем поселением. Большая компания из человек двадцати находятся в одном помещении. Скандируют "Бард, Бард, Бард"... Из толпы выделяется Трисс. Её грудь вздымается вверх-вниз в радостных прыжках. На лице хитрая улыбка, глаза светятся. В тот день мы зачали ребёнка. Двадцать два. Дочке пять месяцев. Мы с женой ухаживаем за ней, как можем. Путём долгих и нудных споров решили назвать её Сьюзен. Поселение живёт тихо-мирно. Лишь изредка забредает дикий гуль или гнус. Винтовка почти не нужна мне, подумываю над продажей. Отгоняю эту мысль как могу, но 75 крышек продолжают манить меня каждый день. Двадцать восемь... На поселение нападают рейдеры. Я судорожно ищу свою винтовку, благодаря высшие силы за то, что не продал её. Трисс и Сьюзен эвакуируются в безопасное место. Я и остальная охрана бежим уничтожать угрозу. И этот момент вспомнился мне действительно хорошо... Я вспомнил всё, до малейшей, блядь, детали, до каждой выпущенной пули. Рейдеры наступали со стороны главного входа. Я считал их идиотами, так как они атаковали как раз со стороны главных баррикад, представлявших из себя кучу мусора и шипов. Также у нас была парочка турелей, которые установил нам какой-то гений-роботехник, имени которого я уже не помню. Я, брат и ещё восемь - десять человек почти отбили эту атаку, уничтожив все цели. Но потом вдруг явился тот, кто изменил ход всех событий - их боец в силовой броне. Наши пули отлетали от него, как будто мы стреляли в стену. А он, вооружившись огромной механокувалдой, буквально сносил наши ряды. Самого храброго, стоящего впереди нас всех, он попросту впечатал в баррикаду кувалдой. За ним отправились головы ещё двоих. Я собирался уже отправиться на помощь беднягам, но тут у меня чуть не случился сердечный приступ: ублюдок приближался к моему брату. Я пулей рванул ему на помощь. Со лба стекал холодный пот. Я бежал изо всех сил... Но я не успел... Не смог спасти его. Подбежав к брату, на моё лицо брызнул кровавый фарш из ошмётков его мозгов. Я не знал, что мне делать. Не знал, как мне сопротивляться врагу в силовой броне. Я был в замешательстве и страхе. Но, к счастью, я ещё не осознал того, что потерял брата, и, ловко прыгая из стороны в сторону, пытался вонзить нож, который достал из-за пояса, в глазницу врага. Тот неуклюже размахивал своей кувалдой, пытаясь задеть меня, но лёгкая кожаная броня не стесняла моих движений, и я без труда уворачивался от его ударов. Первые защитники погибли скорее от страха и оцепенения, чем от того, что не смогли увернуться. Наконец, после долгой борьбы, исход битвы был предрешён. Ублюдок в силовой броне вдруг перестал двигаться. Видимо, она попросту разрядилась. Кувалда упала из его рук, и я, посчитав этот момент единственным подходящим, вонзил ему тонкое лезвие в глаз. Рейдер завопил, и, кое-как выйдя из силовой брони, рухнул на землю. Я вырвал нож из его глаза и протёр его ремнём. Угроза была наконец уничтожена. Я уже хотел обессиленно рухнуть, как вдруг раздался взрыв, и здание, в котором находились мирные жители, загорелось. У меня ёкнуло сердце - там же Трисс и Сьюзен! Я поспешил к зданию так быстро, как только мог. Добравшись до входа, я бешено толкнул дверь и стал орать: - Трисс!! Сьюзен!!! Кто-нибудь!! Не услышав ответа, я стал разгребать обломки, чтобы пройти дальше. Но, к сожалению, я не смог. В процессе, я вдруг ощутил сильный укол в плечо сзади, а потом провалился в сон... На этом моменте, моя идеальная память кончилась. Всё, что я помню дальше - это то, что главарь рейдеров пытал меня в каком-то из зданий поселения. Не помню, что он пытался узнать, но я упорно молчал. Когда я попытался откусить ему палец, его "терпению" пришёл конец, и он вдруг привёл в комнату... Трисс и Сьюзен... Он и дальше пытался узнать что-то от меня. Но я не знал того, что он хочет. Я упорно повторял это, и в итоге, мне пришлось смотреть на ужас, который этот хуесос творил с моей семьёй... Господи... Сначала они отрезали Трисс два пальца на левой руке. Потом сняли с неё сапоги и вырезали на голой пятке знак доллара. Наконец, когда я в очередной раз попытался убедить его отпустить нас, он... Он выдавил моей Трисс глаза и свернул её шею. Первая жертва отмучалась. - Повторяю ещё раз... - Смутно вспоминал я его слова. - Где... Червоточины... Убежище... Сука!! Он сделал это и с моей дочкой. С моей маленькой, семилетней дочуркой. Он изнасиловал её. Выебал. Трахнул. Лишил чистоты семилетнюю девочку, а потом без всякой жалости перерезал ей горло. В моей груди кипела ненависть. Я плакал, орал, бился в истерике, пытался освободиться, но ничего не выходило... Ублюдки ушли, оставив меня. Наконец, прошёл где-то час. Всё это время я потратил на попытки отвязаться. Не знаю, как мне это удалось, но я всё же смог высвободиться. Плача и стоная, я подполз к телам моей семьи. Их изуродованные лица смотрели в пол. Это и к лучшему... Я вышел на площадь поселения. Никого не было рядом. Сначала я просто стонал. Потом упал на колени, и, сам того не слыша, издал долгий, полный горечи вопль. Мне было плевать на всё. Хотелось, чтобы какой-нибудь коготь смерти услышал меня и пришёл полакомиться моей страдающей плотью. Потом, я вдруг упал и уснул со слезами на глазах. Наутро я похоронил их. Три небольшие могилы были зарыты на заднем дворе нашего небольшого дома. Я почтил их память минутой молчания, рыдал, прощался с ними. Ничего не помогало. Я просто не верил, что они ушли. Навсегда. Что я никогда их больше не увижу. И я ушёл. Ушёл искать того ублюдка, что убил мою семью, надеясь, что это принесёт мне покой. Не принесло. Теперь я здесь, в мире каких-то сраных сверхлошадей - магов. И я не знаю, куда мне идти и что делать... Я очнулся уже у разрушенного состава. Глаза наполнены слезами. Ноги дрожат. Меня всего трясло, а в шлеме было душно. Облокотившись на днище разрушенного вагона, я снял шлем и глубоко вдохнул. Слёзы будто рекой текли, чувства взяли верх надо мной. В такие моменты я себя ненавидел, но… не стыдился. Бурый сочувственно посмотрел на меня, будто знал о моём горе. Он медленно подошёл, потёрся об мою ногу и сел рядом. Улыбка пробила моё лицо. Ему удалось подавить мою боль. Удалось дать мне покой.