Жизнь на утёсе

Аимика открывает глаза после неспокойного сна, который виделся ей несколько раз за эту ночь. Широкая спина темноволосого парня удаляется от неё, несмотря на протянутую к ней руку девушки и искренние мольбы остановиться. Она долго смотрит в потолок, отмечая, что в комнате слишком темно, а в квартире — тихо. Она поворачивает голову на соседнюю кровать. Хинару не ночевала дома. Аимика легонько улыбается уголками губ, понимая, где она может быть, и поворачивает голову обратно к потолку. Она берёт в руки телефон и смотрит на время. 7:24. Прекрасно! Аи встаёт с кровати и подходит к окну. Небо затянуло чёрными тучами, которые заслонили собой солнечный свет, что ещё немного пытался пробиться сквозь эту массивную гущу. Где-то на горизонте сверкали редкие яркие вспышки, отдавая пока ещё тихими отзвуками грома. Близилась сильная гроза. Птицы не голосили так рьяно, как они делали это в обычное солнечное утро, они забились в безопасные места, чтобы переждать ливень. Ветви на деревьях уже плясали ходуном из-за сильного ветра, который, похоже, решил смести своей силой идущую вдоль тротуара одинокую дамочку, одетую явно не по погоде. Сон не давал покоя. Это было ужасное чувство — осознавать, что дорогой человек уходит, даже не оглядываясь, а ты ничего не можешь с этим поделать. На самом деле, так всё и происходит сейчас. Только Саске тянется к ней, а она не хочет тянуться в ответ, потому что боится боли. Потому что неправильно это. Все эти отношения неправильные. У него свадьба на носу по договору, пусть он и не хочет, но он сделал свой выбор. И Аимика понимает и принимает его, не осуждает. Но зачем тогда он тянется к ней? У него нет на это права, он лишил себя его сам. Из раздумий её выводит звонок телефона. Она немного вздрагивает и долго пялится на светящийся экран телефона, который остался лежать на подушке, затем подходит и берёт его в руки. — Да, — немного тихо отвечает Аи. — Хэ-эй, утречка, — раздаётся на том конце линии мягкий голос, — как ты? — Привет, Итачи. Я — отлично. — Ну да, все бы такие отличные были с уставшим голосом. — Ну ты бы ещё часа на два пораньше позвонил, — Аи потёрла переносицу. Совсем не хотелось обсуждать её состояние. — Да я почувствовал, что ты не спишь, — со смешком сказал Итачи, — Аи, может, поедем покатаемся? А вот это уже интересно. Аи всегда любила дороги. Особенно сейчас, когда в голове все мысли запутались в комок, и выуживать по одной ниточке совсем не получалось, не хватало сил. Она думает, что такая поездка не сделает ей хуже, а наоборот поможет. Да ещё и Итачи будет рядом. Он всегда поможет разобраться и всё объяснит. — Хорошо, давай, — более оживлённым голосом отвечает она. — Отлично! Буду часа через два, — и обрывает связь. Ещё немного потупив в окно с телефоном в руке, Аимика выходит из комнаты и натыкается на уже бодрствовавшего отца. — Доброе утро, милая, ты чего так рано? — Он подходит к дочери и мягко целует её в макушку. — Доброе, пап. Да что-то не спится, — Аи мягко улыбается ему в ответ. Отец видит её состояние. Всегда видит, но ни о чём не расспрашивает. — А где мама? — По магазинам пошла, конечно же. Где она ещё может быть, вчера же зарплата была. — Да, точно. Вы же вместе хотели поехать? — Отпустил её вольной птицей, пускай повеселится с моей карточкой, — он взъерошил Аи волосы и легко рассмеялся, — давай иди умывайся, завтракай, а я пойду вести войну, — он ехидно начал потирать ладони. Аи закатила глаза. Папа уже должен был дослужиться до маршала с его этими танчиками. Она принимает душ и надевает удобные для поездки вещи, не забыв для себя отметить, что нужно будет взять джинсовку. Заварив на кухне отменный кофе с молоком, она садится за стол и поедает шоколадный торт, который удалось найти в