Не вмешиваться

Люциус поежился и обнял себя руками, загнанно оглядываясь вокруг. В комнате было чисто и тихо, а на столе лежал шоколад, но это все была лишь иллюзия спокойствия. Он знал, что через пару часов его вернут в Азкабан. Зато эти пару часов он проведет с Нарциссой и Драко, им о многом надо поговорить. И дышать намного легче, потому что Темный Лорд теперь окончательно умер — одной угрозой меньше. Однако, все прочие никто не отменял, поэтому он был предельно собран и готовился к самому худшему. — Чего добивается Поттер? — хрипло спросил Малфой-старший, отодвинув плитки шоколада подальше. Сладкого хотелось неимоверно, но он боялся, что там может оказаться какое-нибудь зелье. — Он хочет помочь. Правда, — сказала Нарцисса, избегая смотреть на мужа. Сколько времени ей понадобится, чтобы забыть, во что он их всех втянул? Она так похудела… Да и Драко тоже сильно осунулся, хотя у него условия заключения были намного более комфортные. — Что ему от нас надо? — прошептал Люциус. — Вряд ли это акт доброй воли. — У него долг передо мной. Он сказал, что хочет платить долги вовремя. Неважно. Он предлагает помощь, а у нас нет выбора. Суд уже скоро. В этот момент в комнату вошел Поттер с толстой папкой в руках. Люциус вздрогнул. Судя по всему, там было все то, что касалось действий их семьи во время войны. О многом, конечно, так никто и не узнает, но и уже имеющихся улик и свидетельств хватит, чтобы из Азкабана они больше никогда не вышли. И чего Поттер за это взялся? Неужели и правда долг? В таком случае, это он напрасно, потому что дело безнадежное. — У нас мало времени, — бросил Гарри, сев за стол и оказавшись с ними лицом к лицу. — С кого начнем? — Драко, — ответила Нарцисса, накрыв ладонью руку сына. Малфой-младший опустил взгляд. Поттер ему жизнь спас и от предварительного заключения в Азкабане избавил, а он… Не то чтобы у него проснулась совесть, но было стыдно. — Слушай меня внимательно, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Когда ты принял метку, тебе было всего шестнадцать лет. Ты не хотел этого, но никак это не показывал, потому что боялся, что Волдеморт… не дергайтесь, он уже умер. Так вот, ты боялся его, ты боялся за свою семью и потому играл по его правилам. Ясно? Доказательством по этому делу служат мои собственные воспоминания о том, как ты переживал по этому поводу. Ты очень-очень раскаиваешься, считаешь себя виноватым и просишь у всех прощения. По моим прогнозам тебе светят работы на благо общества и обязанность ежемесячно отчитываться перед Авроратом, но это не так уж и страшно. Точнее тебе скажет твой адвокат. — Больше никто не будет меня защищать, — тихо сказал слизеринец, заставив себя смотреть в глаза Поттеру. — Меня все ненавидят. — Почему же? В деле заявлены три свидетеля из твоих товарищей, которые подтвердят, что ты не всегда был так уж верен своему хозяину, равно как и три свидетеля с другой стороны. Они знают, что говорить. Вот, посмотри, — Гарри протянул ему конверт. — Это список и показания в сокращенном виде. Ты только не пытайся лгать и изворачиваться — если вдруг выяснится, что ты давал ложные показания, дело примет совершенно другой оборот. Больше пока ничего сказать не могу. — Спасибо, — одними губами прошептал Драко, кивнув своему бывшему врагу. Он почувствовал себя полным идиотом. Поттер казался таким серьезным, взрослым, его не волновали глупые детские обиды. Он просто перешагнул через все это. И смотрел с таким болезненным пониманием, будто бы мог знать, что чувствует семнадцатилетний парень, которому приходится поднимать палочку на других людей и держать лицо, словно не чувствуя, как крики впиваются прямо в кожу. Драко закусил губу и углубился в чтение списков, краем уха слушая Поттера, говорившего на удивление ровным тоном. Так говорили профессора в Хогвартсе в тот нелегкий год. Каждое слово через «не могу», но так, чтобы никто не догадался. Однако, все догадывались, потому что МакГонагалл никогда не улыбалась и всегда смотрела с холодом во взгляде, потому что Флитвик останавливал себя, когда вот-вот мог переступить новые правила школы. Ровный тон, слишком серьезное выражение лица — чтобы не увидели, не поняли, не донесли, не отняли возможность хоть как-то помочь. Они даже теперь помогали. Профессор Спраут согласилась дать показания в защиту Драко. — Леди Малфой, — Гарри повернулся к Нарциссе. — Я вам очень благодарен. То, что вы сделали, будет принято во внимание Визенгамотом, когда будут разбирать ваше дело. У вас на руке нет метки — это тоже очень хорошо. Полагаю, в том, что Волдеморт обретался в вашем доме, виноваты не вы, а ваша сестра. — Белла? — Нарцисса задумалась. — Вы сказали, мы не должны лгать… — Но ведь так и было, верно? — Поттер внимательно осмотрел на нее. — Белла была обеими руками за то, чтобы вы все служили ему, и никогда не спрашивала вас самих, я ведь правильно понял? — Откуда вы это знаете? — спросил Люциус, подавшись вперед. — Тетя Белла подталкивала меня к тому, чтобы принять метку, — подал голос Драко. — Все так и было. Она была очень настойчива. — У меня свои источники, — спокойно сказал Гарри. — Прекрасно. Итак, вот список свидетелей и нужные выдержки из их показаний. Их тоже шесть, но некоторые повторяются. Теперь вы, Люциус. — Меня посадят, — сказал Малфой, скрестив руки на груди. — В лучшем случае. — Я отыскал некоторые документы. В прошлый раз вам удалось избежать наказания, хотя вы были очень близки Волдеморту, — Гарри заглянул в папку и удовлетворенно кивнул. — Да, будет трудно. Однако, есть достаточно любопытный момент. Во-первых, вы отдали хозяину свою палочку. Ни один здравомыслящий маг так никогда не поступит, это говорит либо о вашем безумии, либо о том, что у вас не было выбора. Во-вторых, вы готовы написать список тех работников Министерства, которые яро выказывали свое согласие с идеями Волдеморта, оказывали ему поддержку и поспособствовали падению Скримджера. Предоставите доказательства, если есть, также поведаете всю правду о других Пожирателях. В общем, выполните часть работы наших доблестных авроров. И в качестве широкого жеста можете добровольно пожертвовать часть своего состояния на выплаты компенсаций, а заодно передать Отделу Тайн все, что осталось от исследований вашего хозяина. — И кого вы хотите подставить? — заинтересованно спросил Люциус. Это «вы готовы» говорило о том, что у Поттера все уже спланировано и возражения не будут приняты. Что ж, пока что план ему нравился. — Не подставить, а восстановить справедливость, — поправил гриффиндорец. — Вы слишком плохого мнения обо мне. Откуда же мне знать, чьи имена окажутся в этом списке? — Что вы будете делать с этими людьми? — допытывался Малфой, даже не зная, какой ответ хочет услышать. Что-то его насторожило и не позволяло оставить Поттера в покое. Что-то ускользающее от внимания, какая-то деталь. — Лично я ничего с ними делать не буду, это не мое дело. Полагаю, их уволят с волчьим билетом и оштрафуют, — Гарри пожал плечами. — Пишите, Люциус, пишите. — Скандал будет знатный, — Малфой хмыкнул. — Мертвых тоже писать? — Всех. Сколько бумаги вам нужно? — Столько, сколько нужно, чтобы написать целую книгу. На первое время. До суда я не успею, но ведь важно дать понять, что я открыт к сотрудничеству? Что все мы, — он посмотрел на сына и жену, — готовы сотрудничать. — Именно, — Гарри кивнул. — Думаю, на сегодня хватит. Завтра вы встретитесь с адвокатом. Так как судебный процесс будет проходить одновременно над всей семьей, с адвокатом тоже будут беседовать все. И да, вот еще, — он вытащил из папки три пергамента. — Списки погибших. Ознакомьтесь. На этом у меня все. Какое-то время Люциус еще сидел и изучал материалы дела, а потом его увели. Однако, ему стало чуть лучше. Одна из самых жестоких пыток, которым его подвергли — лишение возможности узнавать новости, что дезориентировало. Он понятия не имел, что происходило в Магическом мире в последние дни, а это заставляло чувствовать себя неуверенно, бояться ошибиться. Зато теперь ему было, о чем подумать — мысли Люциуса занимал Поттер. Не