Из зеркальных глубин

или же глава одиннадцатая: Эллен-которая-Аллен.

Джокер бежит. Снег мешает видеть ему, но парень с белесыми волосами продолжает движение. Ему, конечно, дерьмово, однако преследователям должно быть гораздо хуже. Просто не может быть лучше, иначе этот гребаный мир не стоит даже вчерашних выменянных поддельных серег с изумрудами (держи шире карман, Комуи, будто у Белого Шута может быть хоть что-то стоящее). Джокер молится, чтобы бугаи подскользнулись в самый нужный ему момент и позволили сбежать с честно награбленным добром, ибо мисс Уолкер (которая надеется, что все её кредиторы и прочие клиенты до сих пор думают, что она парень), Ноарк-стрит, четырнадцатый дом, квартира первая, еще на что-то нужно жить и учиться до следующей стипендии, которая, прямо скажем, не слишком больших размеров. Мисс Уолкер еще и жрать хочется, помимо праздного существования, жрать довольно-таки много: растущий организм, между прочим, даром, что четвертый курс универа и на помощь отца с братом всегда можно надеяться. У них тоже проблем по горло в этой же сфере, зачем отвлекать? Бугаи нагоняют. Джокер спешно шевелит мозгами, пока тело на автомате перепрыгивает препятствия. Похоже, без беспокойства братца Тики не выкрутиться. Благо, тот сегодня ошивается неподалеку. Ох, сорвет она ему стрелку, но своя задница дороже, а эта макака с любимой битой еще найдет, кому морду разукрасить. Если морду разукрасят сегодня ей, мисс Уолкер не переживет. Эллен заворачивает к мусорным бакам, проносясь ветром сквозь узкий проход между домами. Так, перекресток перебежала, тут метров двести по прямой, место сходки видно, значит засада братана… Её хватают за шкирку, затягивая в открытый подъезд. Реакции на давание идиоту в морду или любую другую часть тела, увы, не хватает — вором быть неплохо, но то лишь ловкость рук да умение сбежать с актерской игрой. — Эллс, твою мать, какого хрена?! То есть с воровскими скиллами против параметров Микка не попрешь. Да и брат знает её заморочки, просто так себя не подставит под удар. Бугаи проносятся мимо, судя по звукам. Умница-Тики успел заодно и дверь прикрыть, так что ничего они не заметят и обшаривать подъезд не будут: кодовой замок на нем, фиг откроют. Да и не видели они, как ее сюда втащили. — Какие прошмандовки в наших кругах, надо же, — слышится сдвоенный ржач. Эллен морщится: с близнецами Джасдеби у неё не самые лучшие отношения. Впрочем, они тут же затыкаются от негромкого «Тч» и даже слезают с перилл. Авторитет Канды доказан им парой сильных ударов по наглым мордам, и пререкаться с ним и Дебитто, и Джасдеро не очень хочется. Не ради Эллен, по крайней мере. К удивлению Уолкер Тики сработался с Кандой Юу около полутора лет назад. Брат тогда чистил рыла кому ни попадя, шатался с работы до дома по всему району окольными путями вместе с близнецами, а потом как-то… Черт, да Эллен до сих пор не в силах понять, как, но на какую-то из стрелок их пришло уже четверо. Тики бормочет ругательства, Эллен молчит в основном, терпя насмешки Джасдеби, пока у братца не просыпается совесть: — Ребят, я?.. — Да вали уже, — отмахивается недовольно Дебитто. — Иначе прибьют мелкую, — соглашается с братом Джасдеро. — И без тебя обойдемся, авось не сдохнем. Дверь подъезда натужно скрипит, но со двора удается уйти довольно спокойно — ошивающиеся рядом личности странных наклонностей подходить не рискуют. — Прости. Я не думала, что так