Best friend

Багги терпеть не мог Шанкса. Тот был чересчур живым, чересчур оптимистичным: для Багги, рожденного в серых трущобах грязного прибрежного городка, все это казалось диким, неестественным; понадобился где-то месяц, чтобы понять, что этот балагур не притворяется, он на самом деле такой — весёлый и безрассудный. Шанкс, к тому же, отличался завидным пренебрежением к чужому мнению: он смеялся, пил стащенный откуда-то ром, улыбался всем подряд и называл Багги лучшим другом. Багги лучшим другом этого идиота быть не хотел, но это, кажется, никого не волновало. А еще Шанкс был слишком ярким, и Багги казалось, что на его фоне он как-то теряется: из-за этого, собственно, он и начал использовать помаду и грим. Кто-то из команды назвал его клоуном, так и прижилось, Багги не возражал — уж всяко лучше чем красно...кхм. И к правде гораздо ближе. Мастер Рейли только головой качал, а Шанкс пел неприличные песни, рассказывал недавно услышанные анекдоты, обнимал Багги за плечи. Багги пытался сбросить его руку, что-то орал ему на ухо — Шанкс только хохотал, опираясь сильнее. Шанкс его не слушал. Никогда не слушал. Они вместе сражались, вместе праздновали победы, вместе выбирались в город и вместе оставались на вахте, про них говорили "два сапога...", да только Багги отказывался считать себя всего лишь сапогом, и спрашивал, за какие такие прегрешения ему послан этот остолоп, а Шанкс напивался в зюзю и доверчиво засыпал у него на плече, и Багги ворчал, но укрывал их одним плащом. И гостей встречали — тоже вместе.

***

Гостей на корабле Роджера любили, хоть и бывали они не часто: встреча с командой Белоуса сулила хорошую драку — а потом, возможно, хорошую пьянку, мелкие пираты, считающие Гол Д. своим спасителем-благодетелем-кормильцем, приносили кучу интересных сплетен и не менее хорошую пьянку, иногда заглядывал Иванков, и тогда юнги от него прятались по всем углам, потому что у Королевы были весьма специфические понятия об веселье, и конечно же, это тоже приводило к... ну да, все еще хорошей пьянке. В этот раз гость не был лично знаком большинству, но слышали о нем почти все — зашептались, засуетились: "лучший мечник в мире, что он здесь...", но Роджер посветлел лицом, хлопнул прибывшего по плечу, и все успокоились, даже шутить начали: "Хей, а давай подсунем ему красноносого, пусть помучается?" Багги не было дела до венценосных мечников ("Ты кого красноносым назвал, придурок!!!"), раз уж это не враг — пусть не лезет к ним, и все будет в порядке. Его только раздражал Шанкс, который глядел на мечника с немым восхищением, но это исправить, наверное, было невозможно. И все же, Багги отдал бы все на свете, даже золото и сокровища, лишь бы только восхищением это и ограничилось, но судьба как обычно решила насмехаться над ним и дальше. Вслед за мужчиной на борт поднялся его ученик. Тот был всего лишь на несколько лет их старше и вовсе не походил на мускулистого качка, и огромный меч за спиной, едва ли не больше него самого, вызывал только смешки. Но веяло от него опасностью — другого описания этому Багги не знал — как от Шанкса, когда тот злился, и глаза у него были нечеловеческие: жёлтые, птичьи; он обвел ими команду, и та заволновалась, зашумела: "Не иначе как морского демона старик к себе в ученики взял!" С Шанксом они подрались в первый же день. Роджер да мечник кинулись было прекратить это, но гостя остановил мастер Рейли, что-то серьёзно и вдумчиво начав ему говорить, а капитана — сам Багги, потянув за полу камзола и покачав головой. Он видел, что сражаются они не насмерть — помнят законы гостеприимства, а раз так — пусть бьются сколько душе угодно. И он не мог понять, отчего ему было так завидно. Может быть, оттого, как Шанкс смотрел на противника: так, как будто больше в мире нет ничего и никого, будто во всей вселенной остались только он и парень с чёрным мечом. Он никогда не смотрел так на Багги во время их драк, для него всегда существовало ещё множество вещей: смех соратников, ворчание Крокуса, гогот капитана, оклики мастера Рейли. Потому что Шанкс смотрел так только на врагов, а Багги был для него лучшим, мать его, другом.

