Семья

Обжигающая тьма касалась обнаженной кожи Уилла Грэма, засасывая его все глубже. Мужчина барахтался среди клубов удушающего тумана, находясь в плену немых вопросов и восклицаний, далеких, заунывных возгласов, что сплетались в будоражащую кровь песню без слов, играя на струнах его истерзанной души. Горячие, липкие волны то накатывали на Уилла, то отступали, словно биение исполинского сердца. Человек старался вспомнить хоть что-то, ухватится за спасительную соломинку на краю бездны, когда он уже давно перешагнул через край. Кровь. Теплая кровь, стекающая по его лицу, заливая глаза, рукам, насквозь пропитывая рубашку. Медный привкус на губах, и следующая за ним вспышка боли где-то глубоко внутри, заставившая Грэма осесть наземь. Он стоит на коленях посреди алого моря. Мир вокруг превратился в сборище гибельно острых граней и кровавых потоков. Далекий плач, возможно - его собственный. Посреди моря поднимается фигура. Гротескное, несуразное порождение мрака души Уилла. Древний скелет, облаченный в сталь. Демон, вечный попутчик, и в руках его – сердце Грэма. Длинные, кривые когти вгрызаются глубоко в плоть, алчно, ведомые древним как мир голодом. Кажется, Уилл кричит – во тьме вокруг нет ничего, кроме голоса демона, подобного гигантскому гонгу, бьющего в самую сердцевину его изломанного естества. Вспышка надежды. Далекий, практически неслышимый оклик, свет на самой грани мрака. - Уилл! Кто это? Грэм тянется к свету, не обращая внимания на терзающую его плоть сталь. Кто-то зовет его, зовет настойчиво, и вместе с тем словно умоляя. - Уилл! Снова. Грэм срывается на бег. Клочья тумана обращаются хищными порывами ветра, алое море – трясиной, стены-грани – хлещущими со всех сторон ветками, тянущимися к нему, словно щупальца. Боль лишь подстегивает мужчину. Обретающаяся на самом краю вспышка в один миг накрывает его. Уилл задыхается. Он все еще стоит на коленях, но вместо крови – лишь вода, тихая речушка посреди осеннего леса. Кто-то настойчиво теребит его за плечо. Грэм поднимает голову, и видит её. - Эбигейл? Она смотрит ему прямо в глаза, со смесью страха и сочувствия. Её губы чуть приоткрыты, видимо от волнения, а на бледной коже проступил румянец. - Уилл? Ты кричал.…Не смей говорить мне, что с тобой все в порядке! Я же вижу… - Эбигейл… Её пальцы касаются рук мужчины. Обжигающий лед кожи девушки заставляет Уилла вздрогнуть. Мысли предательски путались, в горле стоял комок. Эбигейл, милая Эбигейл. Последний лучик надежды в мрачном царстве Уилла Грэма. Предохранитель на пистолете у его виска. - Эбигейл.… Все хорошо. Теперь да. Я рад, что ты со мной. Какие скучные, шаблонные слова. Как жаль, милая Эби, что ты не сможешь услышать то, что он хотел сказать в действительности. Нет, решительно невозможно. Скепсиса в глазах девушки становится только больше. Уилл едва мог выносить такой её взгляд, чувствуя, как медленно выгорает изнутри. - Ты уверен, Уилл? Пойми, я помогу тебе… попытаюсь помочь. Лучше не стоит, Эбигейл. Делить кошмары Уилла Грэма – не самая завидная участь. На глаза навернулись непрошенные слезы. Черт побери. - Я знаю, Эби. Знаю… Грэм никак не мог подобрать нужных слов, и поэтому не нашел ничего лучше чем прижать её к себе, словно в попытке защитить её и себя от угрожающего мира. Прижать хрупкую девушку к себе, чуть более сильно, чем следовало горячо любящему отцу. Зарыться в душистые угольно-черные волосы, вдыхая такой родной аромат сосновой хвои и меда. Эбигейл не противится, обхватывая руками шею мужчины. - Я хочу, чтобы ты знал, Уилл… - тихо шепчет она Грэму на ухо, – что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой. Ведь мы семья, Уилл, настоящая. Семья. Какое странное, непривычное слово. Уиллу безумно хочется покатать его на языке, ощутить, как следует. Грэм видит свою семью – вернее, то, что могло бы быть ней, не будь все так, как оно есть. Не будь он таким. Загородный дом посреди цветущего сада, у берега реки. Семейный ужин на Рождество, треск пламени в камине. Такая далекая, решительно невозможная, неземная картина. - Спасибо, Эби. Спасибо тебе… - едва произносит Уилл, еще крепче прижимая к себе девушку. Хобс смотрит на него широко открытыми глазами, сверху вниз, но у Грэма нет сил посмотреть в ответ. Девушка легонько отстраняется, коснувшись напоследок рук Уилла, несильно сжав ладони мужчины. Отойдя на пару метров, Эбигейл вскинула вверх спиннинг, подобно шпаге, и с вызовом произнесла, глядя ему в глаза: - Раз с тобой все хорошо, то, думаю, ты наконец-то научишь меня управляться с этой чертовой штуковиной? Плеск воды у ног Грэма странным образом успокаивал, навевая тихую, щемящую мелодию. Уилл слышал слова Эбигейл словно сквозь туман, но видел её отчетливо. Он с трудом сделал несколько шагов на то и дело подгибающихся ногах. Его разум, совсем недавно напоминавший нагромождение лоскутов, кое-как скроенных вместе несколькими таблетками снотворного, понемногу обретал ясность. У него была семья. Но этого ли хотел Уилл Грэм? Роли любящего отца? Или чего-то большего? Губы мужчины тронула скорбная улыбка. Его жизнь – карточный домик, и бедный, загнанный безумец не может позволить ему распасться из-за глупых фантазий. Как бы сильно он этого не хотел.