7 секунд.

Если бы Джонхану однажды сказали, что у него будут проблемы с девушками, он бы лишь покрутил пальцем у виска. Потому что Джонхан — чертов ловелас и бабник. Потому что он молод и горяч. И ужасно хорош собой. Ни одна ледышка, ни одна задротка не пройдет мимо Джонхана, не представив его член у себя во рту — так решил парень где-то на четырнадцатом году жизни и с тех пор следовал своему импровизированному кредо неустанно и со всей возможной тщательностью. Даже волосы отрастил, чтобы иметь более женственную внешность, ведь так гораздо проще втираться в доверие к противоположному полу. И сейчас он определенно не понимает, где и что могло пойти по наклонной. Слететь с рельс. Сбиться в системе. Потому что эта девушка — нечто большее, чем просто ноль без палочки. Эта девушка — его личный ужас и кошмар. Его персональный Аноним, взрывающий дворцы его самолюбия и попутно мозги со всеми имеющимися планами а-ля «Как закадрить Милу Кунис за 10 минут». Мемберы ходят вокруг и посмеиваются, но друга не трогают — боятся. От него и схлопотать можно, если сильно разозлить. Отпускают иногда лаконичные шуточки, типа: — Влип. — Обосрался. — По самое не могу затонул. — А не пошли бы вы, а? Только Эскопс, плюнув однажды на тактичность, берет в аптечке таблетку, наливает стакан воды и подходит к Джонхану. Парень недоуменно рассматривает белый кружочек на ладони у лидера, задним умом предполагая, что это валерьянка. — Слабительное, — коротко и емко вещает Эскопс. — У тебя такой вид который день, будто тебя мучает запор. Встает и уходит, оставляя Джонхана наедине с лекарством. Да уж, просраться тут есть из-за чего. Через пару дней она снова появляется в общежитии Pledis. Как всегда аккуратно накрашенная, в серой толстовке и джинсовых шортах, черная сумка перекинута через плечо. Джонхан сидит в холле и пристально наблюдает за тем, как она носится с этажа на этаж, записывая что-то и наговаривая на диктофон. Она похожа на воробья, когда не сидит на месте, или на мышку-полевку, пусть и гораздо красивее. Из танцевального зала она выходит хихикая. И под ручку с Верноном. В Джонхане что-то щелкает, когда он видит рельефные мышцы рук и грудной клетки парня. Белая майка липнет к спине, обрисовывая лопатки. Джонхан никогда не отличался мужественной фигурой — против ген не попрешь, и втайне завидовал парням с крепкой мускулатурой. Не было никакой ощутимой разницы, ходил он в качалку или нет, а суповой набор все равно на любителя. А эта мелкая будто специально давила на больное, ухватившись за загорелый бицепс репера, и, кажется, была даже рада, когда рука Вернона соскользнула ей на талию. Джонхан впервые за свою жизнь почувствовал укол ревности, но сразу понял, что это она. Под кадыком жгло и горело, сводило челюсти. Парень чувствовал, как краснеет его лицо. Когда воркующая парочка поравнялась с тем местом, где он сидел, ему пришлось опустить голову и закрыться волосами, чтобы девушка не дай боже не увидела его красные щеки и вздувшиеся на шее вены. — Привет, запорный, — слишком веселым голосом басит Вернон, наклонившись к Джонхану. — Ты че здесь сидишь? — и, не дожидаясь ответа блондина, обращается к девушке, — Мия, это Джонхан. Он в последние дни сам не свой, так что ты его не трогай сегодня, что ли. Я ему вечерком взбучку задам, а завтра сможешь и ему допрос устроить. — Очень довольный своей шуткой, Вернон заливается смехом, запрокинув назад голову. Джонхану не до шуток. У него чешутся кулаки начистить морду этому американскому придурку и уйти куда-нибудь перекусить, но рядом она. И она умопомрачительно пахнет землей и перечной мятой и смотрит на него в упор с неподдельным интересом. Протягивает свою небольшую ладонь с маникюром цвета морской волны Джонхану и его сердце пропускает удар. Ее рука удобно ложится в ладонь, а кончики пальцев — приятно прохладные. Она немного наклоняется к сидящему парню и мило улыбается, наклонив набок