Закаты и рассветы.

И люди – рассветы становятся тоже Людьми с негативом на тучу похожих… Когда благодарность в душе исчезает, То небо рассветы в закат превращает… Я тоже порою бываю на взводе… Но знаю, с рассветом печали уходят… И пусть кто-то скажет: «Она же с приветом…» Есть люди – «закаты» и люди – «рассветы»… Дино не мог понять, что сподвигло его на столь необдуманный, неясный и, наверное, кто-то отметит, что даже глупый поступок. Кёя обозвал его "тупым Конём, которому в заднее место Ролл забрался", Скуалло орал так, что у всего живого в радиусе километра едва не полопались барабанные перепонки, но, успокоившись, всё же буркнул, что пойдёт с ним. А вот братишка Тсуна показал себя с неожиданно неприятной стороны. Это его усталое "Зачем Вам это, Дино-сан?" перечеркнуло всё хорошее, что было между ними. Блондин, глотая горький ком в горле, недоумевал, почему он никогда не замечал, что Тсуна искренне готов помочь только самым близким. Остальных же вполне можно заменить. "Иллюзионистов в мире, конечно, очень мало, но у нас есть Хром. В крайнем случае, можно будет забрать иллюзиониста у Варии. У них всё равно две штуки". Штуки. Бездумное, беспощадное. А то, что Бельфегор скорее зарежет Саваду, чем отдаст своих мальчишек кому-то, Десятого мало волновало. В конце концов, Дино оборвал все связи с Вонголой, остался лишь официальный статус дружественной семьи. Конечно, Дечимо мог надеяться на помощь, в случае опасности, но не более. Больше никогда не будет тёплых визитов и братских советов. Хватит. Он поддерживал этого неблагодарного мальчишку всю его жизнь, а когда самому Дино понадобилась помощь: то, что теперь собирался силой решать Каваллоне, Тсуна мог урегулировать одним росчерком пера. В конце разговора мальчишка ехидно прошипел уходящему в след: "Так и быть, если у тебя всё получится, можешь оставить ЭТО себе. Мне всё равно не нужно.". Дино скрежетал зубами, но только кивнул в ответ. -Запомни, что сегодня произошло. Потому что теперь у тебя нет брата. И его я никогда тебе не отдам, как бы ты ни просил, и что бы не предлагал. И не смей вредить мне или Каваллоне. Мы не слабее Вонголы, и уж точно старше. Не пожалею малолетних идиотов, вырежу всю Вонголу подчистую. Прощай, Тсунаёши. Он ушел, даже не хлопнув дверью. На губах застыла улыбка. Пусть так, но теперь у НИХ всё будет хорошо. Просто потому, что Дино до безрассудства любит этого человека... Есть люди – «закаты» и люди – «рассветы»… Одни с негативом, другие с «приветом»… Но те, что с «приветом» – улыбчивы часто… А те что – «закаты», обычно несчастны… С одними общаясь, ты чувствуешь холод… С другими и в семьдесят, кажется, молод… И ты от одних заряжаешься светом… С другими его круглосуточно нету… Прошла уже неделя с тех пор, как он его вытащил. Дино осунулся и похудел, под глазами залегли тени, губы утратили легкую полноту, превращаясь в тонкие измождённые нити. Дино не мог спать, есть и отлучался из больничной палаты, оборудованной в его доме, недалеко от личных покоев, только в случае физиологической необходимости, и чтобы принять душ. Иногда его сознание выключалось, и тогда блондин засыпал прямо здесь, в удобном широком кресле, которые для него притащили ребята служащие, беспокоясь, что Босс днюет и ночует на жестком складном стуле в больничном крыле. Дино что-то вяло промяукал им в благодарность, но и только. Он вообще мало на что реагировал в последние дни. Просто потому, что всё его внимание занимала тонкая фигура