И снова сыпет снег.

На пальто, перчатки, штаны и даже ботинки, ровным слоем ложились снежинки. Волосы уже давно покрылись инеем, губы посинели от холода, а я все лежал и лежал на спине в огромном сугробе. Мне было уже как-то все равно. Случилась самая страшная вещь в моей жизни. Сегодня, двадцать седьмого декабря умер мой отец. Вот так вот просто, он оставил меня в этом мире. Теперь его нет и никогда не будет. Глаза снова защипало, и я ощутил на замерших щеках слезы, все тело онемело. Внутри было пусто как никогда. Отца больше нет и идти мне некуда. — Эй, парень, ты вообще живой? — послышался знакомый голос в метре от меня. Но чей это был голос я как не пытался, вспомнить не мог. — Иди к черту, — еле выдавил я, замершие губы отказывались нормально шевелиться. — Анри? — удивился мой собеседник. У меня по спине побежали мурашки. Так меня называли только два человека и один из них был мертв, значит... — Элай? — собравшись с силами я приподнял голову и увидел его, моего лучшего друга детства, который три года назад уехал учится за границу, а мы дружили с детского сада! И честно говоря, я до сих пор злился на него, даже сейчас, когда боль от утраты отца застилала глаза и мешала дышать. — Анри! — Элай бросился ко мне, схватил на руки и побежал к черному джипу, я лишь усмехнулся. Мой друг всегда был таким. Чертовски красивый, чертовски добрый, чертовски замечательным. Даже сейчас у него была та машина, о которой когда-то мечтал я. Но почему-то моя жизнь не сложилась, а у него было все, хоть и старше он был всего на три года. Мне семнадцать, а ему... Уже, стало быть, целых двадцать .А он совсем не изменился! Все те же черные волосы, убранные в хвост на затылке, все те же черные глаза и все те же теплые руки, которые усаживали меня в машину и пристегивали ремнем безопасности. Элай тихо матерился, волновался за меня. А я уставился в окно, безучастно наблюдая за ночным городом. Машина плавно затормозила возле огромного красивого дома, помнится мы спорили, кто раньше купит там квартиру. Я тихо усмехнулся — Элай снова меня опередил. Он взял меня на руки и побежал к дому. Я удивился когда он успел стать таким сильным, или я — легким, что конечно вряд ли. Я с детства был таким, кожа да кости, так что худеть мне было не куда. Возле подъезда Элай поставил меня ноги, быстро ввел код, снова подхватил на руки и побежал на третий этаж. Снова поставил меня, прислонив к стене, выудил из куртки ключ, провернул пару раз в замочной скважине и открыл дверь. Я внимательно следил за каждым его движением сквозь серую пелену, застилавшую мои глаза. Ещё через пару секунд мы оказались в комнате внушительных размеров, где Элай раздел меня быстро и умело. Я снова усмехнулся, интересно, сколько раз он вот так вот раздевал своих девушек? Но сказать что-то вслух не было сил. Тем временем я уже был раздет до трусов и уложен в мягкую постель. Элай вышел из комнаты, я свернулся клубком и начал дрожать, мне было холодно,от замерзшее тело отказывалось воспринимать тепло. Друг вернулся минут через десять, в его руках было три пледа, он накрыл меня ими, снова ушел и вернулся. В правой руке он нёс огромную чашку чая, в левой — носки, что-то из одежды и аптечку. Все это он поставил на стол, что стоял рядом, и уселся. — Анри — Анри, что же ты творишь? Зачем ты так? — он грустно посмотрел на меня, я лишь отвел взгляд. Элай откинул одеяла и начал растирать мое тело каким-то кремом, что принес с собой, сначала защипало, потом стало согреваться, друг быстро надел на меня теплую одежду и мои любимые шерстяные носки. Снова накинул на меня все одеяла и потихоньку стал вливать в меня горячий чай. Поначалу было неприятно, но вскоре я согрелся. Глаза сами собой стали слипаться, я зевнул и, кажется, стал засыпать. Элай поцеловал меня в лоб и вышел из комнаты. Перед тем как заснуть, я подумал о том, что бы сказал отец, увидев меня в такой ситуации. Потом представил его улыбку и из глаз снова стали капать слезы. Я открыл глаза. Поначалу не совсем понял где нахожусь, но, оглядевшись, увидел свою одежду. Грустные воспоминания тут же окутали меня, сердце разрывалось от боли. Все же, взяв себя в руки, я вылез из под теплого одеяла, прошел по коридору и увидел дверь, за ней виднелся силуэт. Я открыл её и очутился в просторной кухне, возле плиты стоял Элай и что-то готовил. — Привет, — нерешительно позвал его я. Элай вздрогнул, моментально повернулся и, подбежав ко мне, обнял так крепко, что мне стало больно. Невольно я улыбнулся: так он когда-то обнял меня прежде, чем сказать что уезжает. Внутри что-то дрогнуло, все, что я так старательно пытался держать в себе, больше не могло оставаться внутри, и я, наконец, дал чувствам волю. — Пусти меня, пусти! — кричал я, но мне совсем не хотелось, чтобы он отпускал меня. — Ты предал меня! Бросил, оставил! Как ты посмел вернутся, зачем, почему? Ты не имел права! Не имел, слышишь? Элай, ты сука, я ненавижу тебя, ненавижу!!! — сначала я кричал и бил парня по спине, а он лишь молча обнимал меня крепче. — Ты вернулся! Так не вовремя! Зачем?? Зачем? Ты делаешь мне больнее, только больнее. Папа...