Name isn't defined...

Открыв калитку, Дин даже не стал задаваться вопросом: почему Новак её не запер. Но, свернув на развилке направо, он немного притормозил. Стоящий чуть в низине, дом предстал пред ним, как на ладони. Его стеклянный, полностью прозрачный фасад, был озарён светом, горевшим во всех комнатах, а просвечивающие, светлые шторы совершенно не препятствовали этому. Винчестеру вдруг стало интересно: неужели Кастиэль, так искусно отгородившись от остального мира высоким забором, чувствует себя настолько спокойно и комфортно в этой слишком доступной и «прозрачной коробке»? И почему обнажил эту тайну перед ним – плохо знакомым адвокатом? Из размышлений его вырвали проникновенные нежные звуки рояля. Сомнений у Винчестера не было: Кастиэль играл тот самый ноктюрн, который они слушали когда-то вместе в Импале. Сегодня, по дороге сюда, Дин не сумел в этом признаться. Но, после их первой встречи, он купил диск с записями Шопена и новую акустическую систему в машину. Ему так и не удалось ответить самому себе «зачем» или «для чего»? Он просто чувствовал, что для Новака это важно, и он силился понять «почему»? Так «у них» было что-то своё, что-то личное и «первозданно чистое». Что-то, что нельзя опошлить или убить. Что-то, что их незримо связывало, помимо всей этой скандальной шумихи. Прислушиваясь к знакомой мелодии, Винчестер грустно улыбнулся. Ему вдруг сильно захотелось, чтобы всё это было не случайно. Чтобы это что-то значило и для Кастиэля! Он шагнул в приоткрытую дверь террасы и бесшумно подошёл к Новаку со спины. Кастиэль играл с закрытыми глазами так самозабвенно, без остатка растворяясь в звуках, которые рождались под его длинными «музыкальными» пальцами, что даже не заметил приближения гостя. Шёлковая ткань чёрного халата небрежно соскользнула с плеча, обнажая острую ключицу, но Новак не обращал внимания на неудобство – он будто находился в каком-то другом измерении, переживал, одному ему известные и понятные, эмоции, то и дело хмуря лоб или расслабленно наклоняя вперёд голову. Словно крылья бабочки, пальцы его быстро-быстро затрепетали по клавишам трелью*, беря яркие, чувственные ноты, а затем ласково засеменили в финальном, утихающем аккорде. Когда стихли последние звуки, Кастиэль тихо выдохнул и закрыл крышку инструмента. Склонившись к напряжённой шее, Дин невесомо коснулся её губами и негромко произнёс: - Мне он тоже очень нравится… Вздрогнув, Новак резко развернулся на крутящемся, круглом стульчике и посмотрел на своего неожиданного гостя. За несколько коротких мгновений на его лице сменился целый калейдоскоп эмоций. Его грудь сильно поднималась и опускалась, выдавая испуг, но вот глаза... Глаза Кастиэля горели и сияли ярче звёзд на ночном небе, и в них явно можно было прочесть облегчение, удивление и…невысказанное желание. Глубоко дыша, он приглашающе приоткрыл рот и облизал свои полные губы. Ехидно взглянув на Винчестера, он с вызовом вздёрнул вверх аккуратную бровь и выдохнул: - Дин… Низкий голос с хрипотцой произнёс всего три буквы. Три грёбаные буквы. Но Винчестер впервые почувствовал, как кожу на затылке стало покалывать от того, насколько эротичными бывают звуки, сплетаемые вместе острым кончиком языка в обещание, которое обязательно исполнится. Обещание секса… - Дин? – снова этот голос, расширяющий зрачки так сильно, что летнюю зелень глаз Винчестера практически полностью поглотила чернота. Новак привстал со стула, опираясь о рояль руками, но в этот момент на его талию легли чужие ладони и одним движением, приподняв его в воздухе, усадили на верхнюю лакированную крышку. Руки Дина уверенно опустились на выпирающие коленки и направились вверх по бёдрам, поглаживая кожу. Разводя ноги в стороны, Кастиэль ухватил его за галстук и притянул ближе. Изучающе касаясь стройного тела, пальцы Винчестера непрерывно поднимались выше, оглаживая бока и грудь, и в итоге обхватили тонкую шею. Они неотрывно смотрели только друг другу в глаза, нарушая тишину лишь своими прерывистыми вдохами-выдохами, пока Винчестер, нежно проводил ладонями от шеи до плеч Новака, отодвигая невесомую ткань в стороны и оголяя для себя больше смуглой кожи. Дин улыбнулся, наблюдая за тем, как лёгкий халат соблазнительно сползал всё ниже и ниже с точёных плеч. Обхватив лицо Винчестера руками, Кастиэль провёл подушечкой большого пальца по чётко обрисованному контуру его губ и, слегка надавив на нижнюю, прошептал: - Ты очень красивый, Дин Винчестер, - Дин запустил пальцы в его густые тёмно-каштановые волосы, сжимая. – Даже слишком… Мне кажется, твой соблазнительный ротик был создан не только в ораторских целях… - Ну, так найди ему достойное применение, - он и сам не поверил, что сказал подобное, но на данный момент эта откровеннейшая фраза мистическим образом казалась до жути правильной и