***

Веселье затянулось на несколько дней, как обычно. На третий решили сделать перерыв: пошёл ливень, и все разбрелись по каютам, чтобы отоспаться и завтра продолжить с новыми силами. К этому времени Багги уже знал, что желтоглазого ученика звали Дракуль Михоук: он оказался неразговорчив и высокомерен, но Шанкса признал достойным противником (мастер Рейли на этом моменте довольно хмыкнул). В первую очередь Багги ненавидел самого Шанкса — но этот выскочка имел все шансы занять почетное второе место. Шанкс вернулся в каюту под утро. Багги собирался прикинуться спящим, но не выдержал: приподнялся на локте, недовольно щурясь. — Ходил на берег? Шанкс вздрогнул и глянул как-то виновато. — Ты не спишь? — Только что проснулся, — соврал Багги; не хотел признаваться, что почти всю ночь пролежал глядя в потолок и напряженно вслушиваясь в тишину: все казалось, Шанкс тут, рядом, только отчего-то совсем-совсем не дышит. — И вообще, тебе достанется за утренние гуляния от мастера Рейли. Он не любит, когда мы по кораблю шастаем без дела. Так что вали под одеяло. "...и поспи хоть пару часов", Багги благоразумно не добавил. И не стал говорить, что замок в помещении со швабрами и щетками не сегодня-завтра развалиться в труху. Сами будут виноваты, если их застукают. Мастер Рейли с утра, разумеется, что-то да заметил. — Где ты был ночью? Багги услышал разговор еще в каюте, задержавшись, чтобы провести хоть пару раз расческой по длинным волосам. Шанкса же поймали в коридоре, прямо напротив их двери. — Да в каюте я был, спал! — возмутился тот. — Чистым и невинным сном младенца! Мастер Рейли тяжело вздохнул. Багги же наяву представил, как тот поправляет свои очки и смотрит на Шанкса поверх их, спросил себя, какого черта он должен его спасать, и направился к выходу. — Да почему вы мне не верите, я же... Ай! — гневную тираду прервала прилетевшая в рыжую голову подушка. Багги, стоявшему на пороге каюты, даже не пришлось притворяться, чтобы выглядеть злым и невыспавшимся. — Рыжий, твою мать! Я из-за твоего храпа всю ночь спать не мог! В следующий раз я возьму чье-нибудь грязное бельё и затолкаю его тебе в... Ой... Здравствуйте, мастер Рейли... Доброе утро, капитан. Роджер заржал. — Только не моё, Багги, прошу тебя... Рейли, пойдём, не они это! — Не мы это что? — тут же среагировал Шанкс. — А, — капитан махнул рукой. — У нас кто-то бутылку рома стащил из заначки. Ну да ладно. Когда старшие удалились на приличное расстояние, Шанкс тут же повис на чужой шее. — Спасибо, Багги! Ты настоящий друг! Но ты знаешь, — Шанкс немного отстранился, — ром в самом деле не я крал. "Лучше бы ты крал ром", подумал Багги, "что угодно лучше, чем этот ублюдок, но нет, ты же у нас любишь опасности, беспечный идиот, и какие дьяволы принесли мечника на наш корабль, почему не потопили вместе с этим ублюдком, чтобы вы никогда не встретились?" Но — как и полагается лучшему, блин, другу — промолчал. И все продолжилось — на корабле, а потом на берегу какого-то острова: развели костёр, приготовили выпивку и закуски, кричали и танцевали под барабаны. За каким чертом Багги потащился вглубь острова, он не знал и сам: прошёл мимо тёмных деревьев, чуть остудив горящую голову, спустился вниз, едва не сверзившись с обрыва, нашёл кустарник с незнакомыми ягодами, вышел к реке и тут же, стараясь ступать тихо, шагнул обратно, спрятавшись за огромную иву. Эти двое сидели на берегу. — Когда я заберу себе титул своего учителя, — сказал Михоук, — я найду тебя, и мы снова сразимся. — Ага, — легкомысленно согласился Шанкс. — Но и я стану сильнее за это время. Не надейся на лёгкую победу, Дракуль! И обнял его правой рукой, а тот даже не попытался отстраниться. Багги развернулся и направился обратно к лагерю; он не сомневался, что Шанкс его не заметил, равно как был уверен, что Михоук видел его так же ясно, как если бы он стоял прямо перед ним. А еще Багги точно знал, что пьяная компания встретит его радостными воплями и просьбами рассказать какую-нибудь байку повеселее да позаковырестей, и капитан усадит его рядом с собой и впихнет в руки кружку, и даже суровый мастер Рейли усмехнется по-доброму и даст несильный подзатыльник, чтобы не зазнавался. Багги мог назвать это счастьем — что называли счастьем другие, его не интересовало. Провожали гостей огромной толпой: все скучковались на берегу и махали шляпами, бутылками или носовыми платками. Шанкс не махал — но напряженно вглядывался в отдаляющуюся лодку. Багги не был ясновидцем, но почему-то точно знал, что жёлтые глаза среди разноцветной массы нашли ярко-алое пятно и не сводили с него взгляда до тех пор, пока берег окончательно не скрылся в тумане.