человека, накрытая тёплым, даже слишком тёплым для летнего времени года одеялом. Он постоянно мёрзнет, дрожит, приходится укутывать его в тёплые ткани, согревая замёрзшее тело. Дино не удивлялся этой дрожи, не удивлялся ледяным рукам и подрагивающим губам. Не удивлялся, но всё равно боялся и согревал дыханием мертвенно-холодные пальцы. Но всё равно Дино было безумно страшно. Как сильно же ты замёрз, что тебя не согревают никакие одеяла? И как долго ты будешь спать? Неужели ты не хочешь просыпаться потому, что не хочешь? Ты устал жить? Нет... Не сдавайся, слышишь? Дыши. Дыши. И просыпайся. Просыпайся. Слышишь? -Мукуро...- тёплая, усталая улыбка,- Пора вставать. Я скучаю по твоему голосу. По тебе. Просыпайся. Просыпайся. Ты должен проснуться, слышишь? И так каждый день. Только в этот раз всё чуть-чуть по другому. Тихий вздох. Резкий выдох. Тонкие губы раскрываются в безмолвном крике, разноцветные глаза резко распахиваются. Он вздрагивает всем телом и шарахается от протянутой руки Дино словно от чего-то самого страшного. В глазах не просто страх. Самый настоящий бесконтрольный, животный ужас. И Дино едва не умирает на месте от этого взгляда. -Мукуро... Ты проснулся. Долгие несколько минут на него смотрят расширенными от ужаса глазами. Но медленно, очень медленно в них приходит сознание. Ужас сменяется просто страхом, затем на глубине зрачков зарождается робкое узнавание. А ещё через какое-то мнение лицо теряет растерянное и испуганное выражение и на губах появляется знакомая усмешка. Только почему-то теперь за ней Дино видит всё тот же испуг и непонимание. "Ему страшно. Он боится... меня?" -Ты узнаёшь меня, Мукуро? -... -Мукуро? -Ты... Каваллоне. Дино? -Да, правильно, я - Дино,- парень улыбается, слёзы едва не льются по щекам от облегчения. Мукуро спустя какое-то время унимает невольную дрожь в теле от страха. -Зачем я здесь? Что тебе надо? -Мне?- Дино даже опешил от такой циничности,- Ничего мне от тебя не надо. -Не лги. Просто так меня бы никто из Вендиче не вытащил. А судя по тому, что сейчас рядом со мной ты, а не кто-то из Вонголы, им я нужен как собаке пятая нога, то есть никак. Вопрос. Зачем тебе нужен я? -Да не зачем. Просто. Просто я не хотел, чтобы ты там был. -Почему? -Ты не заслуживаешь того, что с тобой сделали.Я знаю о тебе, если не всё, то многое. Ты неплохой ребёнок, просто никто не понимал тебя. Мукуро. Позволь мне... быть рядом, хорошо?- тёплая, добрая улыбка. Придвигается ближе, пытается обнять. -Нет... -Что? -Нет...- зажмурился, дрожит, испуган. Что с ним? Почему? -Мукуро? -Не трогай. Нет, не надо,- из-под век капают слёзы, впитываясь в белоснежную наволочку. -Прости,- Дино неловко отодвигается, улыбка выходит нервной,- Всё хорошо, я не буду больше тебя трогать. Он мог бы подумать, что его не слышат из-за приступа паники, но тихий кивок дарит робкое облегчение. -Видишь?- Мукуро через несколько минут успокаивается и садится в постели. Бледное лицо горит лихорадочным румянцем,- Я - псих. У меня все внутренности сжимаются, если кто-то пытается до меня дотронуться. У меня гаптофобия. Запущенная стадия. Навсегда. -Тшшш,- так хочется до него дотронуться, обнять, утешить. Но Дино не может себе этого позволить. Поэтому убаюкивает одним голосом, ласкается мягким тембром, будто бы оглаживает тёплыми словами. Мукуро очень долго слушает его и засыпает под тихий шёпот. Почему-то он чувствует себя дома, хотя именно дома-то у него как раз никогда и не было. Но если отдать