Name isn't defined...

«Тайное гнёздышко» Коллинза, где они поселились после выписки, так и осталось нераскрытым, благодаря стараниям Сэма, который скрыл от полиции, где Дин на самом деле нашёл ту бумагу с адресом, и лично отогнал туда Мишин новёхонький Ford. Коллинз долго бродил практически тенью за младшим Винчестером и настаивал на том, чтобы подарить ему свою машину в знак признательности, но тот всячески отнекивался и утверждал, что ради счастья родного брата сделал бы ещё и не это. Ради спокойствия и благополучия своей сестры Миша тоже был готов на многое. Поэтому, вместо отверженного приза, попросил Дина тайно перевести кругленькую сумму на банковский счёт Сэма и Джесс, и только после этого «спасённый» более или менее угомонился. Дин взял на работе бессрочный отпуск на период реабилитации, скорее ради Миши, чем ради себя, и его начальник проявил странную благосклонность к подобному желанию, чему Винчестер был несказанно рад. Габриэль остался в городе на всё время восстановления, навещая их в больнице и, благодаря лазейкам Сэма, не попадался на глаза прессе, а потом ещё и помог тайно вывезти их оттуда после выписки. По мере заживления физических ран, в их новой, разросшейся семье, постепенно отходили на второй план впечатления пережитого кошмара. Конечно, справиться с последствиями помогало не только то, что они старались всячески избегать этой темы в разговорах. Но и то, что Миша, как и мечтал, покинул модельный бизнес, и через месяц-другой, после снятия с него всех повязок, а самое важное, и обвинений, журналисты угомонились и перестали его преследовать, начав рыскать в океане шоу-бизнеса, в поисках новых сенсаций. Миша обзавёлся небольшой щетиной, поддерживая её постоянную длину триммером, и тем самым стал не только выглядеть мужественнее и взрослее, но и отлично замаскировывал свой тоненький шрам на щеке. Винчестер, как и прежде, обожал целовать его изящные запястья, но только теперь его возлюбленный едва заметно вздрагивал от подобных ласк. Раньше Коллинзу безумно нравилось подобное проявление нежности Дина, а теперь эти шрамы, оставленные грубыми верёвками и затянувшиеся тоненькой розовой кожей, всякий раз вводили его в смятение и он непроизвольно старался отдёрнуть руку. Винчестер хмурился, внутренне понимая его чувства, но не оставлял надежды придумать способ справиться с возникшим дискомфортом любимого. Накупив Коллинзу всяких разных фенечек, кожаных браслетов с символикой и без, они заодно решили слегка обновить его гардероб. И теперь, щеголяя в узких на заднице джинсах, регланах, футболках и утеплённых рубашках, с часами и украшениями на запястьях, скрывавших шрамы, он чувствовал себя свободно и расковано, не стесняясь любопытных взглядов. Главная трудность оставалась лишь со спиной. Коллинз наотрез отказывался заглядывать себе за спину или ходить на пляж без футболки. А однажды они не на шутку разругались с Дином из-за того, что Винчестер начал подозревать его в самобичевании и развитии абсурдной паранойи. Это случилось, когда Миша в очередной раз отказался спать без футболки. Если первые пару месяцев Винчестер старался относиться к этому с пониманием: мол, стресс, вот вам и страх, то сейчас, когда срок перевалил за четыре, терпению его пришёл конец. - Миш, сними футболку. - Здесь холодно, - неохотно пробурчал Коллинз и, забравшись в постель и спрятавшись под одеялом, отвернулся от своего мужчины. - Ну так иди ко мне... Ты же знаешь, я не дам тебе замёрзнуть! - Нет, Дин. Так мне действительно лучше. Винчестер подпёр голову рукой и, откинув со своей стороны край одеяла, начал выводить пальцем круги на побледневшей пояснице Коллинза. Тот неожиданно вздрогнул и напрягся: - Не…не надо, Дин. - Чего «не надо»? – рука медленно кралась под футболкой вдоль позвонков вверх. - Этого, - Коллинз резко развернулся, перехватывая его руку, - этого не надо, Дин! Я же просил. - Знаешь что, Миш?! Я, правда, старался быть терпеливым и понимающим, но это уже переросло в какую-то фобию. Это не нормально, - повысив голос, Винчестер отчаянно размахивал рукой в