правдивой. - Даже не сомневайся в этом! Всё это время в голове Винчестера крутилась одна и та же мысль: почему они так медлят? Когда, после столь длительной «мариновки» всех этих дней, хотелось просто содрать с Кастиэля всю одежду и заняться с ним диким, разнузданным сексом! Но, повинуясь вкрадчивому голосу своей интуиции, Дин просто ласково прикасался к парню, словно чувствовал, что сейчас тому необходимо именно это. И был вознаграждён за терпение, когда Новак сам склонился к нему и приник к его, с готовностью приоткрытым, губам, своими. Касание вышло мягким, почти целомудренным. Но губы Кастиэля оказались такими тёплыми и податливыми; так идеально подходили его собственным; двигались именно так, как он всегда хотел, как мечтал тёмными ночами или, стоя под струями воды, фантазировал о Новаке в душе; будто тот знал, что конкретно нравилось ему в поцелуях. Они задышали глубже, шумно выдыхая воздух через нос. Движения их тел стали напористее и требовательнее. Перестав сдерживать свои желания, Дин легонько прикусил его нижнюю, чуть потрескавшуюся, губу и влажно лизнул. Мгновенно отозвавшись на это стоном, Кастиэль впустил чужой язык в свой рот, позволяя делать это с собой снова и снова, когда Винчестер, зверея, с силой стал надавливать ему на затылок, вцепившись пальцами в волосы, и разрешая вести в этом сумасшедшем поцелуе. Их тела накаляли прохладный воздух, свободно врывающийся через приоткрытые створки террасы. Коротких вдохов катастрофически не хватало, но они не могли оторваться друг от друга, целуясь самозабвенно и почти борясь друг с другом, словно изголодавшиеся животные. Новак задушено стонал и извивался в сильных руках, пытаясь стащить с Дина пиджак. Помогая, Винчестер завёл руки за спину, но был остановлен в этом положении захватом тонких пальцев. Разорвав поцелуй, он вопросительно посмотрел на Кастиэля потемневшими глазами: - Что? Что такое? - Не зря, - тяжело дыша, Новак восхищённо вглядывался в его лицо. - Не зря…я столько ждал! - Меня? – улыбнулся Дин, пытаясь усмирить взбесившийся пульс. Лукаво глянув на него исподлобья, Кастиэль лишь отрицательно мотнул головой и ответил: - Если бы у Себастьяна были ТВОИ губы, - он облизал собственные, припухшие и влажно поблёскивающие, выдерживая интригующую паузу, - то я бы точно не оставил поцелуи под запретом! - ЧТО?! До Винчестера туго доходил смысл его слов, но когда он осознал то, что тот НИКОГДА не целовал своего любовника, которого трахал, и причём, довольно изощрённо, больше года (!), то он тут же рванул свои руки из захвата. Но Новак лишь игриво усмехнулся и прытко соскользнул с крышки рояля. Подгоняемый каким-то странным чувством детского восторга, что Роше не посчастливилось изведать вкус этих розовых губ, Дин бросился за ним следом. Нагнав Кастиэля у широкой лестницы, ведущей на второй этаж и покрытой кремового цвета ковролином, он сжал в кулаке полу его халата, останавливая, и навалился на него сверху, вдавливая в ступени. Охнув, Новак вскинул вверх задницу, дразня и потираясь о его пах. Дин уткнулся носом в тёмные волосы, вдыхая их запах, и почти прорычал ему в затылок: - Чёрт, Кастиэль! Он сильно толкнулся навстречу его упругой заднице, вжимая собой в ступеньку, и услышал сдавленный стон. Это гибкое стройное тело, этот голос, и эти тихие стоны срывали ему «крышу». Винчестер резко отпрянул, задирая выше шёлковую ткань. Но Кастиэль под ним, ловко воспользовавшись неожиданной свободой, начал быстро вскарабкиваться вверх по ступеням. Вновь устремившись за ним следом, Дин буквально в последний момент успел поймать пальцами выскальзывающую ткань. Он резко дёрнул её на себя, замедляя Новака, но тот всё равно упорно продолжал брыкаться. Его наигранное сопротивление пробуждало в Винчестере что-то первобытное и необузданное, наливая мышцы небывалой силой. Перехватив Кастиэля за худую лодыжку, он сильно сжал её пальцами и, выпустив халат, поймал вторую, выпрямляя его длинные стройные ноги. В иной ситуации Винчестер предпочёл бы подольше полюбоваться ими, исследовать губами и руками медленно и неторопливо. Но сейчас Новак своим дерзким поведением лишал его рассудка, превращая в какого-то похотливого зверя. Дин резко потянул его за ноги и тот, потеряв опору, рухнул на ступеньки, шумно выдохнув из лёгких воздух. Кастиэль бросил на него колючий, прищуренный взгляд из-за плеча и надменно хмыкнул. Он хотел подняться на руках, но широкая ладонь Винчестера впечатала его обратно, а уже в следующее мгновение до его слуха долетели звуки, беспощадно разрываемого напополам, халата. Новака вдруг посетила мысль: «Сколько же ещё невостребованной мощи таилось в этом прекрасном теле Аполлона?». Но этот «Аполлон» оборвал всякую возможность поразмыслить над этим вопросом, грубо развернув его к себе лицом и впившись в его губы жадным поцелуем. Не