глубинах холодильника. Это заметно поднимает настроение. Она включает телевизор. На экране о чём-то вещает Андрей Малахов на первом канале, снова разбираясь в чьей-то жизни. Вот бы в её жизни кто-нибудь разобрался. Она смотрит душераздирающую историю и наслаждается кофе со сладким, когда как откуда-то из комнаты родителей доносятся вопли отца о том, что нахрена он связался с этими кривожопыми фашистами. Аи улыбается и думает, что пусть тешится, пока мама не пришла, а то кривожопым фашистом при её приходе станет он. Неожиданно по всей квартире разносится трель звонка. — О, шлында вернулась, — проговорила Аи и положила ложечку на блюдце, — я открою, — крикнула Аи в глубину квартиры, но, наверное, зря, потому что её отец сейчас полностью был на фронте, — ну конечно, зачем брать с собой ключи, выходя из дома, — ворчала Аи пока шла к двери, вспоминая свою подругу, — где это видано такое безрассудство. Она начинает открывать дверь и причитать: — Ты когда-нибудь будешь брать с собой в этой жизни... — Дверь полностью отворяется, а на пороге стоит совсем не Хина, а вот от этого настроение совсем не поднимается, — ключи, — заканчивает она. На пороге стоит Саске. Он что, тоже почувствовал каким-то местом, что она не спит? И снова он такой, как будто вылез со страниц порно журналов, как будто для этого человека вообще не существует утра и факта того, что утром все должны быть помятыми и лохматыми. Он был одет в серую толстовку и обтягивающие джинсы, а на голове его фирменная причёска. Да, в восемь утра. Может, у него в шкафу живёт специальный человек, который обучен специально только на такую причёску, и каждый раз, по щелчку пальцев, он делает Саске такую укладку? Пока все эти мысли крутились у неё в голове, Саске так и стоял за порогом, а она смотрела на него нечитаемым взглядом. Аи опомнилась и прогнала странные мысли. Она хотела было уже закрыть дверь перед его лицом, но он быстро подставил ногу и схватился за дверь рукой. — Я сейчас папу позову, — серьёзно проговорила она, смотря на его наглую руку. Саске странно посмотрел на неё, нахмурив брови, и без особых усилий открыл дверь и вошёл в квартиру. Он-то знает, что её папа его любит. Аи ничего не сказала на его выходку и направилась на кухню, сев за стол. Саске немного задержался в коридоре, чтобы снять кроссовки и настроить свои мысли в правильном направлении, а потом прошёл на кухню и сел напротив Аи. Она долго сидела и просто пила кофе, делая вид, что смотрит интересную рекламу на первом канале (всегда она не вовремя!), а Саске пытал её взглядом. — Нам надо поговорить. — Мы уже обо всём поговорили, — она встала из-за стола и направилась к полочкам над столешницей, — чай, кофе? — Чай, — быстро ответил Саске и продолжил, — Нет, мне нужно объяс... — Чёрный, красный, зелёный или белый? — Она стояла к нему спиной с открытыми дверцами и смотрела на ассортимент. — Чёрный. Я хотел тебе сказать, что Сакура — это не то... — С сахаром, без? — Без. Так вот, Сакура не тот человек, с которым я... — Молока наливать? — Аимика! Ты слышишь меня вообще? — Саске сказал это настолько громко, что Аи вздрогнула. Вокруг воцарилась тишина, и только папино приглушённое стенами "Вот сволочи!" пронеслось на кухне. — Я слышу! Прекрасно слышу! — Она с грохотом поставила чашку с чаем перед ним, немного проливая. Чай был зелёным. — Так почему ты уходишь от разговора со мной? — Саске встал из-за стола и подошёл к ней, расставив по обе стороны руки. Она сильно вжалась в столешницу сзади. — Потому что мне надоело это, Саске. Чего ты добиваешься? Ты сделал уже свой выбор, и я знаю, что не откажешься от него. Так что ты хочешь от меня? Что тебе нужно? — Аи начинает чувствовать подступающий ком в горле, но продолжает, — ты не задумывался о