***

Новость о расформировании команды свалилась, словно снег на голову. Они с Шанксом ревели, обняв капитана, да и у всей команды глаза были на мокром месте, но Роджер был неумолим: он не объяснял причин, но их никто и не спрашивал — приказы капитана не подлежат обсуждению, последний приказ — тем более. И они отправились в плавание вдвоём, все еще втайне надеясь, что Роджер передумает и призовет их обратно под свой флаг. Шанкс смеялся и говорил: ты мой лучший друг, Багги. Багги в ответ вопил что-то невразумительное и матное, но продолжал вытаскивать их задницы из тех неприятностей, в которые эта бестолочь ухитрялась ввязаться. Когда ветер принёс им газету с вестью про предстоящую казнь Короля Пиратов, они сначала не поверили. В Логтауне — городе начала и конца, как стали его называть — было сыро и туманно, и тогда Багги во второй раз увидел, как плачет Шанкс, — сам он не проронил и слезинки, веря, что капитан бы этого не одобрил. Он отказался от предложения Шанкса, но оставил ему номер своего личного Ден-Ден-Муши, уплыл из серого города, нашёл себе в команду кучу бездомных крыс, превратил свой корабль в настоящий цирк. И за двадцать с лишним лет так и не нашёл в себе ни сил, ни желания вернуться на Гранд Лайн. Шанкс звонил ему дважды, и каждый раз это было связано с Михоуком. Первый раз — пьяный и счастливый, с воплем "Ты читал газету?! Ты видел это?!". Багги, разумеется, читал и знал, что Дракуль угробил своего учителя в честном поединке и теперь являлся лучшим фехтовальщиком мира, но вместо поздравлений ему хотелось высказать все, что он думает про Шанкса, который вдруг вспомнил про него спустя десять лет молчания. Но сухо выдавил из себя то, что полагается говорить в таких случаях, и повесил трубку. Второй раз — в состоянии, близком к истерике, в полвторого ночи. Улитка всхлипывала и объясняла, что "он идиот, и о чем он только думал, и как я теперь буду, и Бен — гад, ничего мне не говорит, и не пускают меня туда, а я... а я...". Багги благоразумно проигнорировал эмоциональную часть и неизвестного Бена и вынес из рассказа то, что Соколиный Глаз ввязался в бой с какой-то логией и едва не погиб, и сейчас находится в больнице, а Шанкса (что логично) оттуда выгнали. Он не знал, как следует успокаивать людей в подобных ситуациях, и не собирался никого успокаивать; он наорал на Шанкса, велел ему заткнуться и не вести себя как сопливая девочка, в приказном порядке потребовал от него не мешать врачам, которые знают, что делать, и вообще, не будить людей посреди ночи, но, кажется, это подействовало: улитка чуть повеселела и, пообещав, что последует совету, закрыла глаза. Багги же его мягкая и широкая кровать внезапно показалась неудобной. Скажи кто ему, что он волнуется, этот кто-то имел все шансы получить специальным Багги-ядром в лоб, но окончательно он вернул себе спокойствие через пять дней, когда в газетах написали, что Соколиный Глаз разгромил очередную флотилию мелких пиратов.