уступая в ответном напоре, Кастиэль, тем не менее, не стремился доминировать при этом. Они на равных сминали и кусали губы друг друга, сталкиваясь языками и обмениваясь выдохами. Водя ладонями по массивной спине Дина, Новак спустился ниже и задержал их на крепкой заднице, вдавливая его в свой пах. Запрокидывая назад голову, Винчестер грязно выругался и прогнулся, а проворные пальцы Кастиэля уже вытягивали из-под его ремня рубашку. Закусив, и без того искусанную и припухшую, нижнюю губу, Новак наблюдал за тем, как Дин, устроившись между его ног, стал, снизу вверх, расстёгивать свою рубашку. Но, видимо, он оказался слишком нетерпелив, потому как уже после второй по счёту пуговицы, одним рывком разорвал белую ткань и снова склонился к лицу Кастиэля. Новак зарывался пальцами и перебирал его русые волосы, пока пухлые, яркие губы и зубы Винчестера покрывали его шею, ключицы, грудь, тёмные, торчащие соски и плоский живот мягкими поцелуями, властными укусами и собственническими метками. Добравшись до чёрных, узких плавок, Дин приник к ним губами, лаская через них, рвущийся наружу, член Новака. Он с удовольствием втягивал носом его мускусный аромат, тёрся щекой о влажную от вязкой смазки ткань, легонько прикусывал и дразнил его. Нетерпеливо дёрнувшись, Кастиэль приподнял бёдра и сам сдёрнул, уже бесившие его, плавки – он хотел скорее ощутить ЭТИ пошло приоткрытые губы на своей изнемогающей от желания плоти! Винчестер усмехнулся, помогая ему, и уставился на его член. У Дина не было примеров из жизни, с которыми он мог бы его сравнить, кроме своего собственного. Но член Новака приятно впечатлил его, превосходя все ожидания. Не слишком широкий, не короткий, а такой, как надо – с идеальными пропорциями (под стать модельной внешности хозяина); с обвивающими его, набухшими венками; с гладкой, налитой головкой, венчанной «блестящей диадемой» из, обильно выделяющейся, смазки. Одним словом, по мнению Винчестера, член у парня был «что надо»! - Давай, Дин, - нарушил тишину хрипловатый баритон Кастиэля. – Сделай это! Попробуй меня на вкус… Его член тут же, словно напрашиваясь на прикосновения, качнулся, роняя вязкую капельку на подтянутый живот. Обхватив чужую плоть ладонью, Винчестер погладил ствол большим пальцем. Горячий, твёрдый, настойчиво пульсирующий, будто приветствующий его руку и умоляющий о большем, он соблазнительно выпускал свой «сок» из маленькой дырочки. Новак выпутался из лохмотьев, в которые Дин превратил его некогда шёлковый халат, и привстал, шире разводя колени и опираясь на локти и ступни. Устроившись поудобнее, Винчестер облизал свои губы и прижался ими к сочной головке его члена. Обводя её контур языком, он услышал шумный, судорожный выдох сверху и почувствовал, как задрожал от напряжения Кастиэль. Будто подкрашенные блеском губы, туго обхватили член, а кончик языка теребил щёлочку, лаская, раздвигая её и ныряя внутрь. Прижавшись языком к уздечке, Дин втянул щёки и стал издевательски медленно посасывать головку. - Ааах, блядь! – не сдержанно простонал Новак, когда тот, с его членом во рту, взметнул к бровям свои преступно пушистые ресницы. Пошло улыбнувшись, Винчестер провёл языком по всей длине и стал вылизывать его подтянутые яйца, поочерёдно вбирая их в свой мокрый рот. Он не отводил пристального взгляда от лица Кастиэля, следя за его приоткрытыми, подрагивающими и покрасневшими губами, за его непривычным румянцем и обезумевшими, иссиня-чёрными глазами. Увлажнив ствол, Дин медленно впустил его в свой рот. - Чёёрт! Ммх…Дин! – почти взвыл Новак. – У тебя невероятные, просто порнушные губы! – он уронил назад голову, рвано выдыхая: - Ещё…Дин…Пожалуйста! Ощутив вкус новой, солоновато-терпкой капельки на языке, Винчестер начал двигаться быстрее. Кастиэль сгрёб в кулак его волосы и стал бесцеремонно насаживать его рот на свой напряжённый член, исторгая при этом какие-то низкие, гортанные звуки и неразборчиво шепча слова на непонятном языке. Склонившийся над ним «мучитель» податливо поднимал и опускал голову, громко сопя и вытворяя своим языком что-то совершенно невообразимое. - Господи, Диин! Твой рот…просто…Ооо! Невозможен… ДА!!! Чёрт… Ох, Дин! – Новак почти охрип от собственных криков удовольствия. Несмотря на ускоренный темп, от которого скапливались слёзы в уголках глаз Винчестера, Кастиэль заботливо старался не вторгаться в его рот до основания – предугадывал, будто интуитивно чувствовал, предел его возможностей. Он ощутимо ослабил хватку, когда Дин благодарно простонал, обволакивая его член волнующей вибрацией, и расслабил горло, позволяя проникнуть ещё глубже. Это было уже слишком даже для Новака: этот широкоплечий, горячий (во всех смыслах) и красивый, как греческий Бог, мужчина, стоящий сейчас на коленях между его ног; со своими пухлыми, крышесносными губами и