Красавица для чудовища

Привычка Колума всегда работать была неискоренима. Даже здесь, на курорте, куда он приехал отдыхать – а его организму были необходимы море и солнце, - глава клана Маккензи был занят делами. К счастью, современные технологии позволяют управлять предприятием из любой точки земли, даже управлять одной из крупнейших компаний Шотландии - для этого достаточно держать при себе ноутбук и телефон – и он почти что находится в офисе, хотя телом он лежит на шезлонге у моря. От этой работы он отвлекался вечерами, но исключительно для того, чтобы заняться другой. Это для младшего Маккензи приемы и вечеринки были развлечением, старший брат на них бывал ради завязывания полезных связей. А также – с недавних пор – с целью поиска кандидатуры для брака. Единственная причина, по которой он уделял внимание дамам. Его положение лэрда клана и главы огромного комплекса ныне было прочным. И следовало теперь подумать о семье – то, что он откладывал уже много лет, считая для себя пока не столь значительным. Поиски Колум вел тщательно, каждое утро его адвокат получал целый список новых кандидаток на место жены лэрда, чтобы проверить их. У Маккензи были крайне высокие требования к будущей невесте. Но все они были обоснованы тем, что ей необходимо будет стать супругой главы клана. А это означало посвящение во многие секреты. Был и еще немаловажный момент. Из-за давней травмы ноги Колума были искорежены, а это увечье делало его во многих женских глазах непривлекательным. Ему, разумеется, были не нужны дуры, которые смотрят на ноги, ему вообще не нужна была дура, но именно поэтому круг поисков сильно сужался. Выходило, что искать ему следует женщину не младше тридцати лет, достаточно образованную и умную, чтобы быть достойной спутницей. А таких было не так и много. Европейские дамы обычно свои годы после окончания ВУЗа тратили на то, чтобы построить карьеру. И в тридцать лет это были уже успешные бизнесвумен или, если им не повезло на этом поприще, замужние домохозяйки. Одинокие и без карьеры после проверки оказывались стервами и охотницами за толстыми кошельками. Так было уже который прием. Так было и сегодня… - Месье Маккензи? Добрый вечер! Колум обернулся – и немедленно поднялся, потому что рядом с его старым знакомым, главой здешней клиники, стояла молодая девушка. Современный этикет и его травма вообще-то позволяли ему сидеть, но Колум всячески демонстрировал свое равенство с теми, чьи ноги были здоровы. А уж пренебрегать манерами полагал непозволительным. - Рад вас видеть, - отозвался он. - Позвольте представить – Летиция Камерон. Вы, полагаю, слышали о фармацевтическом концерне ее родителей? А мадмуазель, я должен сказать, подает огромные надежды в медицине. Третий курс, а я уже готов предложить ей место в своей клинике. Это будущая королева фармацевтики! Колум поклонился, целуя руку девушке, попутно отметив, как мило вспыхнул румянец у нее на кончиках ушей. Она вообще очень милая. И это ее темно-зеленое платье, в меру открытое, но демонстрирующее ее чудесную фигуру, совсем не модельную, но такую соблазнительно женственную, а еще гармонирующее с ее огненными локонами, один из них падает на платье, будто бы золотая нить на изумруд. И этот ее такой уверенный вид вместе с такой неуверенностью во взгляде – и вправду королева! Только пока еще не научившаяся носить эту корону. - Мадмуазель, это мой старый пациент, господин Маккензи. Прошу вас, поверьте, если вы и найдете более достойного собеседника, чем я, то вот он, перед вами. Милорд, вы же не дадите девушке скучать, пока я вынужден вас покинуть? Вы же понимаете, обязанности хозяина вечера! - Ни в коем случае, - уверил Колум. – Счастлив знакомству, мадмуазель. Как видите, я всегда нуждаюсь в опеке врачей. И он подчеркнуто выставил вперед одну ногу. Люди всегда смущаются, что не могут не смотреть на чужие увечья и что, видя калеку, они в первую очередь всегда жалеют его, а вовсе не в силах оценивать, какой он собеседник. Новая знакомая вновь слегка покраснела, но, кажется, больше от его напора, а не от его слов. - Вам в самом деле не очень повезло, - ответила она. И Колум с некоторым удовольствием прислушался к ее голосу – глубокому, женскому, а не девичьему. - Но, мне кажется, - она смотрела ему в лицо, а не вниз, - несмотря на необходимость врачебной помощи – тут вы правы, без нее вам не обойтись, - и все же мне кажется, что жалость к вам была бы неуместна. - В самом деле? – приподнял брови он. - Да. Ваши ноги не так красивы, как у других, однако вы можете ходить и стоять. А главное, ваш разум при вас. Гораздо большей жалости заслуживают те, кто телом прекрасен, но лишен