вот обернется все, — Тики уже не рассерженно замечает: — Ты никогда не думаешь. — Эй! Они молча шествуют рядом с проезжей частью — машины даже в ночное время носятся туда-сюда, на всякий случай обходят полицейских, успевают заскочить в круглосуточный магазин и поругаться: чеснок вроде бы нужен, а вроде бы на те же деньги можно купить чипсов. Сквозь дворы виднеется пятиэтажное здание. У двери вечно сломан домофон и она открыта, до третьего этажа подняться им быстро. — Чувствуй себя как дома, — и Тики тут же добавляет: — Впрочем, ты и без моего разрешения себя бы не обидела. Пока он разувается, девушка проходит дальше. — Вот именно. Эллен забрасывает куртку в сторону дивана и направляется к шкафу — там должно остаться что-то из её чистой одежды, и бесцеремонно захлопывает перед носом брата дверь в ванную. Тот бормочет ругательства под её громкий смех и наглое «Девушке нужнее». В результате на кухне Тики они устраиваются уже часов в шесть утра. — Спать уже не будешь? — Что толку-то? Сорок минут до выхода, и это, заметь, я в универ без ничего, даже без сумки с тетрадкой попрусь, — Тики насмешливо щурится — знает он её «ничего»: нож за сапогом, дамский «кузнечик» и газовый баллончик на десерт. — Опять у меня рюкзак сопрешь, да? — Не сопру, а позаимствую, мой патлатый братец. Братец качает головой, бурча о нехватке канцелярских принадлежностей, сует в руки бутерброды — кто мелкую знает, когда там умудрится еще не забыть поесть, и гонит из дома. Иначе на автобус опоздает, а потом и на пары. Или же вовсе решит не идти: если уже опаздывает, то зачем вообще приходить? Эллен, уже в подземке толкаясь сквозь людей и раздумывая над возможностью прогула, действительно решает не идти. Лучше заскочить к Комуи или Книжникам. Утащенное колье из латуни под золото с несколькими изумрудами (да такую дрянь и без её, Шута, вмешательства впаривали бы по цене платины, не меньше), будучи перепроданным, явно перевесит ту цену, что ей заплатят, так что торговаться в любом случае придется долго. Не вечером же идти надрывать глотку? Да и у Лави завтра первый зачет по философии, тому явно не до оценки украшений, а дед как назло уехал. Пользоваться состоянием ближнего своего плохо, но деньги ей нужнее. А Лави все одно свое сдерет, обманет и подкупит. Как только в себя придет. Эллен уже решает выскочить из вагона, чтобы перейти на другую ветку, как её, взяв под локоть, затаскивают обратно. — Доброе утро, — Линали Ли, она же староста, она же просто Взломщица и хороший человек, пытается не засмеяться. Уж желание Уолкер не появляться в университете ей понятно и известно. — Ты знаешь, что еще пара прогулов и тебя могут стипендии лишить? — Так я ж по справке! Я ж болею! — У тебя хвостов не счесть и ссора с профессором Кроссом… — Петух драный, и тут подгадил, — не стоило обвинять гнусного крестного в подделке документов, но уж больно он придирался заковыристо, наслаждаясь процессом. Не окунуть Кросса в грязь хоть парой слов Эллен не смогла: слишком морда у того довольная была. — Кому-то нужно быть хоть немного терпеливее, — Линали все же улыбается. — А я о чем? Ну, хочется этому петуху нажраться в зюзю, так пусть терпит до вечера, а не срывается на студентах! Кроме сдачи Книжникам украшения стоит, наверное, прочитать бумажку, попавшуюся под руку и потому лежащую сейчас в том же рюкзаке. Но это дело терпит до первой пары. Будет хоть чем заняться на основах госправа.