голову. «Привет, я Мия. Я журналист из AYO», — ее голос немного низкий, но мягкий, и Джонхану кажется, что он похож на свежий сруб сосны, когда плоть дерева только начинает отдавать теплую смолу. В нем есть что-то ненавязчиво тягучее и вокальный слух парня ухватывает и впитывает любую его мало-мальскую эмоцию: мягкость, терпеливость, легкую дрему. Ему кажется, что где-то даже промелькнула заинтересованность, но он запихивает эту мысль подальше в голову, не позволяя ей расти. Джонхан откашливается и здоровается, все еще держа руку девушки и смотря ей прямо в глаза. Обыкновенные, казалось бы, глаза, которые сейчас переворачивают весь его мир, сбивая спесь, и выкручивают душу. Парень вдруг понимает, что забыл дышать, и с шумом втягивает воздух. Мия немного прищуривает глаза, и в их уголках появляются по три морщинки. Джонхану это кажется безумно милым. Джонхан чувствует, как рука девушки выскальзывает из его ладони, и самое его сильное желание — вернуть ее обратно. Но нельзя. Нельзя спугнуть этого осторожного зверька. Нельзя показаться грубым и невоспитанным. Он видит, как Мия шепчет что-то в ухо Вернона, встав на цыпочки, и поворачивается обратно. «Покажешь мне свое рабочее место?», — спрашивает она, и Джонхан не верит своим ушам. Хочет сказать что-то, но только кивает, да так, что волосы разлетаются по плечам. Мия хихикает и идет к лестнице на второй этаж. Парень подрывается вслед за ней, но, поравнявшись с Верноном, дарит тому несильный удар под дых. Ибо нефиг. Когда Джонхан открывает дверь в студию звукозаписи — маленький кабинет, полностью заставленный аппаратурой — он уже знает, что Мие 20 и она стажер в журнале AYO, что она играет на гитаре и немного поет. И она принимала Джонхана за девушку все это время, пока брала у других интервью. Эта информация особенно удивила парня, но он не обиделся, мало ли, обозналась, ну и что. На нее вообще обижаться невозможно. Джонхан садится в низкое мягкое кресло и смотрит, как Мия опускается на стул, закидывает ногу на ногу и достает маленький блокнот. Она открывает чистую страницу, записывает крупным, похожим на печатный, почерком «Джонхан» и смотрит на парня. Задает стандартные вопросы, какие в, общем-то, и должна, а Джонхан отвечает стандартными ответами на автомате, дав себе волю рассматривать каждый кусочек ее тела, каждое ее движение. Он запоминает то, как она убирает за ухо прядь упавших на лицо волос, как морщит нос и как зачеркивает не понравившуюся ей формулировку ответа. То, как под тонкой кожей между ключицами бьется венка. У нее на нижней губе — тонкий белесый шрам, почти невидимый, и родинка в уголке. Когда Мия снова поднимает глаза на айдола, чтобы задать очередной вопрос, его лицо совсем близко, буквально в паре сантиметрах от ее лица. Джонхану кажется, что если он сейчас же ее не поцелует, то упустит что-то чрезвычайно важное, что-то невесомое, очень надолго упустит. Второго такого шанса может и не случиться в его жизни. Он осторожно касается ладонью щеки девушки, давая время передумать, отстраниться, но она лишь закрывает глаза. Мия приоткрывает губы и вдыхает, и Джонхан накрывает их своими. Мягко и невесомо целует, стараясь сделать это как можно более спокойно. У ее губ вкус кофе и соли, и они немного обветренные. Джонхан чувствует, как рука девушки ложится ему на шею, притягивая ближе и углубляет поцелуй, проводя языком по небу и деснам. Она целуется как-то угловато, хоть и умело, проводит острым кончиком языка по его верхней губе. Не разрывая поцелуя, Джонхан заставляет Мию пересесть к нему на колени, когда он снова садится в кресло. Оказавшись сверху, она смелеет, перенимая инициативу, и исследует его рот своим языком, покусывает губы. Темные волосы падают парню на лицо, а ладони гладят скулы и шею. Джонхан уже не думает и не рассуждает. К черту здравый смысл, когда на тебе сидит такая потрясающая девчонка! Он тянет Мию ближе к себе, снимает с нее толстовку