Лишенный небес

      Это — остров Олух. На острове есть огромный вековой лес и город… не поверите — Олух! Воображением создатель не блещет. Лес в большинстве своем хвойный, где-то есть невысокие, но крепкие деревья, а севернее города есть даже огромный дуб! Здесь прожило ни одно поколение и все почитают тысячу лет мира, начатую Первыми. У нас здесь сказочные закаты, а когда весь город ложится спать, то создается ощущение, что кто-то зачерпывает огромную горсть белого сахара и неаккуратным движением рассыпает её на тёмное небо, чтобы убаюкать тех, кто не торопится спать. Город совсем новый: телефоны, компьютеры, побрякушки — всё в духе этого века. Раньше всё было совсем не так: деревянные дома, суровые викинги в странных одеждах, оружие примитивнее некуда, да и еда отвратная. Климат здесь, разве что, остался прежним, кажется, это единственное, что здесь не изменилось за целые века. Сам город отделен от леса огромной стеной изо льда, что построил сам Смутьян, однако никто не помнит, когда он это сделал, но ледяная глыба, что отделяла Драконов и Людей, была здесь будто бы всегда. Правда, им это не мешало в течение трех веков воевать друг с другом. Ну, за несколько лет у нас появилась новая школа, где мы «учимся» наукам. Большая часть «обучающихся» отбывает там срок, словно в тюрьме, только со свободой следования. Появились магазины, мы оседлали драконов, а пару поколений назад стали и сами на половину драконами, правда, никто не знает, как так получилось. Превращаемся мы с пятнадцати и тогда сразу ложимся в госпиталь, где под присмотром квалифицированных докторов, а не бабы Гретты проходим несколько стадий превращения. Наверное, мы чем-то напоминаем подопытных крыс. Да, забыл представиться, Я — Иккинг Хеддок или «рыбья кость», мало кто называет меня по имени, а уж по фамилии только учителя и те, кто хочет ко мне обратиться. И отчего боги так не радушны со мной, я же, вроде, ничего не сделал плохого, если только родился. В школе я козел отпущения, дома я едва ли существую, а пока никто не видит, я сбегаю в лес, куда меня пару раз посылал один человек, родством с которым я не очень горжусь. Там я хотя бы не чувствую себя букашкой, и на меня не смотрят как на неудачника — некому.        Не превратиться в дракона у нас — то же самое, что раньше не убить дракона. И плевать на причины. Ты просто должен, обязан. Да, забыл сказать, мы превращаемся не полностью, только дикие драконы способны превращаться в полулюдей и в себя. Мне скоро семнадцать, а на руках даже сыпи не выступило,что уж говорить о чешуе! Пусть хоть жуткая жуть, да хоть кто угодно, но я хочу стать драконом! Хочу, не хочу - какая разница? Лишь бы не слушать вечные наставления отца или издевательства сверстников... Но порой я не хочу этого, лишь бы всем насолить. Мать моя — глава команды среди своего поколения в гонках. Есть два разряда: взрослые и подростки. Мировой турнир делится на восемь типов. Некоторые я знаю из рассказов матери и отца (пока тот не стал вождем города, он участвовал в турнире вместе с дядей «Плевакой». Он разрешил его так называть, когда мне было года четыре). Отец — громорог, мама — шторморез, а я — никто. Смирись, Иккинг. Несмотря на то, что я не альфа среди сверстников и не блещу взросшими на протеинах бицепсами, трицепсами... ай, да ладно , но мама все равно меня любит, а отец… Ну, он хотя бы делает вид и хоть как-то влияет на мою жизнь, и на том спасибо. Выходит, из родителей у меня, наверное, только мать. Да, накаченных мышц, как у Сэма, у меня нет, но не могу сказать, что я собран исключительно из костей да кожи, как же я тогда работал бы в кузнице? Да и в наше время кузницы нужны людям. Плевака делает пистолеты; я тоже делаю, иногда делаю ножи... Всё делаем: катапульты, баллисты, кухонную утварь и тому подобное. Отец еще в мои неполные восемь лет отдал меня в кузницу. Наверное, он так избавился от жалкого отпрыска, осознав, что ничего путного из меня не выйдет.        