***

Маринфорд поприветствовал Шанкса запахом пороха и крови. А еще — искренним изумлением всех находящихся там. Багги же ни капельки не удивился; ему пришла в голову мысль, что некоторые люди не меняются, даже если шрамов на их теле становится больше, а конечностей — меньше. И, разумеется, они поссорились, но уже без прежнего огня и задора: мысли Шанкса занимала война, которую он хотел остановить, Багги тем временем прикидывал, как бы ему половчее отсюда свалить. Спину жег недобрый взгляд, и Багги не сомневался, кому он принадлежал. Через два месяца Михоук подождал его на выходе, после собрания Шичибукаев. — Я тебя помню, — заявил он вместо приветствия. — Ты названный брат Рыжего. — Хватит говорить так, будто это единственное моё достоинство!!! — тут же взвился Багги. — Я, если хочешь знать, считаю этот факт едва ли не худшим в моей биографии. За спиной кто-то восхищенно вздохнул: "Он благородно не пытается использовать такие громкие имена себе на пользу... Наш капитан!". Багги закатил глаза, но сделал знак своим людям возвращаться на корабль — чуть что, только мешаться будут — а сам остался ждать серьёзного разговора, но Михоук не спешил его начинать. — Ты в самом деле собираешься стать новым Королём Пиратов? Багги оглянулся по сторонам, проверяя, есть ли рядом кто-нибудь еще, а затем покрутил пальцем у виска. — Я не полный идиот. Я уже однажды перешёл дорогу Мугиваре, и предпочитаю не вспоминать, чем это закончилось. Так что титула Йонко мне хватит. Михоук, кажется, подавился тем, что хотел сказать. — Йонко? И ты веришь, что у тебя получится? — А почему бы и нет? — Багги пожал плечами. — Пару лет назад я сидел в Ист Блю, пугал местных жителей и думать не думал о Гранд Лайн. А теперь я Шичибукай с командой из бывших головорезов. Кто бы мог предположить? — Тебе просто повезло, — процедил Михоук. — Сам по себе ты ничего не стоишь. — А твои манеры ничуть не улучшились за то время, пока мы не виделись. — У тебя-то их вообще нет. Багги знал, что ему не страшен Чёрный Клинок и что драку между Шичибукаями немедленно прекратят. Знал он и то, что, как только соколиные глаза посмотрят по-другому, он не сможет сдержать непроизвольную дрожь. И знал, что Михоук остановил его не для сражения. — Шанкс собирается объявить войну Тичу. — Безумец, — Багги пожал плечами; он-то помнил ту невероятную силу, которой обладал Чёрная Борода, но беспечность Шанкса больше не вызывала желание оттаскать того за уши. По крайней мере, пока он не пытался утащить Багги за собой. — Он меня не слушает. Багги не удержался от смешка. — Если ты ожидаешь, что меня он послушает, то разреши тебя разочаровать. — Нет, — Михоук покачал головой. — Если война начнется, ты примешь в ней участие? Багги серьезно задумался. С одной стороны, это грозило крупными неприятностями. С другой, на эту войну наверняка припрутся сыновья Белоуса, желая отомстить за Отца, и Мугивара, так что имелись неплохие шансы получить многое, приложив минимум усилий. — Приму, — это не было обещанием: никто не мешал ему передумать, если вдруг дело запахнет жареным. Да и принимать участие можно по-разному. — Спасибо, — скривил губы Михоук; было видно, как непросто далась ему благодарность. Багги на мгновение захотелось поддеть его, попросить повторить — захотелось и тут же прошло. Им нечего было делить. — Не за что, — он развернулся по направлению к пристани и не удержался: добавил насмешливо: — В конце концов, я всё-таки его лучший друг. Багги стучал ботинками по мостовой и размышлял, что тысячи и тысячи мечников ошибались. Они искали слабость Михоука в его мече или теле, но она была далеко: плыла навстречу новым приключениям и сияла алыми волосами. Михоук попался в ловушку, которую Шанкс расставил сам того не зная, привязался слишком сильно, так, что не смог бы отпустить, даже если бы очень захотел, удержать же того было сложнее, чем удержать ветер; и Багги был отчасти благодарен Шанксу за то, что когда-то тот спас его от этой ловушки всего лишь двумя простыми словами. У причала его ждали несколько кораблей, пусть даже слегка напоминающих перезжающий цирк, безоговорочно верящая в своего капитана команда и красавица Альвида. Если когда-то Багги и хотел чего-то другого, то теперь он об этом уже не помнил.