Он бы защитил меня... Неожиданно резко Элай отстранился от меня и внимательно посмотрел мне в глаза, затем схватил за плечи, встряхнул и серьезно спросил: — Что значит "защитил бы"? Почему в прошедшем времени? Я лишь опустил голову. Элай ничего не знал. Из моих глаз стали снова капать слезы. Он все понял. Он ничего не знал, но все понял. Элай тут же схватил меня на руки и отнес обратно в комнату, положил на кровать, лег рядом и крепко-крепко обнял. Я разревелся. Его рубашка промокла от моих слез, но я не успокаивался. Он лишь обнимал меня и гладил по голове. Вместе со слезами уходила и боль. Элай был рядом, он никогда не сможет заменить моего отца, но он теперь вернулся, он меня не бросит. — Правда,Элай? — я поднял мокрое лицо на парня, будто он умел читать мои мысли. — Правда, — кивнул он. Прошло уже не меньше часа, плакать я перестал и лишь тихо всхлипывал, Элай все так же обнимал меня, аккуратно прижимая к себе. Но ничто не может продолжаться вечно, первым начал я : — Ладно, спасибо за все, мне пора домой, — решительно произнес я, не глядя на друга, но мой голос предательски дрожал. — Анри, но куда ты пойдешь? Ведь если твой отец... — парень замялся, он не знал что сказать. — Да, ты прав, — согласился я, отнекиваться смысла не было, — идти мне теперь некуда. Мать со своим очередным любовникам даже не пустят меня в квартиру. А отца больше нет. И защищать меня некому. — Ты можешь жить у меня! Правда! – предложил мой друг, но я не мог согласится, не имел права. И все потому что я...Я любил Элая всем сердцем. Когда он бросил меня, я думал, что сердце разорвется, но смог пережить это только из-за надежды, которая горела в моей груди. Я надеялся, что Элай обязательно вернется, и мы сможем быть вместе, но с тех пор много воды утекло. Мы были уже другие. Слишком многое изменилось. Да и не ровня я ему. Совсем, хоть и дружим с тех пор,когда мне было три. Он из богатой, обеспеченной семьи, а я без пяти минут сирота. Мой блондинистый ежик на голове никогда не сравнится с его черными, длинными, шикарными волосами. У него красивые черные глаза, а у меня обычные серые глаза. Как же я это ненавидел! До тех пор, пока Элай мне не сказал, что они чудесны, и я поверил! Я верил ему! — Нет, не могу. — Как-то совсем тихо произнес я. «Элай, пожалуйста, не заставляй меня открывать тебе душу, пожалуйста!» Но он все спросил. — Почему? — серьезный взгляд черных глаз буравил меня. Что! Что мне говорить? «Папа, что бы ты сделал на моей месте, что?» Да, правильно, папа сказал бы правду. И я смогу, хоть и потеряю его навсегда. — Потому что я...гей! — выпалил я на одном дыхании и зажмурился, будто ожидая, что меня ударят. Но то, что я услышал, привело меня в шок. — Я тоже, — как то виновато произнес Элай, чуть-чуть помедлил и добавил, — и я вернулся к тебе, потому что люблю тебя. У меня шок? О нет, это был далеко не шок, это было нечто сравнимое с бурей, внутри моментально стало невыносимо жарко и приятно.. Я не верил, не верил своим ушам! Он меня!! Любит! И я! И я его! Очень-очень! Но сказать это так и не решился. — Тогда почему ты уехал? Ты бросил меня! — Да! — Элай посмотрел на меня, его черные глаза пылали, на щеках появился румянец, как тогда, пять лет назад, когда он мне рассказывал про свой первый раз с девушкой. — Я бросил тебя! Да! Потому что я трус, был им! Я боялся своих чувств !И ты...Как я мог сказать тебе это? По этому я и предпочел сбежать, понимаешь? — Зачем вернулся тогда? — мне было невыносимо больно говорить ему все это холодным, равнодушным тоном, ведь мне хотелось кинутся ему на шею, расцеловать его и больше никогда не отпускать, но я играл, потому что обида во мне снова вернулась и требовала реванша. — Я думал, что мои чувства ушли, забылись. Я подумал, что смогу, наконец, сказать тебе правду. Но я ошибся!Когда я увидел тебя,там,во дворе,в снегу, мои чувства охватили меня с головой и я понял, каким же был дураком! Ведь я любил и люблю! И буду любить вечно! Элай говорил так быстро, что в моей голове просто не укладывалось все это. На глаза невольно накатывали слезы в горле стоял ком. Какие же мы дураки. И я и он. Я, потому что ничего не понял, а он...Он просто дурак. Совсем не изменился. — Прости, — тихий шепот вывел меня из размышлений. — Не стоило всего этого говорить, я пойду.— Элай попытался встать с кровати, но я вцепился в его тонкую руку своими пальцами и гневно посмотрел на него. — Теперь я тебя никуда и никогда не отпущу, слышишь!? — я проговаривал каждое слово так, чтобы он понял, все понял. Элай пару секунду смотрел на меня с непонимание, но затем кинулся ко мне и крепко-крепко обнял. — Не отпускай меня, Анри!