прожигающим своей непристойностью взглядом тёмно-зелёных глаз из-под полуопущенных, густых – ВСЁ это, да и сам Дин в целом, как никогда прежде, быстро приближало Кастиэля к разрядке с каждым новым движением! - Чёрт возьми, ты…сводишь меня с ума! – ноги Новака сильно задрожали, и он упал на спину, а его член с пошлым звуком вырвался из мокрого, горячего «плена». Лукаво улыбаясь, Винчестер стал вновь склоняться к его паху, но Кастиэль успел схватить его за волосы обеими руками и притянуть раскрасневшиеся губы к своим. Подхватив Новака одной рукой, Дин, продолжая наслаждаться поцелуями, потёрся натянутой ширинкой о его член и жадно ловил ртом его глухие стоны. Как только он убрал руки, занявшись собственным ремнём, Кастиэль незамедлительно оттолкнул его к стене и, быстро вскарабкавшись по лестнице, скрылся в глубине затемнённой комнаты. Сразу же забыв об уже расстёгнутой пряжке, Винчестер незамедлительно последовал за ним. Он обнаружил Кастиэля в спальне, лежащим на животе поперёк просторной кровати за призрачной пеленой лёгкого балдахина. Его синие глаза хитро поглядывали из-за плеча на, неспешно приближающегося к нему и избавляющегося от собственной одежды, Дина. - Сними его, - послышался его слабый голос, и они оба опустили взгляд на левую руку Винчестера. – Если ты собираешься переспать со мной, - он медленно сел и нахмурился, будто делая над собой усилие, - то я хочу, чтобы при этом ты принадлежал только мне! - А ты…мне? – Дин мгновенно сообразил, чего тот от него хотел, но всё равно помедлил, прокручивая золотой ободок на безымянном пальце в ожидании важного для него ответа. Пристально вглядываясь, словно хищная птица, и как будто на что-то решаясь, Новак слегка склонил голову к плечу, а затем сказал: - У меня ведь…нет колец, - он демонстративно повертел в воздухе растопыренные пальцы, на что бровь Винчестера скептически приподнялась. – Что? - Ты понял: о чём я! - Посмотрим, - неопределённо ответил Кастиэль. Сверкнув в полумраке комнаты, обручальное кольцо исчезло в глубине кармана брюк Дина. Освобождая для него место, Новак, соблазнительно улыбаясь, попятился к середине кровати. - Нет, - остановил его Кастиэль, когда Винчестер уже собирался сбросить на пол последний элемент своей одежды. Он сглотнул, ощущая, как жар заструился по его венам. – Галстук оставь. - Зачем он тебе? – томно спросил Дин, забираясь на постель, но всё же протягивая ему чёрную полоску ткани. - Ты доверяешь мне, Дин? – потемневшие, словно сама Вселенная, глаза манили глубиной и неизведанным удовольствием, и Винчестер, заворожённый ими, уверенно кивнул. – Хорошо… Встав на колени, Новак резко оказался с ним лицом к лицу. Теперь, когда Дин был полностью обнажён, он, наконец, смог оценить всю масштабность собственного заблуждения! Винчестер со своим искрящимся взглядом, цвета спелого лайма; с невероятными, яркими губами; с мускулистым, крупным телосложением… Этот самый мужчина, бесстрашно защищавший его в суде, непоколебимо принявший его сторону с самого первого дня и смотревший на него со скрытым восторгом и, в какой-то степени, даже обожанием, был не просто красив, как он думал прежде, - он был сногсшибателен! Дин, не церемонясь, крепко прижал к себе чужое подтянутое, тёплое тело, и они оба шумно выдохнули, когда их члены, прижатые к животам, соприкоснулись. Руки блуждали по телу, изучали, ласкали, наслаждались гладкостью и упругостью кожи. Губы мягко льнули друг к другу, отстраняясь с влажным причмокиванием, и вновь сливались, приглушая довольные звуки упоения их вкусом. Толкнув Винчестера на спину, Кастиэль привязал его руки к изголовью кровати его же галстуком. - Извращенец, - Дин намеревался пошутить, но его голос предательски дрогнул. - Просто доверься мне, - прошептал Новак, натягивая на его глаза повязку для сна. Пытаясь выполнить его просьбу и расслабиться, Винчестер кивнул, выдохнул и предвкушающее облизал свои пухлые губы. Дину ещё ни разу не доводилось ощущать себя настолько «обнажённым». С его физическими данными, ему нечего было стесняться. Он и сейчас не был смущён. Скорее…взволнован. Но… Одно дело знать, что где-то в глубине души, под семью пудовыми печатями, томится запретный ларец со сказками, в которых бравый принц на белом коне встречает другого прекрасного принца (и сейчас этот образ удивительно походил на Кастиэля). И совсем другое - осознавать, что этот «принц» действительно вполне реален. С быстро бьющимся сердцем и, горящим ярко-синим пламенем, взором, тот сидит совсем близко и совсем скоро «взломает все замки», и обнажит не только его тело, но и душу! Частично обездвиженный и лишённый возможности созерцать стройное, гибкое тело, Винчестер ощущал, как все его рецепторы буквально взрывались, резонируя и вызывая всё новые и новые волны мурашек по всему телу, усиливая в стократ восприятие и превращая его в сплошную эрогенную зону под чуткими прикосновениями этих «музыкальных» пальцев. Дин перестал чувствовать присутствие Новака совсем ненадолго, но его сознание внезапно затопила паника, которой он не находил должного объяснения. Он еле заметно вздрогнул, когда под чужим весом несильно прогнулся упругий матрас кровати, и тёплая ладонь легла на его бедро, поглаживая. - Всё хорошо? – ласково прошептал Кастиэль. Мягкие губы запорхали по телу Винчестера, унося прочь тревоги и оставляя лишь опьяняющую и нарастающую эйфорию. Умелые руки растворяли в тягучем удовольствии сознание, закручивая податливое тело в бесконечный поток незнакомых ощущений и заставляя натягивать шёлковую ткань галстука до хруста. - Ты бывал раньше с мужчиной? – вкрадчиво поинтересовался бархатным голосом с сексуальной хрипотцой Новак, а его руки исчезли, перестав дарить ласковые прикосновения. - Нет, - честно выдохнул Дин, облизав, в миг пересохшие, губы. Никак не отреагировав на его ответ, Кастиэль лишь развёл его ноги шире и поднёс свои пальцы, заботливо смазанные лубрикантом, к сжатому входу. Водя ими по кругу, Новак топил в поцелуях его неровное дыхание. - Мкх! – из груди Винчестера вырвался сдавленный звук, когда первый палец, надавливая, медленно проник внутрь. Жмурясь, он задышал глубже, попадая в такт с движениями чужой руки. - Расслабься, Дин, - голос мягкий, гипнотический у самого уха. – Для меня… Пожалуйста… Да. Вот так… Чувствуя, как шёлковые стеночки стали поддаваться охотнее, Кастиэль немного отстранился, оставшись внутри на одну фалангу, и тут же добавил второй палец. Он усеивал лёгкими поцелуями лицо Винчестера, пока не разгладилась напряжённая, глубокая складка на его переносице. Выпрямившись, Новак сел на пятки, широко расставляя в стороны колени и подпирая ими раскинутые ноги Дина. Беспрестанно терзая свои губы, он не мог налюбоваться этим совершенным мужчиной, без оглядки, доверчиво вверившего ему всего себя. - Расслабься, Дин, - запинаясь, повторил он. Ни в голосе, ни в движениях пальцев Кастиэля не было абсолютно ничего похожего на то, что Винчестеру довелось увидеть на той злосчастной видеозаписи в участке. В голове его невольно сформировался вопрос: бывал ли тот так же нежен и ласков с Роше? Но почему-то любые мысли о Себастьяне, имевшем «свободный доступ» к телу Новака больше года, причиняли только тупую, назойливую боль. И он поспешил задвинуть их подальше, отвлекаемый невероятной близостью Кастиэля и каким-то странным, большим похожим на призрачную мечту, выводом, что, если ему удастся сделать всё правильно, то больше никто и никогда не притронется к этому парню! Если у него получится, то он по праву сможет назвать его «своим». Но сначала, он должен выйти из этого судебного сражения победителем, чтобы защитить и суметь позаботиться об этом «Ангеле». - Иди…ко мне, - сбивчиво, попросил Винчестер. – Хочу чувствовать…твои потрясающие…руки. Хочу, чтобы ты касался меня…везде! – он дёрнул вниз путы, но те не поддались. – Хочу сам…прикасаться к тебе… Закусив губу, чтобы не застонать, и игнорируя все просьбы, Кастиэль без всякой спешки методично растягивал, уже практически не сопротивляющиеся мышцы, но Дин всё равно резко сжался, когда он добавил третий палец. - Ох, Кас…тиэль! – Винчестер морщился от малоприятных ощущений. - А…если…так? – Новак вошёл глубже и согнул пальцы, надавливая на простату. - Ах! Твою ж… - грудная клетка Дина рывком оторвалась от кровати, словно через него пропустили мощный разряд тока, крупной дрожью пройдясь вдоль спины и перебирая каждый позвонок, и он, дёрнувшись, сам до предела насадился на смазанные пальцы. – Повтори! Так же… Новака и самого пробирала волнующая дрожь от того, ЧТО он намеревался сделать, но этому мужчине за столь короткий срок удалось окутать его таким теплом и заботой, что он был преисполнен решимости в правильности своего выбора. - Кас…тиэль! Я…Хочу Тебя! – изгибаясь, срывающимся голосом простонал Винчестер. Он шумно втянул воздух сквозь сжатые зубы, когда холодная от смазки ладонь легла на его член и задвигалась вверх-вниз, увлажняя и дразня одновременно. Чужие пальцы выскользнули из него, оставив после себя неприятную пустоту и какую-то незавершённость, но, насаживающийся на налитую головку, кулак Новака, быстро переключил на себя его внимание, заполняя низ живота тягучим желанием. Грациозно оседлав его бёдра, Кастиэль надавил подушечкой большого пальца на мокрую дырочку головки и впился в его приоткрытые губы. Он целовал медленно, но глубоко, позволяя прочувствовать каждый оттенок собственного вкуса и продолжая водить рукой по его члену. - Дин, - взволнованный голос Новака, щекочущий его ухо, было практически не узнать, - я ведь тоже…никогда не был…«снизу»! Даже не думая дожидаться ответа, он приставил смазанный