Три орешка для золушки

***

POV Катя Горячая вода обжигала. Сильные струи били, по плечам. Все красное и липкое я с себя уже смыла и теперь просто стояла.  Думала что ли или смывала осадок, который остался после разговора про Кирилла. Но долго я так стоять не могла, ведь за дверью сидел и ждал свою очередь Никита. Он пропустил меня вперед на правах девушки, а сам уселся у двери.  Я вышла из душа, вытерлась и протянула руку к вешалке, чтобы взять халат, но рука схватила пустоту. Мама не вовремя решила его постирать или он просто уплыл от меня. В мою мокрую голову не пришли ничего лучше, как: — Ник, — высунула я голову за дверь. Никита сидел, уткнувшись в телефон. — Ммм, — не поднимая головы, отозвался парень. — Принеси мне, пожалуйста, одежду, — смахнула я капли с плеча. — Зачем тебе моя одежда? — оторвался наконец то от телефона Никита и выронил телефон. — Мне нужна моя одежда, а не твоя, — закатила я глаза. — Мне нет 18. — Что?  — Мне нельзя на такое смотреть, — картинно закрыл ладонями лицо парень. И тут до меня дошло. Я слишком далеко вылезла и ему было видно чуть больше, чем должно было. Вся нога и край бедер, а так плечо и ключицы.  Ничего такого вроде, но он не открыл глаза до их пор, пока я не вернулась в ванную, а наружу торчала только голова. — Боже ты мой, Никита! Там ничего такого. Так что насчет одежды?  — С радостью, — он соскочил и побежал в мою комнату.

***

POV Никита  Ну ничего себе! Да это девчонка огонь! Она же почти полностью вылезла — нормально, нет?  Я забежал в ее комнату. Впервые здесь. Большая и светлая. По середине большая кровать, укрытая голубым пледом. Много рисунков — сама она рисует или кто-то другой? На одной из стен коллаж из фоток, вырезок из журналов, картинок. Я нашел себя и парней, нашел Лизу и Катиных родителей.  На столе много каких-то блокнотиков все разрисованы — значит сама рисует. Не удержался и открыл один из них. И сразу увидел себя и Артема. Была распечатана одна из наших с ним фоток. Мило.  Аккуратным и острым почерком были написаны тексты песен.  Наших и не наших.  

Лучше со мной давай, танцуй или играй, Пой ну или читай, пой ну или читай.

Много песен на итальянском и испанском. 

Luna tú Cuantos son los cantos que escuchaste ya Cuantas las palabras dichas para ti Que han surcado el cielo solo por gozar Noche el puerto de tu soledad

Судя по этим записям, музыкальные вкусы у нас с ней немного разные, совпадений все же больше.  Над кроватью висел список сериалов, фильмов, которые нужно было посмотреть и книг, которые надо прочитать.  А теперь надо найти одежду. Открыл и сразу закрыл.  Я же за год там не разберусь — там целый склад этой одежды. Я сел на колени и снова открыл.  Так, это майки, футболки, кроссовок один. Нормально. Носки, носки и опять носки. Когда рылся в одном из ящиков наткнулся на еще один блокнот. Ярко сиреневый с каким-то узором, он лежал под одеждой в самом углу. Выглядывала закладка, я потянул и он открылся.   — Это ее дневник, — вслух сказал я.  «Чужие дневники читать нельзя, Никита» — говорил внутренний голос. «Но тебе же интересно, а она все равно об этом не узнает» — говорил его брат близнец. Я начал читать. «Мне так стыдно…Теперь он думает…»  Я читал и потихоньку понимал, что это была запись про меня. Ей было стыдно за свое поведение. Но почему? Ничего же такого не было. Наоборот.  — Читать чужие дневники подло! — услышал я голос Кати за своей спиной и закрыл дневник. — Да я не читал, он.. — Сам вылез из-под одежды и упал к тебе на колени? — Катя стояла, завернутая в полотенце, которое почти ничего не прикрывало. Что же ты со мной делаешь. Я не отрывал от нее глаз. Я просто не мог их от нее оторвать. — Чего же ты молчишь? — она скрестила руки на груди и грозно посмотрела на меня. — Кать, ты такая красивая. — Что? — девушка округлила глаза и по ее щекам побежал румянец.  Я встал и отдал ей дневник. Мне надо было подумать. Очень серьезно подумать. Надо было что-то с этим делать. Так дальше продолжаться не может.