Lost in the forest

Возможно, всего этого дерьма не случилось бы, если б Рик был более серьёзным. Он наплевал на слова местных жителей этой покрытой лесом планетки. А зелёные людишки говорили о чудовище, которое терроризирует их посёлок уже много-много лет. Якобы оно пожирает людей, которые заходят в чащу ночью. Если существо кусало человека, то дух вендиго вселялся в него, и человек начинал поедать себе подобных. — Брехня, — сказал Санчез, приложившись к фляге. Он схватил внука за руку и потащил в лес, несмотря на препирания мальчишки. — Н-но Рик! — подросток вырывался, но хватка изобретателя была слишком сильна, — Вдруг они говорят правду! Санчез пропустил слова Морти мимо ушей. Он вообще ничего не говорил, только шёл вперёд, таща упирающегося мальчишку за собой. — П-послушай, М-Морти. Эти уёбки просто трясутся за свой сраный священный лес. Некоторые растения с-стоят уйму межгалактических, э-э-э, бабок! Просто х-хуеву кучу! Вот они и придумали эту сказку. Здесь нет никаких чудовищ. Идём, — мужчина, как только стемнело, включил свой "вечный" фонарик. Младший Смит неуверенно шёл за ним. Наконец они остановились. Учёный стал собирать что-то, а паренёк просто стоял рядом. Как только юноша услышал тихий свист, он обернулся, но никого не обнаружил за своей спиной. — Р-Рик? Здесь кто-то есть, — прошептал он. Санчез же просто махнул рукой. Тем временем Мортимер заметил какое-то слишком уж быстрое мельтешение между деревьями. — Рик… — Д-да отвали ты уже! — психанув, учёный достал из кармана бластер, выстрелив в первое попавшееся дерево. Луч, как и ожидалось, прожег древесину насквозь, а затем и вовсе разнёс на щепки. Мельтешение прекратилось. — Вот видишь, М-Морти. Никого тут не… Договорить ему не дало на редкость уродливое существо, которое набросилось на изобретателя сзади. Смит закричал от страха, а Рик, сжав зубы и недолго думая, разнёс твари голову. Чудовище повалилось на землю, дёргаясь в судорогах. — Я... я же говорил тебе, Рик! А ты как всегда меня не слушал! — подросток, как это часто случалось, хотел было устроить истерику, но дед его остановил. Учёный посветил фонариком на своё плечо. Оно было разодрано. Из раны текла кровь и торчали обломанные зубы существа. Смит просто шокировано смотрел на кровоточащий след, а Рик вытаскивал из раны зубы. — В-вот срань… — Ч-что же нам делать?! Что же делать?! — Морти и не думал прекращать паниковать. Тянущее холодное чувство страха в груди утяжелялось с каждой секундой. Мальчишку трясло, он начал заикаться и путать слова всё сильнее, — Т-ты ум-мрёшь. З-заб-болеешь, т-то есть, з-заразишься! Санчез, казалось, был совершенно спокоен. Он не обращал никакого внимания на нытьё внука и, вытащив из раны обломки кривых желтых острых зубов, прижёг её другим лазером. Проверив карманы, Рик прикусил губу: устройство для дезинфекции и регенерации ран валялось на его рабочем столе дома. Точнее, в доме Бэт. Обычно учёный всегда брал его с собой, чтобы лечить мальчишку, вечно попадающего в переделки, и лечиться самому. Но в этот раз почему-то изобретатель не взял столь ценную вещь, или попросту забыл. Пошарив по земле, Рик обнаружил, что фонарик, который он выронил во время схватки с монстром, был разбит. — Ладно, М-Морти, где ёб-баная Портальная Пушка? — спросил изобретатель. — Я… я... я оставил её в тарелке, — пробормотал мальчик. — Ну ёб твою… бабушку, М-Морти! Ты зассал идти в ёбаный лес и при этом не взял Пушку! Т-ты совсем еблан?! Санчез чувствовал, как сущность вендиго разливается по его телу, словно яд. Он не хотел сжирать родного внука, не хотел терять свой разум и превращаться в чудовище, которое жаждет свежей человеческой плоти. Морти, в свою очередь, промолчал. Учёный выдохнул и начал говорить: — С-слушай сюда, мелкий. Скоро я стану блядским монстром, так что беги. Н-насколько я помню, мы шли на Юго-запад, з-значит, ты должен бежать на северо-восток. Это туда, — изобретатель развернул внука и, всучив тому лазер, которым убил чудовище, толкнул вперёд. — Н-но Рик! А как же ты?! — парнишка обернулся, посмотрев