член Винчестера к своему, разработанному, одновременно со «связанным пленником», входу, и громко ахнув, медленно опустился на него, всё равно, ужасно туго впуская чужую головку. - ГОС…ПОДИ…БО-ЖЕ…МОЙ!!! – рвано стал жадно хватать ртом воздух Дин. Упираясь обеими руками в грудь Винчестера, Кастиэль продолжал аккуратно насаживаться на его член. Чёрт, он только сейчас осознал, что растянул Дина намного лучше, чем себя – «какая предусмотрительность для первого-то раза «верхом»! - Аах, Касти… - под тонкими веками Винчестер видел только яркие вспышки молний на тёмном фоне какого-то запредельного мира при каждом новом миллиметре, погружавшемся в этот невозможный жар. И его мозг, плавясь в бесформенное нечто, совершенно отказывался воспроизводить полное имя «Ангела». – Касти… Господи, Кас!!! - Да, - услышал он в ответ долгожданный громкий выдох, без всякого намёка на дальнейшие возражения. - Кас! Сними с меня всё это! Тот послушно сдвинул повязку с его глаз, и Дин, проморгавшись и разглядев растрёпанного, разрумянившегося Новака, непроизвольно толкнулся вверх. - Ай! – тут же среагировал Кастиэль, морщась от боли и впиваясь короткими ноготками в его грудь. – Тише! - Развяжи! – рявкнул Винчестер, дёргая вниз руки. Быстрый и негромкий шелест ткани, и руки Дина незамедлительно легли на дрожащие бёдра Кастиэля. Одним ловким движением Винчестер перевернул их, подминая под себя стройное тело. - Кас, - ласково зашептал он, - ну что же ты делаешь? Наконец-то добравшись до столь желанного тела, он успокаивающе покрывал его поцелуями, мял, сжимал и оглаживал его изящные изгибы. - Такой глупый…Ангел! Улыбнувшись, Новак нашарил смазку и вручил её Дину. У того не ушло много времени на подготовку, и вскоре, он уже нетерпеливо скользнул внутрь. - Дин! – тонкие пальцы сильно впились в кожу на лопатках. - О, Господи… Кааас! – выгибая мускулистую спину, Винчестер жмурился от удовольствия. – Кас! Мммх… Ты такой…тесный… Привыкнув к ощущениям, Кастиэль неожиданно пришпорил его пяткой, неосознанно сжимая мышцы внутри. - Чёрт, Кас! Ты меня раздавишь! Слишком… - Двигайся, Дин! – рычал ему куда-то в скулу Новак, вцепляясь пальцами в его русые волосы. И Винчестер, повинуясь, смело вошёл в него на всю длину. Они двигались так слаженно и одновременно угадывали желания друг друга, что, несмотря на заминку первых минут, со стороны могло сложиться впечатление, будто они всю жизнь занимались этим, успев досконально изучить все чувствительные местечки! С каждой секундой распаляясь всё больше, Дин терял связь с реальностью от его пылкого и страстного темперамента. Словно Кастиэль все свои двадцать два года только и делал, что копил энергию, и только сейчас, дорвавшись, нашёл ей достойный выход. Винчестер целовал его узкие запястья и мягкие, горячие губы, выстанывающие на все лады его имя. Запрокидывал длинные ноги Новака к себе на плечи, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра и проезжаясь прямо по сверхчувствительному бугорку внутри. И, не без доли опьяняющего злорадства, уже «трахал и видел», как будет наслаждаться гибкостью его тела, и овладевать им всевозможным образом за все свои мучения, пока Кастиэль наглядно не продемонстрирует ему все асаны йоги! С застывшим на алых губах вскриком, Дин обильно излился в его податливое тело, которое красиво выгибалось под ним от собственного оргазма. Тяжело дыша, он сцеловывал капельки пота с шеи и выделяющихся ключиц Новака. Обхватив ладонями лицо Винчестера, Кастиэль потянулся за поцелуем, ощущая на чужих губах собственный запах, смешанный с солёной влагой, а внутри себя, всё ещё упруго приподнимающийся и отдающий всё до последней капли, его расслабляющийся член. Он так долго ждал кого-то, кому бы захотел довериться, раскрыться, быть самим собой, без всего этого лживого притворства и напускного хладнокровия. Укладывая голову Дина на свою грудь, в которой, рвущееся наружу сердце, выписывало радостные кульбиты, Новак понял, что теперь не сможет спокойно смириться с его потерей. Он обвил широкие плечи Винчестера руками, крепче прижимая к себе, и сетовал на то, что этот мужчина появился в его жизни, только после отданных другому, нелюбимому человеку, почти двух лет! Кастиэль мученически прикрыл веки, жалея лишь о том, что «расставание» с Себастьяном произошло столь трагическим образом, и что тот, кому он действительно захотел отдать всего себя, сам уже принадлежал другой… Скатившись на свободную половину кровати, Дин лёг на спину и притянул Новака ближе. - Кас, что с тобой? Ты весь дрожишь, - он прижался губами к его мокрому лбу. Дин ещё даже никуда не собирался уходить, а Кастиэль внезапно почувствовал, как на него УЖЕ давят эти прозрачные стены его «коробки», которую он всегда считал «умиротворённым пристанищем». Свернувшись под боком Винчестера, он положил