Три орешка для золушки

***

POV Катя — Что? — вздрогнула я и обернулась. — Кать, а Кать, — ухмыльнулся Никита, — кто такой Коржик? — склонил голову набок парень. — Какой Коржик? — решила прикинуться дурочкой. Не прокатило. — Романова! — он уже открыл рот, чтобы договорить, но на кухне раздался грохот и звук разбивающегося стекла.  Мы бросились туда. Из гостиной выбежали родители. — Мальчики, — вскрикнула мама, прижав ладони к щекам.  Вся кухня была залита компотом, стоял запах смородины, а ярко-красные ягоды раскатились по полу.  Рядом с Толей лежали крупные осколки - все, что осталось от банки. Светлые штаны и низ белой футболки Цоя были в «кровавых» пятнах. В руках у певца осталась только железная крышка.  — Память видимо, — прошептал Никита, кивнув на нее.  Артем сидел с поджатыми ногами и круглыми, как блюдце глазами смотрел на все. — Что случилось? — я сделала шаг вперед, но поскользнулась на линолеуме, который и без сока на на нем — был очень скользким, ну и полетела вниз.  Никита бросился за мной, пытаясь поймать за футболку, но и у него с координацией не очень и мы оба хлопнулись на мокрый пол. Оба сразу испачкались, оба разозлись. Чудесно.  — Так, что же случилось? — папа сделал шаг назад, чтобы не принять нечаянно участие в нашем массовым катании и совместных полетах в компот.  — Я сказала им достать и открыть компот к завтраку, — тихо ответила мама. Мы с Никитой так и сидели на полу и смотрел снизу вверх на этот спектакль. — Ну они его и открыли, — хохотнул папа, — парни, миссия выполнена. — Мы не могли его открыть, — подал голос ошарашенный Толя, так и не выпускающий из рук несчастную бывшую крышку.  — Она не поддавалась, — продолжил Артем.  — И вы решили ее разбить? Ну, чтоб не мучилась? — спросил Никита.  — Ты сейчас разобьешься, — огрызнулся Толя.  — Римма Валерьевна, вы нас извините, пожалуйста, мы сейчас все уберем, — с громким шлепком, слез со стула Артем.  — Мы просто криворукие, — опустил голову Толя.  — Ой, да ладно вам, — улыбнулась мама, — с кем не бывает?!  — Ну, мы пол испортили… — Он моется.  — А банка?  — Осколки убираются. Главное, что сами не поранились. — А компот?  — Этого компот у нас в подвале целая полка. Бейте сколько хотите.  Сейчас Артем с Толей были, как нашкодившие котята — прелестная сцена. Они начали поднимать осколки, которых оказалось намного больше, чем казалось. Толя выбросил крышку. Никита поднялся и подал руку мне. — Я сейчас ведро с водой и тряпкой принесу, — я вышла из комнаты. — Помоги им, а то еще что-нибудь натворят, — смеялся папа.  Когда я вернулась, у ребят во всю кипела работа: Никита, закатав штаны, ползал по полу, собирая оставшиеся осколки и ягоды. Толя взял у меня ведро и пошел наливать в него воду. Тряпку я отдала Артему.  — Спасибо, — улыбнулся Артем, — можешь идти мыться. — Что? Нет! Я хочу помочь. — Зачем? Не ты же косячила, — поднял голову Никита. — И что? Дай мне.., — начала я. — То, о чем тебя я всю ночь прошу, — пропел Никита — Тряпку, — я закончила.  — Жаль, — как мне показалось, ну очень двусмысленно ответил парень.  Тряпку мне все-таки выдали. Я бегала, высока задрав пятую точку (ну сорян, по другому мыть я не умею) намывая пол. Я несколько раз падала, чем очень веселила Никиту.  В проеме показалась голова Лена.  — Лен, нет! — закричали мы вчетвером. Но было поздно, нога овчарки вступила на еще не высохший пол и собака с веселым визгом, покатилась по полу, сбивая по дороге, ведро с водой, стулья и нас. — Ну, Лен! — простонали мы, когда рухнули на пол вместе с псом. — Ха! Наконец то, — Радовался Артем. — Ты так давно мечтал упасть? — с сарказмом спросил Никита. — Наконец то не моя рожа на полу, — совсем не обиделся Артем.