Сегодня очередной день, только пасмурнее вчерашнего. Проснулся я как нельзя рано, аж за два часа до уроков! И что мне прикажете делать? Спускаюсь с лестницы как можно тише, просто не хотелось будить родителей. Ладно, пойду в душ, приготовлю завтрак, а дальше посмотрим. Как бы дождь не пошел, а то день и так плохой, зачем еще и мокнуть? Захожу в ванную и начинаю нащупывать выключатель. На улице что-то темно. Странно. Свет вмиг включается, и я, протирая немного заспанные глаза, подхожу к раковине. Ничто так не освежает с утра как холодная вода, но только не меня, порой даже близнецы со своими шутками меня не могут разбудить, Боги, а это для меня, как для Ужасного чудовища — дробина. Умыл лицо, почистил зубы, сходил в душ, порисовал пальцем на зеркале в углу. Зайдя на кухню, поставил кофеварку. Готовлю я неважно, но на жареную рыбу хватит. Кофе наливается в чашку, пока я хожу в кладовку, отгоняю дикую жуткую жуть и забираю толстенную треску. Я так голоден, что готов съесть ее всю. «Иккинг, — говорю я себе, — люди сырую рыбу не едят, это же фу!» (Я всегда превосходно аргументировал свою точку зрения). Хотя я ни разу не пробовал, но от ее склизкого вонючего вида хотелось вывернуть все свои внутренности наизнанку и хорошенько промыть. На улице уже слышатся рев драконов: город просыпался. Родителям уже пора вставать. Мне скоро в школу — так не хочется туда. Сегодня хочется сразу уйти в лес и рисовать целый день. В ушах капельки наушников, в руке чашка кофе, а на столе сидит маленькая жуткая жуть и глупым немигающим взглядом смотрит на меня, словно я здесь есть, а ее нет или наоборот. Может, все сразу? Прошло пятнадцать минут, а родители даже из комнаты не вышли. Допиваю кофе, мою посуду, тихо поднимаюсь на второй этаж и подхожу к двери родительской комнаты. Черт, никогда не смотрел, что там внутри, но догадываюсь. Аккуратно стучу и срываюсь с места, вспоминая про время. Пора в школу. Единственный урок, на котором я хоть что-то слушаю, да и все слушают - История. История нашего острова богата своими странностями и загадками. Например, кто первый приручил Ночную фурию или почему люди перестали бороться с драконами? Что случилось, почему мы стали полудраконами? Столько вопросов, но историки не хотят раскрывать тайны… или им запрещают? Опять вопросы! Ладно, пока в плеере играет музыка, а я спокойным шагом (хоть я уже и изрядно опаздываю) иду в Академию, расскажу немного об одноклассниках, раз уж иду в место где их постоянно вижу. Сэмюель Йоргенсон, если не вдаваться в подробности — задира и урод, не терпящий моего присутствия и, собственно, меня и, если его назовут Сэмюель, этот увалень впадает в ярость. Именно он является создателем клички «рыбья кость» и зачинщиком всех моих неудач и напастей. Наверное, именно его можно считать первым кандидатом на пост вождя после ухода моего отца на покой, если этот вождь вообще знает, что это такое. Умом брюнет не отличается, просто гора мышц с драконом ужасного чудовища. Жуткая смесь. Влюблен в Астрид (вечная ее проблема), пристает на каждом шагу, а если у него что-то не выходит, или день не задался, или просто я глаза мозолю, он задирает... Угадайте, кого? Конечно, меня. Раны на мне заживают достаточно быстро, что довольно-таки странно. Однако мне все равно, и на том спасибо. Другой мой одноклассник — Гарри Ингерман, также известен как Рыбьеног. Он получил это прозвище за то, что угодил ногами в ведра с рыбой, спасибо за это шуткам близнецов. Умный парень, тоже состоит в Элите, как и Сэм. Начитанный, любимчик учителей и частых прогульщиков, ведь кто еще вам даст тетрадь с подробным конспектом, домашнее задание и перескажет тему? Если все-таки увидит, что вы заинтересованны в какой-то вещи, то эту плотину прорвет. Он настолько все пылко рассказывает, что, если вдруг рядом появятся Торстоны и взорвут что-нибудь, он этого не заметит. Теперь стоит упомянуть близнецов Торстонов — взрывная, как я говорил раньше, парочка! Эти молодые пиротехники будут рады, если вам внезапно понадобится Большой Взрыв, потому что вы захотите начать жизнь с чистого листа. Только вот память и ум у них нельзя сравнить со светлым огнем. С ними надо стараться быть проще и обойтись без метафор и развернутых сравнений. На уроке математики они взорвали яйцо петардой, говорят, помогали малышу появиться на свет. Тогда мне улыбнулась удача — я не был облит яичной массой. Астрид тогда перевернула всю школу, в бешенстве пытаясь прибить близнецов и никогда их больше не вспоминать. Ну и Астрид Хофферсон, первая красавица школы, «железная леди», умная, сильная. Одним словом, Идеал. Раньше мы дружили, играли, один раз даже шкуру друг друга спасли, правда, я тогда посмелее был, да и вообще, как говорится, «друзья не разлей вода». Правда, потом я был наказан за то, что гулял в лесу часто. Астрид на что-то обиделась, только на что не помню, и мы отдалились друг от друга. Или это влияние ее компании. У меня был шанс вернуть нашу дружбу, но я ведь проклят богами. Вскоре она похолодела ко всем, перестала со всеми общаться. Глава Элиты и командир отряда на следующих Играх. Это знают все.        