Враг мой

«Мир изменится. Расшатанные весы, оборвавшись, обретут равновесие. Мертвые восстанут, а слуги станут хозяевами. День станет ночью, ночь станет тьмой. Но один человек переродиться».  — послание Хранителям, автор неизвестен.

***

      Это сотрудничество становится все более странным. Лорд держит меня рядом, при этом на максимальном расстоянии. Он скрывает, какие дела держат его в Городе и из всего, что мне удалось узнать: он ищет Эрин. Зачем? Мне не известно. Он говорил, это для нее, но что это значит, я так и не понял. Я не понял, зачем он вытащил меня из плена смотрителей и сам он объясниться не пожелал. И то, что теперь он привел меня под их порог, никак не вяжется.       Мне показалось, смотрители не жалуют лорда-защитника, но возможно у них есть общие цели. Все это слишком запутано, но я разберу по ниточкам эту липкую паутину.       Что ж, он хочет, чтоб я был поблизости, пока это мне только на руку. Я не дам ему использовать себя для поисков Эрин и в случае, если он ее все-таки найдет — буду рядом.

***

 — … через подземелья можно войти в шахту лифта. Тросы там оборваны… Это же не проблема? — Лари говорил навалившись корпусом на торговый стол и тыча пальцем в изрисованный пергамент.  — Ты когда-нибудь был в подземельях? — тоном, каким обычно разговаривают с придурками, поинтересовался Гаррет. Упершись локтем правой руки о прилавок и подперев ею подбородок, он снисходительно рассматривал своего подельника.  — Строитель миловал, — благоговейно поднял глаза к потолку тот.  — Я тебе столько не должен.  — Ну… Ты должен мне полторы тысячи! — с нажимом напомнил Лари.  — Столько же сверху и я подумаю, — скучающе отозвался вор, принявшись рассматривать предметы на торговом столе. — Да мне всего за эту работу три предлагают. С твоими условиями я ничего не получу. Эй-эй, верни на место!.. — встрепенулся скупщик и потянулся через прилавок, чтоб выдрать из беспокойных рук вора сцапанную им чужую карту. Гаррет, взявший скрученный в рулончик пергамент от нечего делать, после такой вот реакции заинтересовался и, отступив на пару шагов, развернул.  — Карта Города? — разочарованно протянул он, продолжая изучать начертанные схемы. — И несколько отметок… Клад ищешь?  — Это не мое, — Лари обиженно стек с прилавка, — это…  — Мое, — слишком враждебно и неожиданно прозвучало за спиной потерявшего бдительность вора, отчего-то решившего, что в черной лавке безопасно. Ведомый инстинктом он, в одно мгновение, развернувшись, размашистым движением вытянутой руки, полоснул кинжалом неизвестного и тут же отошел на шаг в сторону. Реакции лорда-защитника хватило, чтобы вовремя отступить назад и за свою шалость он расплатился только срезанной перевязью амулетов и рассеченным поперек камзолом. Похоже, в привычку эффектно появляться за спиной, стоит внести поправки на увеличение дистанции, иначе этот кинжал, который вор все еще держит на уровне груди, приняв оборонительную позицию, будет торчать у него из шеи. Прощаться с этой странной привычкой он не собирался.       Заметив, что эта внезапная стычка перешла в затянувшийся агрессивный ступор, Лари высунулся из-за прилавка, куда уже успел спрятаться, и недовольно пронудил:  — Давайте вы не будете выяснять свои вражеские отношения в моей лавке.       После этих слов никто не шевельнулся, но затем, спустя несколько рваных вдохов, вор медленно убрал клинок и только после этого Аттано подобрал с пола ремень с амулетами и оброненную вором карту.  — Вот и славно, — с блаженным облегчением выдохнул Прыткий Лари, как будто бы ему что-то грозило.  — Хватит брать мои вещи, — предупредил Корво. Спрятал истрепанную карту во внутренний карман истрепанного камзола и принялся рассматривать повреждения ремня. Очевидно, для амулетов придется подбирать другое крепление.  — Что ты ищешь? — нагло и требовательно спросил вор и ожидаемо не получил ответа, из-за чего предположение, что лорд упорно пытается найти Эрин, приобрело смысл. — Мне показалось или на карте отмечены языческие лагеря? Думаешь, они причастны?  — Ты причастен, — неожиданно бросил лорд-защитник, начиная злиться, и сорванные с поврежденного ремня амулеты градом осыпались на пол, завывая и вибрируя еретической магией. Вор, не нарочно нарушая просьбу, а из любопытства, поднял одну из расписанных символами кость, что подкатилась к его ногам. Амулет в его руке начал вибрировать сильнее, будто пытался вырваться и когда Гаррет, чтоб не упустить, сжал его двумя руками — гул перешел в визг и треск, что потянул за собой черные дымные волны, сверкающие и искажающие пространство. Не став дожидаться, чем это может обернуться, Аттано вырвал амулет из хватки озадаченного вора.  — Чья это магия? — Гаррет посмотрел на свои руки, обвел взглядом все еще валявшиеся костяные амулеты и уставился на лорда. — Смотрители называли тебя еретиком. Еретики, в их понимании, это те, кто поклоняются Чужому. Кто такой Чужой? И что вам всем здесь нужно?       Корво не отвечал, молча собирал свои вещи с пола. Те вопросы, что только что прозвучали, были неожиданными. Аттано не хотел, чтоб вор узнал что-то об Игре, поэтому перевел тему и ответил-таки на вопрос, на самый первый за сегодня:  — Ищу, то, что ты у меня украл.       После этого заявления Лари ахнул в испуге и тут же закрыл рот рукой, осознав, что стал центром всеобщего внимания.  — Цветок? — уточнил Гаррет, потому что это растение он крал у Плайнтейна, а не непосредственно у Корво. — Он у Язычников в Старом Квартале, — выдавил он, посчитав угрюмое молчание согласием, потому что не получил отрицания.  — Не ври, — взвинтился лорд-защитник, стремительно теряя контроль, — Хранители не отметили на карте ни одной точки в Старом Квартале, кроме того, они говорили, что ты информацией не владеешь.  — Твои обвинения беспочвенны. Данные Хранителей ограничены знаниями полугодовой давности. Поселение в Старом Квартале новое, — практически выплюнул вор, оскорбленный обвинением во вранье, на которое имели право разве что Хаммериты, потому что признание в разрушении Часовой Башни несовместимо с жизнью.  — И ты не мог сказать об этом, когда мы были в Старом Квартале?! — проорал лорд-защитник, все-таки потеряв над собой контроль.       Гаррет молча попятился. Вообще-то он хотел спросить у лорда: а не сдурел ли он? Но когда опасный нежить гневается, сверкая белым взглядом, подобных вопросов лучше избегать. Аттано агрессивно метнулся в его направлении и исчез.       Гаррет резко обернулся вправо, ожидая подвоха именно со слепой зоны, но лорда там не было. Лари видно тоже не было. Осторожно выдохнув, он опустил кинжал, который выхватил неосознанно и прошел за прилавок.  — Ты зачем его взбесил? — отозвался скупщик, вылезая из-под стола, оглядываясь по сторонам и зябко ежась.  — Я?       Лари вздрогнул всем телом и развернулся в ту сторону, откуда раздался звон упавшей на пол чернильницы, которую он же случайно смахнул. Выругался на нее, а затем спросил:  — Как думаешь, куда он делся?  — В Старый Квартал? — после недолгого молчания предположил вор.  — Он в таком состоянии… Быть беде, — поцокал языком скупщик и перевел взгляд на подельника. — Глупостей наделает.       Лари подобрал с пола чернильницу, измазав себе пальцы и, под внимательным взглядом вора, поставил ее на прилавок и продолжил:  — Ходят слухи, что по Старому Кварталу, помимо воинов и наемников, тварь лесная бродит. Жрет всех направо и налево, не разбирая ни статусов и рангов, ни количеств…  — Как удачно…  — Что ты?! — скупщик в ужасе закрыл рот ладонью, испачкав светлую жиденькую растительность на лице в черное. — Как так можно? Он ради тебя жизнью рисковал. Из могилы вытащил! Ты ведь можешь его остановить…  — Лари, я не самоубийца. И, кроме того… думаешь, ему действительно можно навредить?  — Да.