голову на его плечо, вдруг ощутив себя нестерпимо маленьким, потерянным и одиноким, как и в тот самый день, когда принял решение сбежать из отчего дома, но не желающим пока признаваться в этом. - Эй, Кастиэль, - Новак вздрогнул от звуков этого имени. Винчестер укрыл их одеялом и убрал со лба его мокрую чёлку. - Всё хорошо, - мягко заверил его он. – Всё будет хорошо, Кастиэль. - Не надо, - тихо попросил Новак, пряча лицо в изгибе его шеи. - Ты о чём? - Не называй меня больше так… - Кастиэль вздохнул. – Себастьян любил… - запнувшись, проглотил непрошеный комок в горле и умолк. Сильные руки прижали теснее, придавая решимости. – Он любил так меня называть. Но мне, - он приподнял взлохмаченную голову, заглядывая в насторожённое лицо Дина, - мне больше нравится твоя сокращённая версия. Винчестер целовал его трепетно и ласково, всё ещё до конца не веря в то, как правильно ощущалось это тёплое тело в его объятиях; как вкусно льнули друг к другу их губы; как разгорались преданным светом лазурные, невероятно красивые глаза, в которых он мог без труда различить отражение собственных черт. Откуда-то, из-под вороха одежды, послышался мощный бит Led Zeppelin мобильного Дина, бесцеремонно разрушив всю нежность момента. По тому, как окаменело чужое тело, Новак без лишних вопросов догадался кто именно сейчас звонит. Жена. Чувство потери и безысходности захлестнуло Кастиэля с новой силой, и он, нехотя, отодвинулся от Винчестера, выпутываясь из его объятий. Дин безошибочно прочёл подтекст в языке тела Новака и, проведя ладонью по лицу, обречённо сомкнул веки. Он специально поставил свою любимую песню на входящие звонки от Лизы. Хотел хоть таким банальным способом поднимать каждый раз себе настроение перед тем, как супруга начнёт высказывать ему всё то, что они уже сотни раз обговаривали до этого. Но именно сейчас его начинало подташнивать даже от одной мысли, что ему НУЖНО взять эту долбанную трубку! С тяжёлым вздохом, Винчестер спустил ноги на пол и, сев на краю кровати, дотянулся до своих брюк. - Алло, - хмуря лоб, спокойно произнёс он. В трубке кто-то спохватился, видимо, уже не надеясь, что Дин ответит на звонок. А тот, в свою очередь, стал слушать и механически отвечать: - На работе. Да, представь себе, Лиза! Лиза. У той, другой жизни, в которой не будет место Кастиэлю, было вполне конкретное имя – Лиза. Лиза Винчестер… Сжавшись в комок, Новак подтянул одеяло к подбородку. Ему очень хотелось сейчас закрыть глаза и вновь плыть по течению своей реки одиночества, смириться с закономерностью потери того, кто, по сути, никогда ему и не принадлежал. А потом, возможно, отпустить чувства на волю и обнажить надломленную, хрупкую надежду, позволив горячим слезам, скрыть образ Дина за мутной, солёной пеленой. Но Кастиэль не хотел упускать этой возможности «смотреть» на Него, пока всё ещё мог, пока было дозволено. - Я не знаю, когда закончу, - Винчестер начинал раздражаться, ероша свободной рукой короткие волосы. – В чём твоя проблема? – прорычал он, вставая с постели и натягивая боксеры. – Дело сложное, и я занят, ясно? Нет, Лиза, - одел брюки, резко дёрнул ширинку и сел обратно, звякнув, болтающейся на ремне, бляшкой. – Что конкретно тебе не понятно? Я. ЗАНЯТ! Вернусь, когда смогу освободиться. Всё. Извини, мне надо идти. Нажав отбой, Винчестер какое-то время ожесточённо пялился на экран своего сотового, сжимая его пальцами. СМС для «Сэмми»: «Привет, братиш! Выручи меня, пожалуйста, сегодня. Если Лиза позвонит, скажи ей, что я…» Большой палец завис в воздухе. «А что, собственно, Я?! Что я переспал с парнем и понял теперь, с кем хочу провести остаток своих дней? Что мой клиент оказался невероятно хорош, и я, похоже, влюбился в него, как девчонка?» - всё не то, не так, как на самом деле ощущалось! Не так чисто и искренне, как он действительно чувствовал ЭТО. И как объяснить всё это в коротком СМС Сэму? Или можно не усложнять всё сейчас. Приладить кое-как разодранную рубашку, привести себя в более или менее приличный вид и уехать домой. К жене. Устроить ей незабываемую ночь с кучей охренительных оргазмов, которые ей давненько уже только снятся. Забыть то ощущение покалывания в кончиках пальцев, когда касался гладкой, загорелой кожи, горевшей под его руками. Забыть чувственные губы, отдавшие ему свой первый, долгожданный поцелуй и сапфировую синеву бездонных глаз. Забыть Кастиэля… Раз и навсегда, чтобы не было больнее потом. Позволить, наконец, супруге родить ему ребёнка или даже нескольких детей. Завести ещё одну собаку. И жить до старости с чувством выполненного долга. Мда, так было бы гораздо проще! Но не для Дина Винчестера. Больше не для него! Винчестер стёр неотправленное СМС-сообщение и выключил телефон вообще, отбросив его куда-то в сторону. Упершись локтями в бёдра, он уронил голову на