на деда. В бледном свете двух Лун он смог разглядеть, что глаза его родственника начинают белеть. — Пошёл вон! — зарычал Рик, вцепившись в плечи внука, — Лети домой, свяжись с С-советом Риков! Дадут тебе такого же! Пошёл! — Н-но… я не хочу другого, — шепотом возразил юноша, однако его снова оттолкнули, причём довольно сильно, отчего он упал. Вскочив, младший Смит побежал в нужную ему сторону, прижимая к себе бластер. В свою очередь, Санчез бросился бежать в противоположную сторону. Он летел с невероятной для него скоростью, не разбирая дороги. Непонятно было, каким образом старик не падал, спотыкаясь о корни многовековых сосен и елей. Неосторожное движение — и он валится лицом вперёд. Перед глазами уже начинают появляться какие-то видения. Но ещё неясные, непонятные. От осознания превращения в монстра хотелось кричать. Санчез вцепился зубами в собственную руку. Они слишком легко, как нож в масло, вонзились в плоть. Рик завыл, будто волк. Глаза учёного стала застилать пелена. Вместе с ней по венам всё быстрее и быстрее разливалась демоническая сущность. Санчеза трясло. Наконец он стал видеть что-то. Но лучше бы он этого не видел. Зрелище перед его глазами — это самые страшные кошмары Рика. Вот он держит свою новорождённую дочку на руках. Но малышка Бэт не плачет и даже и не дышит. Она вся синяя. Руки Ричарда трясутся, он дрожащими пальцами касается своего ребёнка, но тот не реагирует. И глаза тоже не хочет открывать. — Бетти… Бетти, — шепчет безутешный отец. Он качает труп своей дочери, не понимая, за какие грехи его настигла десятая египетская казнь. Мужчина касается губами её лба, ощущая холодность малютки. Скупая горячая слеза скатилась по его щеке и упала на синее личико младенца. Он никогда не увидит, как она растёт, как пойдёт в школу, как залетит от этого придурка Джерри и вместо хирурга станет ветеринаром. И главное: у него никогда не будет Морти. Изобретатель воет, но этот вой какой-то тихий. Больше похожий на плач. Дёсны адово болят из-за того, что у него режутся дополнительные зубы. Они растут неровно, разные по своей длине в три ряда. Рик сейчас больше напоминает глубоководную рыбу, у которой на голове светящаяся приманка. Другая рыба погонится за этой приманкой, приняв её за малька, и даже среагировать не успеет, как будет перекушена рядом кривых, торчащих во всё стороны, длинных острых зубов. Небольшой перерыв, чтобы осознать увиденное, и снова кошмар. На этот раз более реалистичный и пугающий. Ему видится, будто он идёт по этому самому лесу. Рик снова стал человеком, но сколько времени он пробыл вендиго? Одному Богу известно. Ах да. Его же нет. Санчез неторопливо идёт через чащу, даже не смотря себе под ноги. Вдруг что-то хлюпает под его ногами. Учёный смотрит вниз и вздрагивает. На ложе из кукушкиного льна лежит его внук. Его Морти. Бедняжка почти переломлен напополам, его живот и правый бок съеден. Внутренние органы выпали наружу. Ими монстр тоже полакомился. Грудная клетка так же разгрызена, а от сердца мальчишки остался кусочек. Из уголка его рта текла кровь, но она уже засохла. Он уже был мягким. Трупное окоченение уже прошло, а значит, он пролежал здесь дня два и вот-вот начнёт разлагаться. Его глаза открыты. В правой руке юноша всё ещё держал бластер. Но… почему тот не застрелил монстра? Ричард тянет руку, чтобы закрыть телу Морти глаза и погладить по волосам, но тут же отдёргивает руку. Та покрыта запёкшейся кровью. Мужчина смотрит на свою голубую водолазку, трогает своё лицо, видя и ощущая пальцами засохшую корку. На этот раз вой намного громче. Даже Морти, который почти выбрался из леса, слышит его. Изобретатель понимает, что эти видения ненастоящие, что всё это просто игры его воображения или же последствие влияния на организм укуса чудовища. Луны закрыли облака, поэтому стало совсем темно. Мальчишка бежал, невзирая на усталость. Его душу сковывал страх. Животный страх. Пареньку казалось, что за ним гонятся. Но, чёрт его знает, может, так и было на самом деле. Юноша решил про себя, что первым делом, как