том, что мне тоже сложно? Не задумывался, что тоже было трудно вот так взять и оставить всё. Оставить тогда тебя в тёмной комнате, выслушав твой выбор. Ты думаешь, мне было легко? Ты думаешь, мне было не больно слушать твой отказ? Ты эгоист, Саске. Эгоист, который своими метаниями делает только хуже окружающим. Я прошу тебя, оставь всё это. Оставь меня, оставь эти жалкие попытки что-то изменить и иди домой. Я устала от этого всего. Саске смотрел на её опущенную голову и переваривал услышанное. Самое обидное было то, что Аи права. Он никак не может поменять выбор, принятый им, но... И отпускать он её тоже не собирался. Саске сжал кулаки, покоящиеся на столешнице всё это время, пытаясь сдержать себя от необдуманных поступков. Но вскоре он успокаивается, опускает голову к макушке Аи и осторожно складывает ладони ей на бёдра. — Аи, послушай меня сейчас, — он опускает голову ниже, кладя лоб на её плечо и немного сжимая бёдра, — я нисколько не сожалею о том времени, что провёл с тобой. Я также не сожалею о том, что произошло тогда в моей комнате. Ты права, я не могу изменить своего решения... Но и от тебя отказываться я не хочу. Не могу, — он видит, как на тёмную кухонную плитку падает слезинка, — я прошу тебя, не избегай меня, не молчи. Мне правда плохо без тебя, мне необходимо видеть твою улыбку, касаться тебя, слышать, как ты смеёшься. Не лишай меня этого. Не оставляй меня. — Не проси меня о таком. Ты же знаешь, что будет сложно, — она осторожно поднимает голову и сталкивается с тёмными глазами, которые находятся очень близко. Саске поднимает руку и большим пальцем вытирает мокрую дорожку с щеки девушки. — Будет, но я не хочу отпускать... — Его рука останавливается на шее, а взгляд перемещается на немного открытые губы, — Можно я... — Он запинается и снова смотрит во влажные глаза. Но разрешения не дожидается. Он медленно сокращает расстояние и мягко сминает губы девушки, перемещая руку с бедра ей на талию и сильнее прижимая к себе. Аи теряется во всех своих чувствах и понятиях, но на поцелуй отвечает. Неуверенно, но отвечает. Она цепляется руками за его толстовку и сама углубляет поцелуй, чувствуя, как тепло разливается по всему телу, горячие руки согревают, а на душе становится легко. Наверное, этот момент самый лучший после того, который был у Саске дома, это мнимое счастье, что постепенно застилает разум, разрешая отдаться чувствам с головой хоть на минуту. Позабыть весь мир и все проблемы и просто насладиться моментом. Недолгим. В незапертую дверь вдруг вваливаются два вьющихся тела, которые пытаются целоваться и передвигаться одновременно. Какаши, не замечая двух пар глаз, впечатывает Хину в стену и продолжает страстно прижиматься к своей ученице. В коридоре эхом от стен отражается их хлюпанье, шарканье одежды и громкие причмокивания. Саске и Аи так и замерли в обнимку, смотря на шальное безумие двух сходящих сума по друг другу сердец. Но страсть тоже не вечна. — Кто здесь папочка? Я здесь папочка! Я порвал их, как Тузик грелку! — Папа входит на кухню лунной походкой и с чашкой остывшего чая в руке, — О, Саске! Привет! — Он замечает ошарашенных Аи и Саске, которые смотрят на него с испугом, и протягивает руку парню для приветствия. Саске, всё ещё обнимая Аи, протягивает руку в ответ, — а чего вы это тут делаете? — Интересуется он и со счастливым лицом начинает пить чай, поворачивает голову на целующихся и замирает с кружкой у рта. — Кхм, — Аи громко пытается привлечь к себе внимание, и, вроде бы, у неё это получается. Какаши медленно поворачивает голову в сторону зрителей и округляет глаза. Они быстро отскакивают друг от друга, Хина поправляет повязку на лице и прочищает горло, а Какаши, забыв про существование своей маски, улыбается и поправляет