человеку – «закату» Кусочек тепла, что исчезло когда-то, А не обвинять, что тоскливо на сердце, Он тоже захочет и греть, и согреться… Ведь людям – закатам, как людям – рассветам, Хотелось бы к счастью пойти за билетом, Но просто любить бескорыстно боялись, Поэтому злились и больно кусались… С тех пор, как Мукуро пришёл в себя, Дино старался постоянно держать его рядом с собой. Он так боялся, боялся за жизнь и счастье этого мальчика, что готов был даже приковать его к себе цепями, лишь бы ему стало легче, и ушло то гнетущее чувство страха и одиночества, что давно обосновалось в разноцветных глазах. С Мукуро было сложно. Безумно. Он боялся темноты, потому что в её тишине ему мерещились стражи Вендиче. Он боялся воды, потому что помнил её ледяные объятия, и как страшно в ней тонуть, когда безумные стражи иногда, ради забавы, приводили его в сознание и переставали подавать кислород. Он до сих пор помнил, как бился о стеклянные стены своей клетки, захлёбываясь водой и ужасом. Но ему никогда не давали умереть, а насильно оживляли и снова погружали в медикаментозную кому. До следующего раза. Мукуро боялся тишины. Он включал громко музыку, телевизор, донимал разговорами окружающих, а всё потому, что оказавшись в тишине, он начинал думать, что остался всего один в этом мире. В жестоком, безумном, холодном. Однажды Ромарио как-то умудрился укутать Мукуро в шарф, так как он стал часто кашлять (четырёхлетнее пребывание в Вендиче сильно подорвало его здоровье), и Дино до сих пор в кошмарах снится, как иллюзионист упал на пол и забился в судорогах, задыхаясь. Мягкий кашемировый шарф казался ему холодной стальной цепью, за которую провинившегося, посмевшего бежать мальчишку, Вендиче тащили весь обратный путь до тюрьмы. После того случая Мукуро на несколько дней заперся в своей комнате. Потом вышел из неё, бледный, с опухшими глазами, дрожащей усмешкой. Дино тогда ничего ему не сказал. Никто не упрекал его в этих страхах. Потому что семья Каваллоне, Дино стал приютом для тех, чья жизнь была поломана другими людьми. А потому добрые кухарки всегда готовили для Мукуро так полюбившиеся ему шоколадные торты брауни, и каждый день придумывали что-то новенькое, чтобы поднять настроение "этому доброму, милому, но такому грустному мальчику". Все в особняке так или иначе пытались приободрить его, помочь развеяться, хоть на время отвлечь от боли и грусти. Дино снова сидел у его кровати. Просто потому, что слыша, как Мукуро ворочается на своей кровати, не мог заснуть, пока он не успокоится. Просто потому, что сердце сжималось от тихих стонов сквозь сжатые зубы. Что же тебе такое снится, что ты даже во сне не можешь отдохнуть? -И звучала в ответ Эхо горных вершин: "Сохраните богатство души, И любви нескончаемый свет..." Почему-то именно эта песня, которых Дино за столько бессонных ночей перебрал немало, действовала на Рокудо успокаивающе. Черты лица разглаживались, смягчались. Дыхание выравнивалось, пальцы расслаблялись, переставая судорожно, до побеления, сжимать кулаки. Мукуро засыпал и спокойно спал до самого утра. Дино обычно уходил. Он помнил, как трепетно парень относился к своим слабостям. Как на людях старался выглядеть холодным и сильным, научившись не шарахаться от прикосновений, как в первые дни, а плавно избегать их. -Ещё чуть-чуть посижу. Можно же?