рассудка. - Интересная мысль. - Я учусь в Институте психиатрии, - Летиция слабо улыбнулась. – И мне доводилось, проходя практику, видеть тех, кто нуждается не только в лекарях, но и в жалости. Вы мне не кажетесь таким. Колум заинтересованно посмотрел на девушку, но затем мысленно осекся: нет смысла рассматривать ее кандидатуру. Она слишком молода, а значит первый попавшийся молодой здоровый жеребец заинтересует ее куда больше старого больного калеки. К тому же она из богатой семьи, а значит, деньгами ее не прельстишь. Она подает надежды в учебе, о чем только что распинался старый знакомый, поэтому ни за что не согласится бросить мечты о карьере. - Приятно слышать такие слова, мадемуазель, - девушка наверняка должна была уловить в его голосе легкую насмешку. - Вы здесь по делам или ради развлечения? Я бы исключил первое, но, думаю, сомнительно, что столь молодой девушке будет интересна компания банкиров и промышленников, ведь вряд ли вы пришли сюда добровольно, оставив ради этого волны и пляж. Летиция негромко рассмеялась. - Вы правы, мистер Маккензи, - все еще с улыбкой ответила она, - я здесь по приглашению господина Венсана, у которого есть контракт с моими родителями, так что я тут в некотором роде их представитель. - Что ж, ваши родители выбрали самого лучшего представителя для своего дела, - улыбнулся Колум. – Я не смог бы устоять, хотя ваш бизнес меня совершенно не касается. Ну только как всякого больного. Он, конечно же, любезничал просто по привычке, а вот девушка вдруг чуть побледнела и оправила платье. - Вы смеетесь, - пробормотала она, - а мне не до смеха. Вот они уже идут. И я, кажется, забываю все слова, которые собиралась сказать. Колум глянул туда, куда смотрела Летиция. К ним в самом деле направлялся господин Венсан в компании хозяина вечера. - Смелее! – подбодрил он француженку. – Если понадобится помощь, я сам вступлю в разговор, обещаю, что контракт будет у вас в кармане! Я буду уверять, что сам желаю купить вас со всей вашей компанией. Однако очень скоро он убедился, что недооценил девушку. Первое время она говорила медленно и подбирая слова – или вспоминая свою заготовленную речь. Но вскоре встрепенулась, заговорила с жаром – искреннее внимание и интерес собеседника позволили ей успокоиться. - Прошу прощения, мне пора, - откланялся Колум. Больше за этот вечер он не стремился ни с кем познакомиться, чувствуя себя необыкновенно уставшим. Некоторое время по дороге в отель он размышлял, не следует ли отправить адвокату имя Летиции Камерон. Но, здраво рассудив, списал эту идею на излишне выпитое в этот вечер. Юная француженка была умна, умела себя держать, как следует старой аристократии, умела двигаться, излучала женственность. Потому она была одной из лучших кандидатур за все время, что он тут встретил. Однако ее годы, очевидные карьерные планы и все эти таланты как раз и были тем препятствием, которое убирало ее из списка кандидаток – она не охотница за деньгами, у нее слишком блестящее будущее. Но не с ним. *** - Доброе утро, господин Маккензи! Колум, расположившийся на террасе с видом на море, удивленно воззрился на подошедшую к его столику Летицию. - Оказывается, мы с вами соседи! – радостно сообщила она. – Я не ожидала увидеть вас на завтраке. Но очень рада этому совпадению. - Утро и вправду доброе с вашим появлением! Шотландец привстал со стула, приветствуя новую знакомую и – привычно – любезничая, будто бы в старых романах. - Как хорошо, что вы так считаете, - улыбнулась Летиция. – А я решила, что совершенно ужасно себя вела. Вы так быстро ушли вчера. Мне кажется, что задолго до середины вчерашнего приема. - Лишь потому что был слишком покорен вами и боялся влюбиться. Уж простите эту глупость старика. Она засмеялась. А Колум понял, что угадал – она не воспринимает его как кавалера. Поэтому так легко принимает его комплименты и внимание. Что ж, это понятно, у такой девушки, как она, наверняка тьма поклонников. - Я насмешил вас? А, понимаю! Наверное, и вправду смешно, как я могу соперничать с тем, кто уже занял ваше сердце. Признайтесь, вы обручены? Кто он, как его имя, кого мне вызвать на дуэль? - Нет, я не обручена! – улыбнулась она. – Мое сердце совершенно свободно. Если не считать того, что оно отдано науке. - О, тогда я обречен, - вздохнул Колум. – Калека не может забрать сердце красавицы у красавца, но может на это надеяться и делать попытки обратить на себя внимание. Но думать, что красавица отринет знания ради калеки… - Господин Маккензи, прошу вас, не надо, - Летиция стала серьезной. – Вы так настойчиво говорите о своей… проблеме, что кажется… вам нравится смеяться над собой, думая, что никто вас не