и гладит тонкую кожу спины, задевая милые ямочки над бедрами. Чувствует, как ладони девушки стягивают с него футболку, как несильно сжимают ребра и проходятся по груди. Поднимаются к локтям и двигают его собственные руки выше. Парень понимает намек и расстегивает лифчик, отбрасывает куда-то в сторону и смотрит наверх, на нее. Взъерошенные волосы и томный взгляд. Закусанные губы. Его взгляд опускается ниже на аккуратную небольшую грудь, сплошь покрытую родинками. Руки сами тянутся несильно оттянуть соски и огладить их пальцами. Взять в ладони и смять. Поцеловать в образовавшуюся между окружностями складочку. Мия закрывает глаза, когда Джонхан мокро проводит языком по груди, просовывая ладони на ягодицы, под шорты и белье. Шумно выдыхает, когда он втягивает в себя нежную кожу и смыкает на ней губы. Она позволяет ему стянуть низ своего бесхитростного наряда, пока сама расстегивает молнию на его джинсах и касается возбуждения. Парень привстает немного, помогая спустить брюки вместе с бельем и отрывается от груди, чтобы заглянуть Мие в глаза. Ему хватает пары секунд, прежде чем приподнять ее за бедра и медленно посадить на свой возбужденный член. Он входит до основания не без труда и они оба стонут в унисон: она закрыв глаза и опустив голову, он — широко их распахнув, не желая упустить ни секунды этого восхитительного зрелища. Мия тяжело дышит и, положив руки на плечи Джонхану, утыкается головой в его грудь. Она нежная и хрупкая, и ее хочется обнять и прижать к себе покрепче. Парень улыбается, глядя на это чудо в его руках, и убирает волосы с лица девушки, чтобы поцеловать шею. Он аккуратно толкается внутрь, стараясь контролировать себя, и кладет руки на талию Мии. Толчок, еще толчок. Член легко скользит внутри из-за обилия смазки. Ее мягкий животик трется о пресс Джонхана. Ее руки обнимают его и гладят по волосам. «Милая», — шепчет он ей в волосы, вдыхая их запах. Он никогда бы не подумал, что сексом можно выразить что-то кроме страсти, а тут он изо всех сил пытается быть нежным. Джонхан чувствует, как вдруг напрягалась Мия и слышит ее стон. Раньше он слышал такие голоса только в порно фильмах. А она стонет здесь, на нем, в голос и громко. Парень не выдерживает и резче входит внутрь. «Даа», — срывается с губ девушки и она снова целует Джонхана в губы, чтобы хоть как-то заглушить свои стоны. Мия выгибает спину и откидывается назад, оперевшись на колени парня. Она похожа древнюю жрицу, когда сама насаживается на член. Джонхан гладит ее живот и грудь, опускает пальцы на клитор и ритмично трет комочек нервов. «Вместе, надо вместе», — стучит кровь в его голове. Он чувствует приближение оргазма и изо всех сил сдерживается, чтобы не кончить первым. Мия вдруг как-то особенно надрывно вскрикивает и Джонхан еле успевает выйти из нее, прежде чем кончает себе и ей на живот. Игнорируя сперму, девушка падает на Джонхана, и он обхватывает ее руками и прижимает к себе, уткнувшись в волосы носом и вдыхая тонкий аромат.

***

С того дня Мия не появлялась в общежитии. Джонхан ходит сам не свой, пытаясь отыскать ее в соцсетях или через журнал. Спасительная ниточка, то и дело появляющаяся на горизонте, исчезает также внезапно, как и появляется. И парень опускает руки, еще более погружаясь в себя и становясь все более необщительным. Через неделю в день концерта он даже хочет отказаться выступать, сославшись на плохое самочувствие, но Эскопс уговаривает его все же пойти. Ради него же самого. Нужно отвлечься и выпустить пар. Парень стоит в фойе и смотрит на билборд с их общей фотографией. Название их группы по идее должно символизировать никогда не стареющие сердца участников, но он ощущает себя лет на 40, уставшим и подавленным. Тяжело вздыхает и вдруг чувствует что-то спиной. Будто мурашки пробежали. «Джонхан», — звучит в его ушах еще раз. Он оборачивается и самая что ни на есть солнечная улыбка озаряет его вмиг помолодевшее лицо.