Heterosexual (I, II)

… Полублондин сжимал в руке нож, держа его двумя руками: одной за рукоять, другой за лезвие, которое вонзилось в ладонь и ранило её. Капли крови скатывались по блестящей серебряной поверхности лезвия, капая на ноги паренька. Он почти не моргал, и слезы пеленой стояли в его глазах, а взгляд был безумным. Он сделал шаг в сторону доктора, сосредоточенного на своих мыслях и поэзии. Еще шаг и парень прямо позади спинки кресла мужчины. Жажда крови проснулась в хрупком полублондине. Секундные раздумья и Андреас разворачивается, оставляя красные следы на полу, и шагает в сторону дверей. Услышав шорох, Нойманн обернулся. Джека уже не было в комнате, лишь след свидетельствовал о его присутствии тут. - Анди! – сердце мужчины забилось с особой силой, и он подскочил, кинувшись к дверям. Страйфи не успел далеко уйти и как попал в сильные объятия Гельмута. Ножик звонко упал, разбрызгивая капли крови на нем при соприкосновении с полом. - Андреас, мой мальчик! – доктор держал парня, который забился в его руках в истерике и плаче. – Малыш, успокойся, прошу! - Нет, нет!! Я не хочу! Не хочу помнить! – завопил он, не переставая брыкаться и отбиваться от рук. - Джек, тише, я рядом – шептал успокаивающе мужчина, прижимая к себе крепче парня, но тот словно не слышал его, продолжая психовать. - Отпусти меня! Я убью его….убью! – полублондин безумным взглядом окинув коридор, заметил нож на полу, пытаясь склониться к нему. Нойманн потащил в сторону ванной комнаты парня, сдерживая его руки и попытки вырваться – благо, мужчина был гораздо крупнее мальчика. - Убью!! Пожалуйста, пусти! – в обычной клинике его сочли бы умалишенным и отправили на принудительное лечение, как обычно и бывает с такими психологическими травмами. Но Гельмут приволок его в ванну и насильно посадил в душ, включая холодную воду и пуская её – успокоительных лекарств не было под рукой, поэтому вода остудит его пыл хотя бы ненадолго и приведет в чувства. Намокая вместе с ним, мужчина обнимал дрожащего и заведенного мальчика, который уже слабо вырывался, фыркая от воды. - Гельмут… - наконец, бессильно позвал он, шевеля уже чуть посиневшими от холода губами и совершенно успокоившись в объятиях. - Ох, Андреас – тяжело вздохнул доктор, выключая воду и садясь на дно ванны с парнем, теперь повернув его к себе лицом и пытаясь согреть. Мальчик сжал раненную руку и прижал её к себе, жмурясь и беззвучно рыдая. - Гельмут, меня насиловали… - парень вцепился одной рукой в мокрую рубашку врача и прижимался, ища тепла и покоя. Мужчина оцепенел, прижав к себе как можно крепче хрупкого Андреаса. Он бы и сам сейчас с превеликим удовольствием убил того, кто сделал это. «Боже, бедный мой мальчик!» хотелось спрятать его от всего мира в своих руках, не отдавать и не пускать никуда. Защищая от всего зла и неприятностей жизни. - Малыш… кто? – решился произнести он, слыша всхлипы парня. – Это был Ханнес? Мальчик дрогнул в руках, замотав головой усердно. - Нет…нет…нет – говорил он сбивчиво и быстро. – нет…нет… - Тише, тише, прости. – Гельмут стянул с себя мокрую рубашку и чуть выжав, прижал к ране Джека на ладони, чтобы остановить кровь. – Малыш, тебе нужно успокоиться, ты слышишь меня? Андреас кивнул, всхлипывая и поднимая заплаканные глаза на мужчину. Столько боли и переживаний отражалось в них – что не свойственно, для его то возраста. - Я сейчас схожу за сухой одеждой и аптечкой, а ты – обещай мне не делать глупостей? – он заглянул в глаза, проводя ладонью по щеке парня. Джек тяжело вздохнул, продолжая мелко трястись от холода и эмоций, но кивнул утвердительно. - Я быстро, малыш – мужчина поднялся и, хлюпая мокрыми ногами по полу, быстро ушел в комнату, вытащив теплый халат из шкафа и прихватив аптечку, вернулся. Страйфи уже сидел на краю ванной, обернувшись полотенцем, которое сам снял с крючка. Мальчик приходит в себя, а значит – уже адекватен. Нойманн встал на коленки перед ним, взяв дрожащую руку, и осторожно обработал рану, наложив повязку. Вытерев волосы мальчика полотенцем, Гельмут быстро завернул его в теплый халат и, взяв на руки, отнес в комнату, где положил его на постель, накрывая одеялом. - Тебе лучше, малыш? – тихо спросил он, склонившись над Джеком. Последний смотрел куда-то прямо, лишь молча кивнув в ответ. Гельмут сам быстро переодел промокшую одежду и вернулся на постель к парню. - Андреас… - позвал мужчина осторожно, беря за руку его. Мальчик перевел взгляд и вопросительно посмотрел на Гельмута. - Ты расскажешь мне? - Четыре недели назад я выглядел иначе, чем сейчас… - начал тихо Андреас. Даже голос его дрожал и затихал, но мальчик кашлял и продолжал свой рассказ. Он вспомнил все, всё что было возможно: первую встречу с Ю, как соблазнял его, как добился своего. Вспомнил он и как их застал отец, и какой был скандал с последующим побегом из города. Вспомнил свой первый раз, каким нежным был Ханнес. А главное, старый заброшенный дом и все происходящее в нем. Выслушивая все это, Нойманн едва мог сдержать эмоции, копившиеся в нем: злость, гнев, желание мести. - …а все это из-за…из-за – парень запнулся, проглатывая ком слез, который подкатил к горлу. – Ханнеса… - наконец, выдавил он и закрыл лицо руками. Далее последовало повествование о том, что произошло ранее, видимо, в этом же доме, в каком был Джек. - Господи, мой мальчик – смог лишь тихо произнести мужчина, прижимая к себе хрупкого и плачущего мальчика. Нойманн понимал сейчас, чем все это грозит для психики парня – либо он справляется с этим, но живет в страхе оставшуюся жизнь, либо он не выдержит напряжения и однажды его попытка самоубийства удастся, либо он наделает таких глупостей, за которые будет расплачиваться. А всего лишь нужно было довериться подсознанию и не лезть в него, в попытках вспомнить прошлое.