то чтобы он хорошо знал Золотого Мальчика, но казалось, тот успел сильно измениться и помощь предложил ни с того ни с сего. Может, и вправду долги платит, а может, что-то ему от Малфоев нужно. Любопытно. В следующий раз они с Поттером встретились через два дня. Люциус держался на чистом упрямстве, понимая, что остался последний рывок. Нужно очень постараться и, быть может, получится выкарабкаться. А если нет… тогда все, конец, от него в считанные дни ничего не останется. Он знал это и потому был готов на все. Несмотря на то, что его интуиция подсказывала, что и в этот раз получится выплыть, Малфой не слишком-то ей доверял — в конце концов, интуиция промолчала, когда он принимал метку и когда впутал в это всю свою семью. — Замечательно, — пробормотал Гарри, пробежавшись взглядом по списку, и усмехнулся. — Кто же работать останется, если всех уволят? — Министерству сейчас нужна не справедливость, а денежные выплаты. Останутся на своих местах, но поделятся деньгами, — предсказал Люциус. — Могу я задать вопрос? — Задать всегда можете, — меланхолично ответил Поттер. — Ответа не гарантирую. — Снейпа нет в списке погибших, равно как и в списке пропавших без вести. Значит ли это, что он жив и тоже дает показания? — Именно так, — Гарри кивнул. — Профессор Снейп — герой войны. Все это время он работал на Дамблдора и претворял в жизнь его план. Даже смерть самого Дамблдора входила в этот план. Наша победа во многом зависела от профессора, хотя мы об этом и не знали. — Полагаю, мне стоит отредактировать свои записи о Снейпе? — Люциус прищурился и внимательно посмотрел на Поттера, но тот был спокоен и не показывал никаких эмоций. Мда, новости… значит, то великое предательство — это предательство Темного Лорда. Но это, наверное, уже неважно, потому что кроме чертова Поттера никто не спешит Малфоям на помощь. Никто. Хотя, помнится, в приснопамятные времена перед первым падением Темного Лорда кое-кто обещал. Лжец. Или?.. — Да, думаю, попытки очернить героя войны вам ничего хорошего не принесут, — Гарри кивнул. — Переписывайте. Он уже дал показания по вашему делу. На вашем месте я бы поблагодарил его после. О, знал бы Люциус, что показания по этому делу Северус давал прямо в спальне в доме на Гриммо! — Как он это сделал? — спросил Малфой, подавшись вперед. Толку от ответа на вопрос, который мучил его уже два десятка лет, было немного, но в этот раз взыграло любопытство, совершенно неуместное в его положении. Неужели Поттер? В таком случае, Золотой Мальчик влип еще больше, чем Люциус, потому что любить этого змея, пусть и оказавшегося героем, не так-то просто. Видимо, потому никто на такой подвиг и не отважился, кроме одного сумасшедшего. С другой стороны, Поттеру и не через такое пришлось пройти. — Утверждает, что у него был план. Однако, это не имеет никакого отношения к делу, — Гарри вздохнул. — Больше ничего не хотите мне сказать? — Меня интересует, какие показания он дал, — сказал Малфой. Это ведь имеет отношение к делу. Забавно, судя по синякам под глазами, Поттер не высыпается, но кажется, это ему не мешает. Хотя, может, это младшая из Уизли ему спать не дает. Как бы там ни было, а вид у Поттера слишком уж довольный, легкая полуулыбка с губ не сходит, будто у него есть какой-то секрет (почему «будто?»). А он не из тех, кто будет просто наслаждаться своим превосходством над другими, как и все эти гриффиндорцы, значит, дело в другом. Кто-то или что-то греет его душу в это непростое время. Этот факт, несомненно, может оказаться полезным. Вряд ли Поттер сумеет помочь сильнее, чем уже помогает, но в будущем… кто знает, что там будет. Впрочем, может оказаться, что Люциус просто все это придумал. Вот только, зачем бы герою вмешиваться в эти расследования и прочее, если он занят своей Уизлеттой? Нет, что-то в этом есть. — По словам Северуса, вы оказывали ему помощь во время некоторых его операций, но он уничтожал все доказательства этого, чтобы ваш лорд об этом не узнал. Однако, он предоставил воспоминания об этом. Также он подтвердил, что