только доберётся до тарелки, он обратится в Совет Риков. Но не для того, чтобы попросить дать ему нового Рика, а чтобы вернуть старого. Ведь новый Рик, даже если был бы таким же, никак не мог бы заменить ЕГО Рика, с которым они столько всего пережили. Нет. Не бывает таких Риков. Санчез, что сейчас выл, превращаясь в чудовище, был единственным. Поток мыслей младшего Смита прервал шорох. Остановившись, он стал оглядываться в темноту. Перед ним стояли два голодных вендиго. Один из них, желая полакомиться вкусной мальчишеской плотью, тут же был рассечён напополам лазерным лучом. Второй разнёс монстру голову. Другое чудовище, воспользовавшись тем, что Морти отвлёкся, хотело было наброситься на него, но было остановлено взявшимся из ниоткуда третьим вендиго, который толком и превратиться не успел. — Б-беги, блять, — прорычал учёный, сдерживая монстра. Послушавшись родственника, юноша хотел было бежать, но запнулся о лежащую на земле ветку, большую и корявую. Нога подвернулась, в голеностопе что-то хрустнуло. Паренёк сел на землю, прижавшись спиной к дереву. Монстр отбросил Санчеза в сторону и тут же был разнесён на куски из пушки в руках мальчика. Учёный подполз к внуку и обвил того своими тонкими руками. Их обоих трясло. Морти — от страха из-за белых глаз и кривых зубов деда и всех этих чёртовых монстров. А Рика — не то от голода, не то от вожделения. Ему одновременно хотелось трахнуть и сожрать собственного внука. Такого тёплого, живого. Морти выставил перед собой руки, закрыв лицо. Он заплакал, когда острые зубы впились в кожу. Лазерный бластер валялся где-то рядом, но юноша не собирался брать его в руки. Ну не мог он убить изобретателя. Это же ЕГО Рик, который показал ему красоту и ужас Вселенной, научил мальчишку водить тарелку, крыл его трёхэтажным матом и иногда издевался. Как только кровь внука попала на его язык, Санчез почувствовал почти сексуальное возбуждение. Он бы с наслаждением выпил её всю до последней капли, а потом бы объел того до костей. Зубы впились глубже, и Рик откусил от него кусок. Учёный жевал его медленно, с наслаждением, стараясь максимально распробовать этот невероятный вкус, невзирая на рыдания мальчишки. Сырая плоть Морти была для него вкуснее, чем что-либо. По щекам подростка текли слёзы. Он боялся двинуться. Закусив губу до крови, Морти лишь мычал, когда дед откусывал от него небольшие кусочки, внимательно следил, как тот с наслаждением жевал их и облизывался. Рик оторвался от его руки и приблизился к лицу Смита, отчего мальчик зажмурился, готовясь к тому, что сейчас Санчез перегрызёт ему горло. Вместо этого Рик провёл языком по прокушенной губе, ещё сдерживаясь от того, чтобы откусить её и проглотить. Морти подался вперёд, прижимаясь к нему и обхватывая шею родственника. Он мыском левой ноги снял с правой кроссовок, увидев, что правая нога уже начала опухать. Учёный погладил растрепавшиеся каштановые волосы Смита, ощущая, как бьётся сердце мальчика. Они просидели так какое-то время, а потом Рик отключился. До рассвета осталось совсем немного. *** Ему не снились никакие сны. Просто темнота. Бесконечная, как космос, разве что никаких звёзд в ней не было. Он парил в этой темноте. Она поглощала учёного и поглотила бы полностью, если бы не луч света, что заставил Санчеза проснуться. Пробуждение было похоже на самое начало его второго кошмара. Солнце, похоже, встало уже давно. И на этом всё сходство закончилось. Хотя бы потому, что Морти не валялся где-то наполовину съеденный с вскрытой грудной клеткой и только-только начинающий гнить, а спал в его объятиях, уткнувшись носом в плечо учёного. Частично обглоданная Риком рука повисла, а вывихнутая стопа сильно опухла. Конечно же, он мог регенерировать откусанную кожу и плоть в два счёта, а вправить вывих ещё быстрее. В этом не было ничего сложного. Глаза снова приобрели привычный вид, а лишние зубы исчезли. Он облизнулся, слизывая с губ запекшуюся кровь мальчишки. — Ублюдок м-мелкий, — пробормотал Санчез себе под нос, мягко и осторожно поглаживая внука по голове.