Уже нет пути назад, ты знала?

— Итак, — начал он после десяти минут урока. — Домашку кто-то сделал? — спросил он, отпивая ещё один глоток энергетика. Тишина. Конечно же, никто не сделал домашнее задание, в том числе и я. Да, у меня было время – сидела дома неделю, – но я сильно простудилась и чувствовала себя столь слабой, что даже не было возможности почитать книгу. — Ладно, — пожал плечами он и снял очки, — домашку мне покажет, — одной рукой «учитель» закрыл глаза, а второй провёл указательным пальцем по списку. — Сара Фэйн! Ну конечно, кто бы сомневался, и почему мне так везёт? Вообще я неудачник по жизни, вечно всё не так. — Покажись, дорогая. Хотелось провалиться сквозь землю. Первый раз я не сделала домашнее задание и вот именно сейчас меня вызывают. Закон подлости. И ещё, так сильно раздражало его: «милочка, дорогуша», как будто он специально так говорил, зная, что это раздражает. Я приподнялась со стула. — Это я, — негромко сказав, приготовилась к худшему. Тот прищурился и снова усмехнулся. — И где же твоя домашка? Он ведь догадывался, что я не сделала её и не скрывая этого наслаждался положением. — Могу ли я её принести завтра? — с надеждой спросила я. Тот, скрестив руки на груди, откинулся на спинку стула.  — И почему же? — Я болела и не знала что делать.., — с каждым разом мой голос становился всё тише и тише. Стыд и унижение, вот, что я чувствовала. — А позвонить одноклассникам и спросить мозгов не хватило? Звонила, причём не одному, а многим, но никто не ответил на звонок. Мною пользовались и обращали внимание лишь тогда, когда им что-то было нужно от меня. Например, контрольная работа или же списать домашнее задание. Странно, но его взгляд изменился, и он словно прочитав мои мысли, прервал напряжённую тишину. — Завтра последний срок, — он взял карандаш. — Пока что ставлю карандашом, но если не сделаешь, наведу ручкой. Кивнув, я с облегчением села за парту, и мы продолжили урок. Хотя, это уроком не назовёшь. По теме он говорил где-то десять минут, а остальное время говорил о девушках с глубоким декольте до пупка, рассказывал пошлые анекдоты, от которых все мои одноклассники хохотали до истерики. Только мне не было смешно, а наоборот как-то грустно.. неужели я такая зануда? В конце всех уроков за мной прислали машину. Надо было срочно ехать домой, и готовиться к внезапному торжеству, который мама затеяла где-то два часа назад. Зачем? А разве маме когда-нибудь нужны были причины? Двухэтажный дом с большим количеством комнат уже был полностью украшен, большой стол накрыт, а служанки бегали из стороны в сторону делая окончательные штрихи. Ну зачем это опять устраивать? Заметив маму на кухне, я подошла к ней. — Опять ты за своё, сколько можно? — вырвалось у меня. Я чувствовала, как гнев кипит во мне и становится всё сильнее и сильнее. — Хочу тебя в свет показать, — безразлично сказала она, пожав плечами, — твоя одежда уже готова, так что давай скорей беги переодеваться. — Но я не хочу, у меня много других планов. Она посмотрела на меня своими зелеными глазами и в них вспыхнул гнев. — Можешь хоть иногда делать то, что я прошу. Посидишь полчаса, а потом можешь заниматься тем, что хочешь. Выбери одно из платьев, что я тебе оставила на кровати, будь готова через час, — посмотрев на меня, она поморщила нос. — Ты видела свои круги под глазами, а кончики волос, — она потрогала их на ощупь, — они совсем осеклись! Мама как всегда, но с другой стороны она в чем-то была права. Я совсем себя запустила. Она в свои сорок выглядела на мой возраст, единственное, что ее выдавало — морщины. Высокая, стройная, с длинными черными волосами, мало кто так сохраняется в её годы. Понимая, что спорить бесполезно, я развернулась и пошла в свою комнату. Чему меня ещё жизнь научила — это быть покладистым. Я совсем не конфликтный человек, мне проще согласиться, чем бунтовать и доказывать свое. Я считаю, что это мой минус, хотя, иногда тактичней промолчать, чем спорить до победного. Как и говорила мама, на кровати лежало два платья. Первое, обтягивающее черное с глубоким декольте. Как сказал бы мой новый учитель: «Декольте до пупка». Так что этот вариант я сразу же откинула. Оставалось одно платье, тоже чёрного цвета; весьма изящное платье с басками обшитое камнями, длинна которой была чуть выше колена. Прическу мне помогли сделать, собрав мои волосы в красивый цветок, но для этого понадобилось так много шпилек, что это мешало. Как говорила мама, я уже была готова через час, стоя возле неё и улыбаясь всем гостям. На людях мы были идеальной семейкой, которые почитают и поддерживают друг друга. — Вы только посмотрите, — заявилась какая-то тётя с пышными формами, — кто бы мог подумать, что дочь Элеоноры настолько красива. Очередной раз я улыбнулась совсем незнакомой мне дамочке. — Ты уже ей говорила? Этот вопрос был обращён к матери и, посмотрев на неё непонимающе, я заметила как она напряглась. — Ещё не успела, — сухо ответила та, не смотря на меня. —В чём дело? — забыв о госте стоящей рядом, я смотрела только на маму. — Понимаешь, — начала та, всё ещё не посмотрев на меня, — мы с тётей Рубией решили, что тебе нужно познакомиться с её сыном. Я напряглась. — И было бы прекрасно, если бы вы в дальнейшем были вместе. Голова закружилась, и я даже не понимаю, как у меня хватило сил устоять на большом каблуке и не упасть. Злость, обида, ненависть. Меня словно ударили пощечине. — Вот он! — она указала на рыжего толстоватого парня в чёрном костюме с двумя стоящими рядом девушками, — не правда ли красавчик? — Прошу меня простить, — сказав это, я побежала на второй этаж. Воздух, мне нужен был воздух. Если бы я вышла через главные ворота, то привлекла бы к себе много внимания. Крыша, вот куда можно было пойти. Сняв каблуки, я бросила их в коридоре и, поднявшись по лестнице, открыла дверь. Свежий, слегка прохладный ветер встретил меня, прежде, чем я успела ступить на крышу. Внутри всё болело и казалось, что я сейчас рассыплюсь на мелкие кусочки. Единственный вопрос, который я прокручивала в голове: "За что? За что мне это всё?" Я не заметила, как слёзы сами начали катиться по щекам, и, схватившись за перила крыши, я заплакала в голос. В голове всё сжималось, я начала нервно вытаскивать все эти шпильки, но легче мне от этого не стало. Единственное, что меня отвлекало и помогало — это ветер. Совсем не думая о последствиях, я встала на перила и расставила руки в стороны, чтобы ветер смог полностью проникнуть в меня. Но тут чьи-то руки схватили меня, отдернув обратно на крышу.