Драко был подавлен и сильно тяготился своей службой Волдеморту, и что Нарцисса помогала добыть кое-какие сведения, — сообщил Поттер. Говорил четко, как по бумажке. С подчеркнутой вежливостью произносил свое «профессор Снейп» — так говорят, когда на самом деле либо хотят разорвать предмет обсуждения на части, либо наброситься на него с совсем иными намерениями. Было там что-то такое, междустрочное, личное. И если дело не в прошлых обидах, то это совершенно точно то, о чем подумал Люциус. — Значит, в моих интересах, чтобы его признали героем, — подытожил аристократ. — А насчет моего вклада в победу — это… правда? — Несомненно. Профессор Снейп не стал бы лгать, — ответил Гарри, хотя некоторые показания были сочинены ими буквально вчера и к правде не имели никакого отношения. Они со Снейпом до самого рассвета сидели и пытались связать два расследуемых дела, чтобы всем было хорошо. Попивали холодный чай, спорили, шуршали листами, которые специальный сотрудник Аврората притащил из Министерства. Гарри в час ночи ужаснулся, что Северус совсем не бережет себя и не спит, и чуть не получил блокнотом по голове («Поттер, еще одно слово о режиме, и я выброшу тебя из окна!»). Гарри устал от всех Малфоев, но сидеть рядом со Снейпом, заглядывать через его плечо в документы и чувствовать его тепло стоило всей этой возни. К тому же Малфоев в их разговорах было не так уж и много, а под утро и вовсе забылось, о чем шла речь. Потому что в раскрытое окно залетел майский жук, и это уже стало прекрасным поводом переключиться на более приятные темы — весна, звезды (подумать только, Поттер знает астрономию, сенсация!), жизнь и все остальное. За окном был целый мир, и он был куда интереснее захватанных руками авроров бумаг. Тем не менее, подготовиться к этой встрече они с Северусом успели. — Значит, его уже допросили под Веритасерумом? — ненавязчиво спросил Малфой. Интересно, позволил ли Поттер поить своего героя (или все же любовника?) зельями, чтобы заставить открыть все на свете аврорам, отдать им все самое сокровенное. — Профессор пока не может проходить допрос под Веритасерумом, — значит, не позволил. Интересно, как скоро окружающие зададутся вопросом, почему победитель Волдеморта так яро опекает ненавистного ему слизеринца? — Спасибо за информацию, — Люциус вежливо кивнул. — Буду рад встретиться еще раз. «Чего не могу сказать о себе», — со вздохом подумал Гарри, собирая бумаги в папку. Он уже не мог дождаться, когда наконец-то пройдет судебный процесс над Малфоями и можно будет с чистой совестью о них забыть. Впрочем, дело может затянуться, если назначат еще одно разбирательство. Но это не так уж и важно, важно то, что в показаниях Малфоев можно найти оправдание некоторым поступкам Северуса. А уж выворачивать факты наизнанку не так и трудно — спасибо Министерству и Рите Скиттер, научили раз и навсегда. Да и Северус с Аластором если что помогут, подправят. И пусть Малфой и дальше подозрительно щурится. Конечно, прищемить хвост ему хотелось уже давно, но жизнь Люциуса и так потрепала, нечего его добивать. В конце концов, честным гриффиндорцам месть не подходит… — Значит, вы все же нашли общий язык с профессором Снейпом? — поинтересовался Малфой. Будто камешек в спину кинул. Поттер обернулся и выразительно посмотрел на него. Сообразительный мальчик, все понял. — Это не имеет никакого отношения к делу, — спокойно сказал Гарри. — До встречи, лорд Малфой. Он вышел из комнаты, подав сигнал аврорам, чтобы увели Люциуса туда, откуда взяли. И как пережить еще одну встречу? У Гарри было стойкое предчувствие того, что Малфой в следующий раз из него точно душу вытрясет. Но это ничего. В конце концов, со Снейпом держать себя в руках намного сложнее, чем с кем бы то ни было, так что Гарри уже привычный. Его так просто не достать. И то, что Малфой улыбался ему в спину, ничуть не смутило. В конце концов все встанет на свои места. Героям — слава, подлецам — возмездие, не жизнь, а сказка. А месть — не гриффиндорское дело, разве что совсем чуть-чуть.