Три орешка для золушки

***

POV Никита Подъехала машина Александра Николаевича. Он выскочил и я передал ему дочь.  — Надо ее в машину, — распорядился Дима. Мы занесли Катю в машину отца аккуратно, чтобы не навредить ей еще больше. Я забрался следом и положил себе на колени ее голову. От вида красного месива на ее затылке я ахнул.  За руль сел Толя, а Романов все время смотрел на дочь и пытался держать себя в руках.  — Домой, — прошептал он.  — Ей в больницу надо, — не согласились мы с Толей. — Домой! — сорвался на крик папа Кати. Да сколько можно? Пока мы тут спорим и ругаемся Кате может стать совсем плохо.  — Александр Николаевич, — мягко начал Цой, — Давайте сначала в больницу. Вы видели, что с ее головой? А если там какой-нибудь перелом? Или что-то хуже? Давайте, а? Так будет лучше и спокойней всем.  Он подумал и кивнул. Я выдохнул и погладил Катю по ладони. Все будет хорошо, я знаю. 

***

— Ваша дочь в рубашке родилась. Отделалась малой кровью, — от этих слов я очнулся и открыл глаза. Мы все были в больнице. Грязные, уставшие, голодные. Все были на нервах. Я стер себе все руки, сжимая и разжимая кулаки. Капюшон мешал нормально дышать, не знаю только почему. Никогда такого не было. В очках мы все выглядели очень комично. Ночью, в здание в очках, но нам внимание было не нужно. Главное — это Катя. — Всего несколько ушибов, небольшой вывих бедра. Но мы его уже вернули в нужное состояние, не переживайте.  — Ее можно забрать домой? — спросил папа Кати. — Домой? — брови доктора взлетели вверх от удивления. Он с интересом посмотрел на нашу комапашку, а не психи ли мы?  — Все что касается оборудования, лекарств, сиделок и врачей будет решено в самые быстрые сроки, только дайте разрешение отвезти ее домой. — Она стабильна, но кто знает, что будет дальше. Я не могу взять такую ответственность. — Приедет лучший доктор, которого вы только назовете, прошу вас, — врач надолго задумался, а потом все-таки кивнул и повел отца к дочери, — Я дам вам номер, Антон Павлович очень хороший именно домашний доктор.  Я рванул следом, но парни удержали меня за плечи.  — Дай ему побыть с ней, — Толя усадил меня в кресло. Но я не мог усидеть на месте спокойно и уже через минуту я наматывал круги по коридору.  Артем сидел почему-то на полу, оперевшись о стену и положив голову на руки. Цой зевал и допивал третий стаканчик кофе.  Бессонная ночь сказывалась на всех. Ночь полная переживаний и страха. Этой ночью я еще раз убедился, что они реальные мои друзья.  Пусть какие-то конфликты и случаются, но мы в 99 случаях из 100 их решаем. Не решили только в одном… Я думал о том, что мы могли и не успеть, могли и не заметить. Катя могла и не вылезти, Артем не успел бы затормозить.  Она была такой беззащитной, тогда на дороге. Как я боялся сделать ей еще больнее, чем есть, когда она упала ко мне в руки. Все могло кончиться пару часов назад. Вот просто взять и кончится.  Я прошел мимо большого зеркала и задержался у него: весь в катиной крови, джинсы где-то умудрился запачкать, кроссовки не понятно на что похоже. Видела бы меня сейчас мама — убила бы.  В этот момент в коридоре появилась Римма Валерьевна с двумя сумками. Толя с Артемом бросились ей помогать.  — Мальчики, — она вытерла слезу с щеки, — Никит, тут тебе одежда, — указала она на одну с сумок, — Ты уж извини, что я порылась в твоих вещах, — виновато опустила заплаканные глаза мама Кати. Я не выдержал и обнял ее. Ребята сделали точно так же. Она тихо плакала, обнимая нас. Мы пытались ее хоть как-то успокоить, она даже пару раз улыбнулась.  — Тут вам покушать. Я разогрела, должны быть теплыми, — она открыла вторую сумку и выдала каждому по контейнеру с едой, — Ужин, вы же не ели совсем.  Я настолько был ошарашен ее поступками. Пальцы не слушались и не хотели брать коробочку.  У нее дочь в больнице, а она вон, еще и о совершенно чужих людях беспокоится.  Когда она ушла к дочери, мы жадно набросились на еду, как же мы хотели есть. Потом, я быстро переоделся в чистое, и нас повели к Кате. — Ей вкололи огромные дозы лекарств и поэтому она спит. У вас есть пару минут перед отъездом. Возможно она вас слышит, возможно, — врач вышел. Ребята немного постояли и пошли к родителям Кати. Я остался. Мне не надо, чтобы она меня слышала, говорить я не собирался. Я сел на кровать, на которой лежала бледная Катя.  Лицо, шея, руки, поверх одеяла, были в синяках и кровоподтеках. Жутко. Но все равно, она такая красивая, даже сейчас. Я сидел и молча смотрел на Катю, как безмятежно ее лицо сейчас, а перед глазами снова и снова появлялась наша встреча на дороге и ее испуганные, полные слез глаза.  Днем папа Кати должен ехать в прокуратуру, но была бы моя воля.. Ох, Кирилл, моли бога, чтобы при нашей встрече, если она когда-нибудь произойдет, конечно же, между нами было что-то! Иначе, я своими руками…

***

Катю привезли домой, водрузили на кровать. Я, зевая, сидел у ее кровати, не выпуская Катиной руки. Уже все ушли спать, а я все сидел и ждал, когда она придет в себя.  Не помню, как я уснул. Разбудили меня голоса: — Надо его разбудить. — Пусть спит, столько пережил. — Ну не на полу же. В кровати пусть спит! — Толя!  — Да не сплю я, — открыл я глаза и снова зевнул, — С вами не поспишь.  — В комнату иди и ложись спать, — подошел ко мне Толя. — Я ее одну не оставлю. — Она не одна, — вставил Артем. — Я не уйду. — Киоссе! — мои друзья дружно подняли меня под руки и выперли из комнаты.