мятую расстёгнутую рубашку. Пауза длится неприлично долго, а в мыслях все уже меняли паспорта, улетали за границу и обращались к местным пластическим хирургам. Какаши благословил всех богов за то, что это сейчас не мама их застукала, а Хина нервно прикрывала распухшие от поцелуев губы. Какаши смотрит на мужчину, мужчина смотрит на Какаши — искра, буря, безумие. — А, так это же Какаши! — Вдруг восклицает отец, а все вздрагивает от неожиданности. Он протягивает ему руку для рукопожатия. — Здравствуйте! — Какаши с нервной улыбкой на лице отвечает на приветствие. — Доча, завари отцу чаёчку, — мужчина протягивает кружку Аи и обратно поворачивается к парочке, — Ну как у них в школе? Как поведение? Я надеюсь, не шалят? — О! Да у них всё прекрасно, прямо пример для подражания всей школе! — Какаши взлохмачивает свои пепельные пряди. — Они? Пример для подражания? — Мужчина искренне удивляется и прикладывает руку к сердцу, — Девочки, вы ему заплатили что ли? — Папа переводит свой взгляд к Хине. Она растеряно бегает глазами по его лицу, видимо, ещё не понимания реакции отца. Она-то ожидала скандала, вопросов, расследования! Видя растерянность девушки, Какаши решает спасать ситуацию: — Ох, Хина! Мы же совсем забыли! У нас фильм начнётся через полчаса! — Какой? Немецкий? — С ухмылкой спрашивает отец, опершись на стол спиной. Аи с грохотом роняет из рук ложку, а Саске давится зелёным чаем. — Да, точно! Мы пошли! — Хина, видимо, от шока даже не поняла сути вопроса или специально проигнорировала. Она взяла за руку молодого учителя, и они скрылись за дверью. Дальше в подъезде послышался дикий смех Хины. Аи протягивает папе горячую кружку, и тот с довольной улыбкой кота её принимает. — Так, ну вы-то не шалите тут. — Пап. — Ну всё-всё, ухожу, — он, пританцовывая, скрывается за поворотом. Повисло молчание, но потом снова появляется голова, — наушники надеть? — Пап! — Понял, принял. Ушёл. Аи глубоко вздохнула и приложила холодную ладонь ко лбу. Голова начала побаливать от всего навалившегося. Саске тихо сидел и потягивал свой чай, чувствуя сладкую жидкость у себя на языке. Он смотрел на Аи и ждал. Ждал её ответа на свою просьбу. Он, если честно, и сам не понимал, как поступить в такой ситуации, как решить конфликт — конфликт ума и сердца, когда ни одна из сторон не хочет сдавать позиции. — И как ты представляешь себе это? — Представляю что? — Наше общение. Кем я буду тебе являться? Просто другом? Или другом, с которым раз на раз можно будет перепихнуться, когда жена надоест? — Аи... — Что "Аи"? Как ты собираешься со мной поддерживать отношения, когда не определился, кем я тебе вообще являюсь? Он резко встаёт с места и подходит к Аи, обнимая. — Подожди немного. Просто подожди. Я не могу разобраться в себе. Пожалуйста, только не отталкивай меня. — Саске, я не знаю, давай дадим друг другу время, давай пока не будем видеться, переписываться, созваниваться. Давай разберёмся в себе. Ты должен понять, мне тоже нелегко в этой ситуации, мне нужно всё обдумать. И тебе тоже. Если ты выбрал долг, то и следуй выбранному пути. Не путай других людей, не обещай им ничего, не давай надежду. Убивай в себе чувства. Саске сильнее прижимает её к себе, не имея сил ответить. Он всё это понимает. Понял уже давно. И в первый раз в жизни жалеет, что выбрал именно такой путь, который, по всей видимости, ещё и неверный. В кармане звенит телефон, и Аи нехотя выпутывается из объятий и смотрит на дисплей. — "Выходи." — Мне пора идти. Прикроешь дверь, когда будешь уходить. — Стой. Куда ты? Аимика не поднимает взгляда на парня, избегая его. Ничего не отвечая, она уходит. Саске задумчиво смотрит на полупустые чашки на столе, а затем подходит к окну, где видит знакомую машину, что удаляется от подъезда.