руки и запустил пальцы в волосы, то сжимая, то расслабляя их. - Дин, - полные губы Кастиэля прокладывали мягкую дорожку от одной напряжённой лопатки до другой, а его тёплые ладони накрыли твёрдый пресс. – Останься здесь…со мной… Пожалуйста, - тихий-тихий шёпот, преисполненный мольбы, поднимал волоски на теле Винчестера. - Кас, я… - он опустил голову и увидел, как едва заметно дрогнули изящные пальцы на его животе, как, понимающе погладив кожу, они исчезли где-то за его спиной. - Я знаю, Дин, - Новак потёрся носом о его затылок и прижался к нему губами, плотно зажмуривая веки. – Я знаю. Облизав пересохшие губы, Винчестер поднялся на ноги. Развернувшись лицом к Кастиэлю, он присел перед ним на корточки и взял его, безвольно лежавшие на коленях, кисти в свои. Поцеловал в центр каждую ладонь и поднял на парня глаза. - Кас… - Не надо, Дин. Просто… - он вздохнул, отворачиваясь. – Просто не надо. Ладно? - Кас, - Винчестер приподнял его подбородок двумя пальцами и повернул к себе лицом, слабо улыбнувшись при виде поджатых губ. – Кас, если ты не будешь храпеть, то я останусь. Новак непонимающе моргнул, а потом вдруг вырвал из его рук одну ладонь и шлёпнул его по плечу: - Сволочь ты, Дин Винчестер! Но уже через одно короткое мгновение, шею Дина обвили нежные руки, а плохо скрываемая улыбка ощущалась на его немного грубоватой щеке. Кастиэль потянул его на себя, ложась обратно на кровать. Так как руки Винчестера были заняты торопливым избавлением от одежды, он со смехом навалился на него сверху, придавливая его всем своим весом. Удобно устроившись в объятиях друг друга, Дин с удовольствием зарылся в тёмные, густые волосы Новака и начал пропускать пряди сквозь растопыренные пальцы. - Для протокола: я НЕ храплю, - хихикнув, пробурчал Кастиэль. - Ооо, как мы заговорили! «Для протокола» … - заливисто рассмеялся Винчестер, содрогаясь всем телом. - Ну, - пожав узкими плечами, Новак плотнее прижался к нему, - как говорится: «с кем поведёшься»… - Может, ты тогда и профессию в скором времени сменишь? Потому как «водиться» тебе со мной придётся оооочень долго! – Дин легонько поцеловал его в кончик прямого носа, который тут же забавно сморщился от такого щекочущего прикосновения. - Насколько «долго»? – тихо уточнил Кастиэль. - Пока не прогонишь, - улыбнулся Винчестер, вглядываясь в заблестевшие, большие глаза и понимая, что, даже не задумываясь, он только что озвучил правду. - Тогда…я согласен! – улыбнулся в ответ Новак и прикусил осторожно его точёную скулу. – Всё равно я собирался оставить это…дело. - Ты из-за этого хотел переехать? – что-то неприятное кольнуло изнутри Дина в грудь. - Да. Ну…и ещё, - Кастиэль замялся, ёрзая в кольце его рук. - Кас, в чём дело? Ты же знаешь, что можешь… - Я знаю, Дин! – перебил его Новак. – Я, правда, хотел уехать по…нескольким причинам. Но, - он закусил губу, - поначалу, у меня не было достаточно денег для этого. А потом, - Кастиэль спрятал свой взгляд за длинными ресницами, - потом мне было жаль Себастьяна. Он так переживал, что я не смог его так просто бросить, - он сел на постели, отворачиваясь. – Я не любил его! Это правда. Паршивая. Гадкая. Но правда… Можешь именно так думать обо мне – я не достоин другого… - Кас, я…- рука Винчестера легла на его плечо, но он стряхнул её. - Нет, Дин! Дай мне сказать! – Новак сглотнул. – Я спал с ним по собственной воле, хотя Себастьян слишком много сделал для меня… В том числе…и материально. Настолько много, что теперь каждый раз, когда я остаюсь наедине с собой, то чётко ощущаю себя «продажной шлюхой»! Права была Мэг… А всё, что я мог предложить ему взамен – это трахать его, когда и как бы ему не заблагорассудилось! Себастьян был рад и этому. Наверное, я действительно много значил для него, раз уж он так безропотно пошёл на мои условия… - Новак сжал пальцами одеяло и отвёл взгляд. – И мне…стыдно. До ужаса стыдно, что смерть человека, так боготворившего «неблагодарного козла», которым я (поверь мне!) ощущаю себя в полной мере… эта трагедия…не вызывает у меня должного сожаления, потому… Потому что она привела меня к Тебе, Дин! И я готов поклясться, что продам душу дьяволу за один шанс: больше никогда не расставаться с тобой… Умолкнув, Кастиэль тяжело дышал, будто не выворачивал только что душу наизнанку, а пробежал целый марафон. Очнувшись, Винчестер привстал, укладывая парня обратно на себя. Он гладил его взволнованное тело, надеясь сделать хоть что-то, чтобы убедить его в том, чтобы тот перестал, наконец, истязать себя чувством вины. - Даже не думай об этом, Кас. Лучше отдай свою душу мне. Я о ней позабочусь, - он улыбнулся, целуя его в висок. - А теперь спи, Кас. Я тебе обещаю, что всё у нас будет хорошо! - Спокойной ночи, Дин. И…спасибо. *Трель - переливчатый звук, рождающийся от быстрого повторения двух соседних тонов.