Несколько моментов из двух жизней

      Грэм проснулся утром в гостинице, спал он как пьяный, теперь все тело парализовало. Тяжело сел на кровати, потер лицо и лысину, нужно вставать. Одним движением разшторил окно, посмотрел на мир — дождь, поплелся в ванну. Двадцать минут стоял под горячим душем, струи воды бодро долбили по голове и плечам. Вытер запотевшее стекло, критически рассмотрел отражение — понравилось. Пять минут терзаний — заказать завтрак в номер или пойти в зал побегать… «Нет, не пойду, — принятое решение, вроде как, требует оправданий — Через пять часов самолет, нужно еще собраться, ничего не забыть… короче, ладно, просто лень…».       На завтрак яйца, жареный бекон, чиабатта, малосольная семга, сливочное масло и кофе. И никакой тебе каши, к черту, к черту все эти мысли о холестерине, вот домой приедет, тогда начнется и здоровое питание, и никакого виски до полудня… С удовольствием позавтракал, пролистал пару журналов. Странно почему молчит телефон. Поискав злостного молчуна, он обнаружил его под подушкой, заряд на нуле. Включил в сеть и: «ба» — пропущенных звонков и сообщений не счесть. «Кому же первому ответить, кому первому ответить, … так по релевантности». Вытянул руку, прищурил глаза: «бля, не видно не хрена… где очи…», с минуту он вертелся в поисках очков, которые, как всегда, лежат на тумбочке. Нацепил их на нос и немного, совсем немного поработал — перезвонил тем и этим людям, подтвердил встречи, проверил почту. Отложив телефон, постучал вилкой по скатерти - чего-то не хватает. Снова взялся за телефон, быстро пробежал звонивших… «ОН не звонил, …, а пора бы». Пролистал список контактов, хотя и знал ЕГО номер наизусть, нажал на нужного абонента и — «Алло» — почти без гудка, так что Грэм даже растерялся и не сразу ответил:       – Эй, привет, ты, куда пропал то?       – Я не пропадал…       – А чего не звонишь? … Чего ты так пыхтишь?       – Бегу…       – Куда или от кого?       – От старости и дряхлости, … можно я тебе перезвоню через полчаса, а то на бегу говорить неудобно, дыхание сбивается, …, а лучше приезжай и вылижи меня вместо душа.       – Это будет проблематично, я в Шотландии, прилечу только вечером…       – Хочешь, я встречу?       – … Хочу…       – ОК, сбрось СМС-кой рейс, все, пока, прости.       Грэм в задумчивости смотрит на телефон, только что он словно был не здесь, фактически видел ЕГО, бегущего по беговой дорожке, почему-то именно по дорожке, а не по парку, вероятно, это его чувство вины за утро без зарядки. Сейчас он снова был в своем гостиничном номере, и впереди дела, дела, дела.       День завертел своей непрерывной чередой событий: встречи, разговоры, съемочная площадка, магазин — калейдоскоп обязательных вещей закручивает, как водоворот. Все набегу, еле успел в гостиницу. Собрать вещи, не торопясь, как всегда, не вышло, побросав их кое-как в сумку, он рассеянно огляделся по сторонам: «не забыть бы ничего, так все кажется, в ящиках ничего, в ванной ничего, отлично», присел на дорожку. Телефон сообщил, что такси у подъезда — значит, пора. В аэропорт примчались, что называется, тютелька в тютельку, уже объявлена посадка, Грэм только успел сдать вещи в багаж и бегом добраться до самолета. Разместившись с комфортом в удобном первом классе, он водрузил на нос очки и принялся читать очередной сценарий.       Погода встретила дождем со снегом. И еще сюрприз — багаж не прибыл, работники аэропорта, как всегда, предельно вежливые и милые, успокаивают – мол, не волнуйтесь, все будет хорошо. Взбодренный таким образом после прилета, Грэм увидел ЕГО среди встречающих, и на душе сразу потеплело, и похуй, что багаж догонит позже. ОН стоял как всегда немного в стороне, высокий, темноволосый, в джинсах и кожаных кедах синего цвета, серой толстовке с капюшоном, в расстегнутый ворот которой была видна белая майка, а поверх кожаная черная куртка, в руке табличка с надписью «Лысый уебан» и улыбающийся смайл. Он поднял табличку всего один раз, когда увидел, что тот, кому адресовалось послание, заметил его.       - Привет, как долетел?       - Долетел то нормально, да вот тут меня встречают сраным сюрпризом.       - Надеюсь, не я, – ОН, улыбаясь, крутанул в руках приветственную табличку.       - Лысый уебан… — Грэм расплывается в улыбке. — Ну что, куда? К тебе? Ко мне? Или номер снимем?       - Давай ко мне. Чем меньше народа будет посвящено в подробности моей, да и твоей, тоже жизни, тем лучше.       - Тогда по дороге пожрать купим, я с утра чего-то закрутился и не обедал, а в самолете предлагали какую-то отраву.       - У меня все есть. Пойдем уже.       - Предупреждаю, я не буду твою полезную пиСЧу, — Грэм идет чуть впереди и, оборачиваясь через плечо, ловит ЕГО смеющийся взгляд.       - Все нормально, пожарю тебе картошку на сале, — ОН слегка подталкивает Грэма вперед, стремясь поскорее убраться из общей толкучки.       В машине играет Bastille, пахнет каким-то морским ароматом, они устраиваются рядом. ОН, сидя за рулем, повернул голову и смотрит так, словно хочет сразу охватить своим взглядом всего его. Потом, будто спохватившись, отводит глаза вниз, опять смотрит на собеседника, чуть исподлобья, словно извиняясь, и опять себе на колени. Грэм еле держится, чтобы прямо здесь на парковке не смять ЕГО в объятиях. Так хочется, наплевав на все условности, просто поцеловать ЕГО лицо, глаза, рот, почувствовать его вкус. Невозможно долгий протяжный момент они оба знают, чего хотят, и знают, что здесь не время и не место.       - Ладно, двинули, — ОН с трудом отводит взгляд и, устроившись поудобнее, жмет на газ.       За окном город, шумный, неутомимый... машины, люди. Авто движется плавно и быстро. «Неплохо для праворукого, уже набазурился». Грэм трет глаза, все же усталость, накопившаяся за день дает о себе знать.       - Устал? Потерпи еще минут пятнадцать, и будем на месте, – ОН, отвлекаясь от дороги, поглядывает в его сторону, на минутку убирает руку от руля и гладит его колено, — скоро уже скоро. — Грэм не может не улыбнуться, хочет перехватить ЕГО руку, но ОН ее уже убрал.       Действительно, спустя пятнадцать минут или около того, они прибывают в пункт назначения, ОН паркует машину на стоянке, и они поднимаются в квартиру.       Привычный интерьер. Немного не убрано, словно хозяин покидал свое жилище в спешке. ОН проходит мимо Грэма, разуваясь, на ходу скидывая куртку и подбирая попадающиеся на пути вещи. Грэм перехватывает его за руку, отбирает то, что тот уже успел зацепить и, прижав к дверному косяку, крепко целует, сразу в рот, вторгаясь языком, облизывая зубы и язык. ОН в ответ прижимается всем телом, сходу включаясь в нетерпеливое стремление обладать и отдаться.       Одежда жутко мешает, хочется ее сорвать к чертовой матери, но так тяжело разомкнуть руки... ОН первым разрывает объятия, отстраняется и, не отводя голодного взгляда, начинает раздеваться. Грэм скалится и, смеясь сквозь зубы, следует его примеру.       Горячие руки сжимают и тискают, оставляя на коже красноватые следы, губы жадно всасывают кожу, пробуя ее языком, прижимая к зубам и небу, отчего на ней остаются багровые пятна. Тело внизу, тело сверху, мелкая дрожь пробивает обоих, смена позиции. Поцелуй во внутреннюю сторону колена, но глаза уже манит другая цель, белая тонкая кожа у самого паха. Укус с оттягом, нос утыкается в горячую плоть, шумный свистящий выдох. Руки ласкают упругие полукружия ягодиц, пальцы проникают внутрь, разводят, тискают, скользят. Терпкий запах мускуса смешивается со сладковатым запахом пота, соленая влажная кожа скользит под руками. Тишина накрывает каким-то нереальным звоном, все мышцы замерли от напряжения и, словно цветной фонтан разливается в черном вакууме, опустошающий финал.       Ричард откидывается на спину, трет глаза, смыкая кончики большого и среднего пальцев на переносице.       - Ну что, теперь по картошечке?