- Мукуро просыпался от любых прикосновений, но можно ведь легонечко погладить длинные иссиня-чёрные пряди. Волосы же не чувствуют, нет? Дино и сам не заметил, как провалился в сон, так и оставив руку поверх темных волос. -Поднимайся, щенок! Я кому говорю! Пора на процедуры! Резкий голос, дёргают за руку. Валюсь с кровати. Больно. Сил нет, не могу встать. Даже зная, что меня ждёт, я всё равно не могу подняться на ноги. Плевать. За свои пять лет жизни я не видел ничего кроме этого ада. -Я сказал, чтобы ты встал, мелкий паршивец! Пинок по рёбрам. Одно из них сломалось. Боль прошивает раскалённым огнём. Невольно вскрикиваю. Проклятье. Кричать нельзя. -Что ты там вякнул, урод?! Тянут за волосы. Больно. Больно. По всему телу сыплются удары. Больно. Сознание уплывает. Я умру? Хорошо... -Мукуро? -Кто здесь? -Мукуро. -Кто ты? -Мукуро... Мукуро... -Кто? -Дино... Дино... -Дино? -Дино. -Зачем? -Вернись... вернись... -Для чего? -Ко мне... вернись. Ты мне нужен... Мукуро, до того слепо разглядывающий темноту, вдруг резко оборачивается. Он- чёрный душой и сердцем. И ОН - такой светлый, такой яркий, живой, тёплый. -Иди ко мне,- голос Дино уже не похож на то далёкое эхо, звонкий, мягкий, он обволакивает израненную душу, баюкает в живом тепле. -Правда? -Иди. Ты мне нужен. Ты мой рассвет, иди ко мне. Ну же,- улыбка. Такая мягкая, нежная, только для него. Может ли Мукуро её украсть? Присвоить всю себе? А этого человека? Такого сильного, терпеливого, заботливого. Мукуро правда ему нужен? И Мукуро действительно может быть рядом с ним? Просто так, потому что рядом с ним в сердце рождается что-то светлое впервые в жизни? Правда можно? -Иди... -Иду. Шаг. Мукуро открывает глаза и видит тёплые шоколадные напротив. В голове мелькает мысль, что это самое прекрасное, что он видел, когда-либо проснувшись. -Дино? -Мукуро. Я видел, прости,- извиняется, пряча глаза. Не надо. Зачем? -Всё хорошо. Обними меня,- тихая улыбка. Он дарит её только этому солнечному блондину. -Но... Можно, да?- Мукуро не отвечает, только отодвигается с края подальше, уступая место на большой кровати и приглашая. Дино мгновение колеблется, но потом медленными, плавными движениями опускается рядом. Совсем рядом. Мукуро замирает. Тело начинает дрожать, душа, запуганная, израненная, дрожит в агонии. Но он только улыбается через силу. И заставляет себя лежать на месте, не шевелясь. Он знает, что прикосновения других людей несут боль. Но, даже если будет очень больно, Мукуро потерпит. Он всё вытерпит ради того тепла, которое ему дарит этот человек. Он привык к боли, так что можно и потерпеть. Лишь бы Дино не уходил, не оставлял. Но прикосновения Дино бережные, аккуратные. Он легко обнимает его, прижимает к себе, греет своим телом. Нежно ведёт руками по его спине, босой ногой скользит по его, холодной. -Лягушонок. Такой холодный. Ничего, я отогрею. Всё будет хорошо. Пальцами зарывается в волосы. Дино не дёргает за них, не тянет, не оттягивает больно голову, обнажая беззащитную шею. Он прикасается к ним как к тончайшей паутинке шелкопряда, касается Мукуро как самого дорогого сокровища, боится ему сделать больно или неприятно. Дрожь постепенно отпускает. Душа, глупая, наивная, тянется всем своим существом к этому человеку. Мукуро точно знает, что ЕГО прикосновений он не будет бояться больше никогда. Потому что Дино... это Дино. Это он столько времени носился с ним как с хрустальной статуэткой, боясь даже чихнуть на него, чтобы не напугать и не причинить боль. -Дино?- робко касается кончика чужого носа своим. -Ммм?