***

      Гаррет бодренько покинул лавку Прыткого Лари, открыв дверь едва ли не пинком. У крыльца задержался, одарив угрюмым взглядом таверну, что приютила его врагов. Всем телом потянулся, зевнул, затем, поправив крепления колчана с луком за спиной, сделал большой вдох и, ссутулившись, побрел в парк занятый Язычниками.       Сегодня Город радовал его сырой, но теплой погодой, от чего было невыносимо душно. Морось, висящая в воздухе, ухудшала видимость и скорее напоминала пыль из воды, чем полноценный дождь, но, оседая всюду каплями россы, была не больно-то приятной.       Несущественно, какой дорогой лорд направился в Старый Квартал, Гаррет знал, где его ждать, и прежде чем идти на свидание решил прояснить некоторые моменты.       Караульный пропустил его в лагерь с полным безразличием и вор, не скрываясь, прошел в самый центр поселения. Обитателей было на удивление мало, и все они были заняты: кто-то учился фехтовать; кто-то практиковал колдовство; иные проводили кровавые ритуалы над трупами падших — этих вор обошел стороной, предчувствуя пробуждение нежити; отдельная группа о чем-то выла на лозу. Диану он не встретил ни за одним из этих занятий, поэтому рискнул потревожить последнюю, на вид самую безобидную, из групп.  — Воришка, Гаррет, — вырвав истерзанные в кровь руки у лозы, к нему обернулась дряхлая старуха. — Ты славно нам помог. Ты хочешь с нами быть? К нам присоединяешься в борьбе с молотоголовыми?  — Я ищу Диану.  — Диана тебе благодарна. Диана зовет тебя к нам.  — Мне нужно с ней поговорить.  — Не можно. Нет ее. Я могу говорить. Я Репей. Репей во главе.  — Где я могу найти Шпорника?  — Где Диана он. За золотыми масками в собор пошли. Земля укрыла их. Трава следы заволокла и пала проклятой механики слуга.  — Что? — Гаррет протер рукой лицо. Похоже, лозы высасывают из своих жертв не только жизненные соки, но и разум. Старуха подняла на него обиженные глазки и вор вздохнул. — Ладно. Я здесь по важному делу. Мне нужен светящийся белым магический цветок, который вы около месяца назад выменяли у Хранителей.       Репей молчала некоторое время. Кровь стекала по ее рукам, срываясь каплями с кончиков пальцев, падала в землю и трава у ее ног становилась ярче. Затем старуха подняла на него изумленный взгляд и проскрипела:  — Нет. Нельзя «глас» трогать. Глас связь его.  — Кого? — нахмурился вор, ничего не понимая.  — Глас слушается нас. Глас говорит ему. Рорк понимает.  — Рорк слушает цветок? Вы общаетесь с ним посредством этого растения?  — Ты глупый, да? Он магию чует, он ею живится, он бережет ее и слушается. Не всех слышит. Не все понимает. Диана говорила. Диану слушал… Воришка? — старуха обернулась, огляделась по сторонам, но собеседника своего не обнаружила и добавив: «Не приближайся к нему», вернулась к изголодавшим лозам. Подобно другим она протянула руки к стройным стеблям и те впились ей под кожу, принявшись жадно пить.