воздухе. - Не нормально, что я замёрз? – возмутился Коллинз. - Нет, Миш, не это. А то, что ты банально не можешь преодолеть свой страх! Всё давно кончилось. И я тебе обещал, что такое больше не повторится. Даже Аня сумела справиться со своими демонами и прекрасно обустроилась с Габриэлем на Гаити! И только ты зациклился на какой-то мелочи и не можешь взять себя в руки! Это не нормально, Миша, пойми. Хочешь, можем обратиться к врачу? - Мне не нужен врач! – взвился Коллинз. – Я здоров. - Ну? Так в чём проблема? – Дин пожал плечами, усаживаясь на кровати. – Снимай футболку и всего делов. - Не сниму, - упрямо поджав губы, Миша отполз подальше. – Это не проблема. - А для меня, знаешь ли, проблема! – Дин завёлся уже всерьёз. – Я даже поцеловать тебя везде, где хочу, не могу из-за этой тряпки! Так что, я ставлю условие: или ты стаскиваешь с себя с эту грёбаную тряпку, или я сыт этим хлопком по горло! Выбирай. - Дин… - Выбирай, Миш! Слышишь? - Не…могу… - и свернулся в комок. - Ах, так!? – Винчестер рывком вскочил с постели и, схватив свою подушку, раздражённо прошипел: – Как хочешь. Но тогда я не буду с тобой спать! И он, грозно топая, ушёл в гостиную на первом этаже, и найдя в комоде тёплый плед, завалился на диван. Скрестив на груди, злобно пыхтел носом и буравил взглядом потолок, разделявший его с большой, удобной кроватью, на которой остался несносный упрямец в чёртовой футболке! Он не знал, сколько времени прошло, прежде, чем улеглось раздражение и его сморил сон. Но, как только лёгкий дурман окутал его разум, Винчестер почувствовал, что кто-то целует его лицо: нос, веки, лоб, уголки губ, скулы – всё-всё без исключения. - Что…что случилось? – просипел Винчестер спросонья. - Прости… Прости меня, Дин. - Миш? – он потёр кулаками глаза, приподнимаясь. - Я не могу уснуть без тебя, - пробубнил Коллинз, подтягивая одеяло к подбородку. - Миш, я же сказал, что… - Ты не понимаешь, - Коллинз притопнул ногой, перебивая, и выпалил на одном дыхании: - Я не боюсь прошлого, Дин! Я боюсь, что, когда ты увидишь и поймёшь, что теперь я не идеален, а изуродован, то больше не захочешь быть со мной! Не захочешь МЕНЯ! Винчестер, раскрыв рот, ошарашенно выпучил на него глаза и пялился некоторое время, переваривая услышанное. - Я когда-нибудь говорил тебе, что ты дурак, Миш? - Говорил… Тогда в больнице, когда очнулся. - Точно… - ухмыльнулся Винчестер, хихикнув. - А, что я ещё сказал, помнишь? - Что… любишь? - еле слышно прошептал Коллинз. - Верно… - Дин сел на диване и протянул к нему руки. – Люблю… Миш, я люблю тебя! Слышишь? За всё в тебе! Даже не перечислить… Например, за то, как ты забавно морщишь носик, когда я предлагаю тебе свой бургер. За то, как ты прижимаешься ко мне, согревая моё сердце. За твой звонкий смех над моими шутками. За то, как ласкаешь взглядом, будто на самом деле обнимаешь. За то, что позволяешь любить тебя… И только потом за что-то ещё, понимаешь? - Правда? – Миша сжал пальцами край одеяла. - Мне на Библии присягнуть? Миш, я люблю тебя таким, какой ты есть! И это никогда и никто не изменит. Обещаю! - Можно мне к тебе? – робко спросил он. - Конечно, - Винчестер поспешно откинул плед и подвинулся. – Или может вернёмся в нашу кровать? - Нет. Давай здесь поспим. Довольно улыбнувшись, Миша глубоко вздохнул и сбросил одеяло на пол. Он оказался под ним абсолютно голым и у Дина на мгновение перехватило дух – так давно ему не счастливилось видеть любимого полностью обнажённым. Миша был великолепен! И Дин, как зачарованный, ощупывал стройное тело взглядом, пока Коллинз сам не уселся к нему на бёдра, втягивая в страстный поцелуй. Пальцы Винчестера невесомо спускались по выпирающим позвонкам. Робко, будто заново приручая. Полные губы мягко касались приоткрытого рта, скользили по точёным, немного колючим скулам, прижимались к, бьющейся желанием, венке на длинной шее и острым ключицам. Зубы любовно прикусывали тонкую кожу, не оставляя следов, сдавливали и оттягивали тёмные напряжённые соски. Так приятно было снова чувствовать Его вкус, Его трепет в своих объятиях, что Дин просто