- глаза. Красно-синие и шоколадные. Так близко. -Спасибо тебе. -Я люблю тебя. Смущение. Такое горячее и жаркое, что Мукуро тут же прячет лицо на чужом плече. -Вообще-то в ответ на спасибо, всегда говорят "пожалуйста". -Я люблю тебя,- упрямо. Широкая улыбка слышна даже в голосе. -Дурак. -Я могу это расценивать как "я тебя тоже"? Молчит. Только тело расслабилось, и дыхание успокоилось. Уснул, наверно. Дино счастливо улыбается и зарывается носом в пахнущие мятой и шоколадом волосы. Действительно, ещё совсем рано. Можно поспать... -...да. Спустя полгода делегация от семьи Каваллоне в виде Босса и его Заместителя, а по совместительству, ещё и единственного Хранителя ( так получилось, что Дино так и не набрал себе хранителей и кольца просто пылились в семейном сейфе) стихии Туман. Савада был в ужасе, когда увидел, каким человеком стал Рокудо Мукуро. Он всё так же язвил и специфично хихикал, но выражение его лица... Спокойное, мягкое, глаза горят внутренним светом и любовью. Жесты теперь не нервно-вычурные, в каждом движении сквозила аристократическая манерность и грация хищника. Одежда - похожа на ту, в которой он был спустя десять лет, но теперь щегольской наряд сменился сдержанной элегантностью. Темно-синие джинсы, при невнимательности похожие на брюки, пиджак им в тон, высокие сапоги сменились классическими дорогими ботинками. Белая рубашка и иссиня-черный шейный платок. (http://i39.beon.ru/53/98/1859853/76/106412476/f6x6TcPM4DY.jpeg) Первое, что Мукуро сделал, зайдя в кабинет и узрев Хранителей Вонголы,- подошёл к одному из них и протянул руку. -Привет. Меня зовут Рокудо Мукуро. Приятно познакомиться. Тишина. Все ожидают, что искренность обернётся гримасой насмешки, но синий и красный глаза смотрят дружелюбно и в ожидании. На губах играет лёгкая улыбка. -Хибари Кёя. Взаимно. Надеюсь, мы подружимся,- Кёя, такой холодный и жестокий Кёя тоже позволил себе искренне усмехнуться, пожимая доверчиво протянутую ладонь. С этим человеком будет интересно и поговорить, и подраться. Хотя он и понимал, что вытравить из Рокудо язвительность и наглость не сможет никакой Дино Каваллоне... А ещё спустя месяц Хибари Кёя покинул Вонголу, а в элитном отряде убийц Варии, наконец-то, появился Хранитель Облака. *** -Ну, так скажи, Кёя, когда вы с Заней встречаться начали?- с хитрой усмешкой. Сейчас жарко и оба Хранителя вялые и сонные, совсем нет сил драться, поэтому они просто разговаривают. Мукуро валяется на диване, облачённый в большую для него белую без рисунков футболку Дино и в темно-серые облегающие стройные длинные ноги бриджи. Кёя- в светлых свободных хлопковых шортах и рубашке в синюю клетку с коротким рукавом. Зевок. -Я сказал этому придурку,- Кёя даже сделал среди "травоядных" исключения: Конь, Придурок, Лихо разноглазое,- что если он ещё раз кинет в меня стаканом, я его трахну тонфами по башке. -И что? -А он кинул в меня стаканом. Ну я и трахнул. Только не тонфами и не по башке. -Так Занзас снизу? -А ты что, меня в пассивы укладывал? -Ну... да? -Лихо, лучше заткнись. -Ок. -А вы с Конём как встречаться начали?- лёгкое любопытство. -А мы не встречаемся с ним. -Что? (0_0) -Ну, мы с ним просто вместе и любим друг друга,- неуверенно, теребит в пальцах кончик косы. -И на свидание никогда не ходили? -А что это? *_* -О_о Ты что, не знаешь, что такое свидание? Давай, распахивай свои локаторы, и слушай. Сейчас я тебе расскажу, как этот придурок Занзас на наше первое свидание подарил мне кактус и букет из надутых презервативов... (Канлер Ги - Кельтская сказка)