полюбит. - Боюсь, так и есть, - развел руками он. - А я уверена, что нет, - сурово покачала головой девушка. – Признайтесь теперь вы. Вас в Шотландии ждет любящая заботливая жена и двое… нет, трое ребятишек! Очаровательных и похожих на вас. - Нет, уверяю, мое сердце полностью свободно. Ну, если не считать в нем вас, милая Лейтис… Я могу вас так называть? - Да, конечно, - несколько растерянно пробормотала она. - Так вот, в моем сердце, помимо вас, дорогая Лейтис, живут лишь мое предприятие и творчество Вольтера. Как вы относитесь к деятелям времен Революции? Французы обычно их любят или искренне ненавидят. Летиция явно вздохнула с облегчением, убедившись, видимо, что эти любезности все же лишь любезности. К удивлению Колума девушка с удовольствием поддержала разговор, демонстрируя и вправду очень глубокое образование, а не такое поверхностное, что было свойственно молодежи и что всегда утомляло Маккензи. И, чего не было давно, ему самому было интересно с ней говорить! - Мне пора, - поднялась она. – Меня ждут друзья и уроки серфинга. - Тогда я не посмею вас задерживать. *** Этот день для него был гораздо полезнее предыдущего. Колум заполучил сразу два имени, которые вечером и были отправлены в Шотландию. Хотя и понимал, что эта удача ему лишь чудится – через день-два придет ответ, что одна замужем и просто ищет здесь кандидата для курортного романа, а вторая – охотница за кошельком. Ну или они обе относятся к одной из этих категорий. Утром следующего дня Колум, заняв свое привычное кресло, поймал себя на том, что медленно, слишком медленно пьет кофе, потому что надеется увидеть за завтраком свою юную француженку. Свою! У него нет на нее никаких прав. Кроме того, никаких чувств, кроме интереса, он к ней не испытывал. Девушка была красива – у братца бы уже наверное все встало при виде этих чудесных форм и этого милого аристократического личика. Но Колум оценивал не ее красоту, хотя его глазам было приятно видеть девушку. Будто отвечая его мыслям, Летиция появилась на завтраке. И Колум отметил, что легкий загар ей очень к лицу. - Я вижу, вы вчера прекрасно поплавали, - улыбнулся он, ответив на ее приветствие. – И, я уверен, вы очаровали всех серфингистов. Девушка закусила губу. - Очаровала, - буркнула она. – Послушайте, ну неужели мужчины не могут думать ни о чем другом! - К вам приставали? - Да, был один, - отмахнулась она. - Вы прекрасны и недоступны, - улыбнулся Колум. – Это правильная философия, моя дорогая Лейтис, так что добавим еще и то, что вы необычайно умны и предусмотрительны. Итого: вы самая невероятная леди. - Я обычная, - пожала плечами девушка. – Но разве я похожа на девицу, которую можно вот так сразу потащить… ну… - Нет, - уверил ее шотландец, хотя в талантах своего брата в этой области был уверен. – Однако я осмелюсь пригласить вас завтра составить мне компанию и покататься на моей яхте…. И для вашего спокойствия скажу, что там будет еще немало народу, в том числе ваши знакомые. - А, вы устраиваете прием на яхте! – улыбнулась Летиция. – Это замечательно! Но все деловые вопросы я решила… - Тогда просто давайте притворимся, - предложил он. – Словно вы там хозяйка. Должен признаться, мне очень нужна женская рука, чтобы помочь организовать все. Я настоящий затворник и дома, а здесь вовсе почти не имею знакомых, кроме деловых партнеров, так что боюсь что-то упустить в организации. Для основных дел я уже нанял одну фирму, но… это будет совсем не душевно, вы понимаете? - Д-да, кажется, - пробормотала она. - Поверьте, я не хочу на вас все это сбросить, - принялся объяснять Колум. – Я лишь прошу вас проследить, все ли будет готово. Нет ничего более ужасного, чем прием, устроенный одним бизнесменом, повенчанным с работой, для других таких же. Поэтому мне хотелось бы, чтобы кто-то исправил все, сделав более модным и приятным. Разумеется, если у вас нет иных планов. - Ну если так… - Уверяю вас, что только так, - улыбнулся ей Маккензи. – Конечно же, я готов оплатить ваши услуги… - А вот это было бы даже оскорбительно, - вдруг улыбнулась в ответ Летиция. – Вы же приглашаете меня как хозяйку, а не как организатора праздника. Хотя я бы позволила себе что-то забрать для портфолио. - Хозяйка, формирующая на этом свою карьеру? – подмигнул ей Колум. – Право, вы пользуетесь слабостью калеки. - Не хочу упустить свой шанс. - Стать моей хозяйкой? – вновь широко улыбнулся Маккензи. – Поверьте, вы всегда вправе претендовать на место рядом со мной. Девушка колебалась, кажется, его любезности и почти признания в любви сбивали ее с толку. Но, видимо, слишком не подходил он ей как кавалер, все это выглядело шуткой. Поэтому согласие было дано.