терялся в наслаждении, волнами захлёстывающем сознание. - Покажи мне, Миш, - тихий шёпот на ухо, посылающий знакомое тепло в низ живота. Коллинзу сразу стало ясно, о чём просил любовник. И Миша послушно слез с него. Выпрямился и повернулся спиной. Он ждал чего-то и одновременно боялся того, что Его мужчина мог сказать об увиденном. Винчестер придвинулся на край дивана и, положив ладони на узкие бёдра любимого, поцеловал упругие, покрытые гусиной кожей, ягодицы. Он хотел стереть из его памяти все тревоги и страхи прошлого, поэтому намеренно двигался медленно. Легонько подтолкнул с внутренней стороны ступню парня и тот расставил ноги шире. Руки Дина раздвинули округлые половинки, и Коллинз ощутимо задрожал. - Не бойся меня. Я никогда не причиню тебе боль… - он дождался пока Миша согласно кивнёт, гулко сглатывая комок волнения. Мокро провёл языком по всей длине ложбинки и мысленно улыбнулся, услышав первый робкий стон. Очертил сжатое колечко, и Миша дёрнулся в его руках. Погладил успокаивающе бёдра и проник кончиком внутрь. Коллинз вздрогнул и запрокинул назад голову, гибко выгибая спину. Его длинные пальцы уверенно обхватили запястья любовника и вернули его руки к себе на бёдра, а сами раздвинули ягодицы. «Узнаю моего мальчика», - довольно подумал Винчестер и стал действовать чуть смелее. Вновь подразнил тугую дырочку и, проникая внутрь юрким языком, уже чувствовал, как услужливо Миша расслабляет мышцы. Дин всё наращивал темп и углублялся, воодушевлённый развязными стонами Коллинза, и тем, как тот ловко подмахивал бёдрами, насаживаясь сильнее, резче, глубже. Вылизывая изнутри шёлковые стеночки, Дин гладил горячими ладонями подтянутое, соблазнительное тело, мурлыкая от удовольствия, которым не стеснялся делиться с ним партнёр. Усадив, дрожащего от вожделения, Мишу к себе на колени, он развел их ноги, как можно шире и поцеловал его между сведённых лопаток. - Расслабься, любимый, это же я… Он прильнул губами к розовому краю затянувшегося шрама, и Миша всхлипнул, роняя голову на грудь. Дин смочил пальцы и, скользнув по втянувшемуся животу, надавил ими на заветную дырочку. Он полностью обволакивал любимого собой, словно укутывая в кокон спокойствия и ласки. Его губы трепетно зацеловывали грубоватый шов. Язык бережно проходил по тончайшей, образовавшейся обновлённой коже по краям, содрогая отзывчивое, стройное и гибкое тело. Рука уверенно сжимала и двигалась по налитому члену, очерчивая и сдавливая большим пальцем розовую головку. А пальцы другой неторопливо растягивали увлажнённый вход. - Самый желанный… - Дин приподнял любовника, подставляя попу Коллинза для себя, и, опуская его на сочащуюся головку, отрывисто выдохнул. – Мой глупый …Ангел! Миша откинулся ему на грудь и поймал его губы, благодарно и глубоко целуя. Он по-кошачьи выгибался, приподнимаясь и неспешно насаживаясь на член Винчестера. Цеплялся за его волосы, оттягивая и сжимая пальцами, когда тот проезжался по простате. - Дин…вот так…ещё! – и поджимал на ногах пальцы, наслаждаясь чувством наполненности. - Господи, Ми-ша… - выстанывал Винчестер, вскидывая вверх бёдра и быстро-быстро водя кулаком по члену любовника. Бурно изливаясь внутрь любимого тела, Дин ловил ртом собственное имя, срывавшееся криком с покрасневших полных губ. Он сдавленно стонал в ответ, чувствуя, как выжимают жаркие стеночки из его пульсирующего члена всё без остатка. Чуть позже, они, сплетая тела вместе, лежали на диване, пытаясь привести дыхание в норму. Каштановые волосы Миши казались почти чёрными от пота, и вьющими полукольцами липли к лицу. Винчестер, уже не страшась, гладил его спину, выводя на ней узоры, и с облегчением отметил, что Миша лишь едва заметно жмурился при этом. - Я завтра же выброшу все-все твои футболки, - улыбаясь, сказал Дин. - Не надо…я больше не буду, - смеясь, взмолился Коллинз. - Точно? - Обещаю. - Лаадно, - как-то игриво протянул Винчестер. – Миш, ты мне доверяешь? - К чему ты клонишь? – синие глаза подозрительно сощурились. - Давай спать. Кажется, у меня есть план, - улыбнулся он и крепче прижал к себе любимого.