***

Дорогой мой человек, Не знаю, к кому попало это письмо. Я лишь уверен, что оно пришло по адресу, потому что иначе и быть не может. Как Бог я, наверное, могу быть уверенным хотя бы в этом пустячке, правда? Я многое хочу тебе поведать. Веришь или нет, но создать идеальный мир у меня не вышло, как я ни пытался. Они просто уничтожили сами себя, как… Как я когда-то. Люди. И если люди по подобию Бога, то какой из меня бог? Не дело в их натуре, дело в их воспитании, а у меня с ним — да ты и сама знаешь. У меня ничего не вышло, Эллен. Совсем ничего. Я бы вынул из них души, да выворачивать нечего. Я не буду оправдываться, что это сущность Тысячелетнего Графа, Ноя, сказала мне поступать так, как я поступил. Отчасти это были мои желания и ничего дурного я в них не вижу. Жизнь — лишь круг перерождений. Так что какая мне разница до мертвых, которые через какие-то столетия вступят на ту же землю живыми? Скорее, идея была в возможности сменить менталитет. Повторюсь — но, да, не вышло. Знаешь, мне было больно. Проблема лишь в том, что твой выбор я смог понять, а вот возненавидеть тебя за это — нет. Я не простил тебя, Эллен, но если ты хотя бы раз позовешь меня — я приду. Я не скажу, что люблю тебя; мои слова слишком мало значат, как бы это ни было прискорбно. Но без тебя, Аллен, в жизни моей слишком пусто, и это заставляет меня пойти на компромисс. Я не простил, как уже написал. Но я могу попытаться это сделать, если ты согласишься. Рискнешь?

***

Эллен Уолкер по прозвищу «Коронованный Клоун» и еще тысяче схожих кличек мнет явно старую бумагу в пальцах. Желание скомкать её и выбросить крайне велико. Эллен знает, что не сделает этого. Ей смешно и радостно от скупых слов, и губы сами шепчут: — Я знаю, Неа. Я знаю. Аллен — тот еще чертов гений, готовый растянуть план по покорению строптивого сердца на несколько миллиардов лет. А Эллен лишь часть натуры Аллена, ранее его отвергавшая. Что ж, теперь, видимо, не будет — не только новый Бог умеет признавать свои ошибки. Впрочем, это, скорее, перерасчет в планах, чем ошибка, но Аллен согласен называть это как угодно: эта внезапная влюбленность-зависи­мость настолько прекрасна, что ничего против он не имеет. Все хорошо. Теперь-то уж все точно хорошо и будет еще прекрасней. Теперь они — или, по крайней мере, Аллен уж точно — будут держаться друг за друга до конца. Неа щурится, из зеркальных глубин наблюдая за улыбкой. Он думает, что Эллен его не видит в своем отражении, а потому спокоен. На самом деле Аллен все замечает. Краешком глаза. Но, Боже — в которого теперь просто невозможно не верить, — у Эллен столько дел сейчас: и сессия, подготавливаться к которой обязательно придется с Линали и еще тьмой народу, которая обязательно затащится к ним в общежитие: с Лави обязательно будут требовать знание дат, у Канды, как приемного сына знаменитого искусствоведа Тидолла, все о литературе, музыке, изображениях двадцатого века, с Роад причитаются леденцы, Вайзли же отвелась математика со всеми вытекающими; и братец Тики, которому нужно бы помочь с кражей пары ценных предметов и споре с руководителем местной банды (этот ленивец, как обычно, скинул все на ее мастерство рук, за собой оставив право вышибать неугомонные морды, вот же хитрая патлатая обезьяна с битой); и подработка в кафе у Кросса, а еще она обещала Линку зайти в магазин, за что тот поколдует и выпишет ей больничный на пару неделек. У Эллен много дел, если честно. Но один — единственный теперь — Ной более никогда не сможет от неё скрыться. Этот мир, созданный Неа, на самом деле крайне захватывающий, если знать, как к нему подойти. Аллен знает. Аллен, этот чертов гений, хотевший всего лишь вытащить друга из тьмы методом проб и ошибок (проб и ошибок Неа, конечно же, ибо пусть до всего доходит сам, своими мозгами), и получивший взамен его сердце… Эллен, поступившая по-своему и нашедшая в вихре обыденности, между колебаниями жизни её смысл, более не посмеет отступить (хэй, Мана, теперь-то она поняла все, что хотелось тебе рассказать, знаешь?). Когда она в очередной раз по дороге в университет понимает, насколько он ей омерзителен, Неа оказывается безумно близко и без предисловий подхватывает её на руки. Неа дурачится. В паре шагах от него — море, а под ногами белая галька. Эллен смеется. И это не такой уж плохой финал, не так ли?