Вот уже вхожу во двор школы, проходя мимо клумб, поправляю рюкзак со знаком разящих, вырезанным на кожаном ремешке, и иду к дверям. В наушниках сменился трек, я выключил плеер и встал поодаль от своих одноклассников. Пусть Сморкала не придет, пусть он меня не увидит, не хочу испортить себе день. Хотя, куда уж! Как всегда судьба — дракон улыбнулась и игриво повернулась ко мне хвостом! Сэм кинул свой портфель, поздоровался со своими дружками из параллельного класса и подошел ко мне, начиная свой унизительный ритуал. Я никак не могу понять смысл всего этого. — Эй, рыбья кость, пойдешь завтра на тренировку гонщиков? Ах, да! Ты же не дракон! — сказал он и прыснул от смеха, я стоял, делая вид, что меня это ни капельки не волнует, за что получил затрещину, — Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, неудачник!        Учитель — как вовремя! Все зашли в класс, и расселись по местам. История Первых. — С первым днем учебы в старшем классе! Дети, сегодня мы узнаем про Первых! Имя первого всадника не сохранилось, но он остановил вековую войну викингов и драконов. В этом ему помогли его друзья. Он показал им, что драконы не бездушные твари, а верные друзья стали самыми Первыми наездниками на драконах. — Как жаль, что я это все слышал, более красочно от мамы. Но класс с замиранием сердца слушал рассказ. Я решил обратить свое внимание на серый пейзаж за окном, пока кто-то сверлил мой затылок взглядом. День прошел неважно, Сэм не приставал, этим он удостоил чести Астрид, вихляя перед ней и привлекая все свое внимание, вынудив один раз заломить ему его игривую руку в коридоре. Близнецы оставили петарду в туалете — теперь обитателям третьего этажа придется спускаться на второй, а комнату закрыли на ремонт. Всю неделю теперь Торстоны уделят отмыванию остальных туалетов. Собрав вещи, я первым вышел из школы и поспешил. Нет, не в здание — в лес. Так хочется побыть одному. Странно, никогда не замечал за собой такого, обычно хотелось внимания, а сейчас… возьми себя в руки, Иккинг.        Выйдя за пределы города, я нашел прореху в стене изо льда и полез в нее. Это была огромная комната с гнездами драконов. Мамочки спали, а некоторые следили за мной, прищурив свои внимательные глаза. Я здесь частый гость, но скоро выводок появится на свет, а никто не хочет потерять своих детенышей. Драконы — заботливые родители. Не то что... Ай, да ладно... Драконы становятся очень ревнивыми к своему личному пространству в брачный период и до самого рождения выводка. Достав из тайника корзину с рыбой, я кинул драконам несколько голов и пошел к выходу. Солнце кажется здесь ярче, погода теплее, а виды приветливее, все было неимоверно цветастым, не то что город. Лес пел, встречая весну, скоро у подростков (но не у меня) начнутся превращения, а я как всегда лягу на кровати с наушниками и плеером в обнимку и буду рисовать. Я обречен на неудачи. Хотя, может, я все-таки стану драконом? Нет, я не ною, просто из года в год это становится невероятным стрессом. Я на год старше других и в итоге должен смотреть на то, как окрыляются они, а сам выслушивать вечные тирады о том, что я проклят Богами, что нужно уделить время тренировкам, извечные истории о том, как мои предки находили свои превращения в боях или в делах. Идя по свежему лесу, я не заметил склона и, взвизгнув, схватился за корзину с рыбой и кубарем полетел вниз. Все было бы хорошо, если бы я не отбил и не исцарапал свою спину и не упал бы в озеро. Кое-как, достав изодранную в неких местах корзину, из которой выскальзывала жирная рыба и оставалась на поверхности воды, я сел на берегу и снял промокшую толстовку и майку. Хорошо, что я ношу с собой запасную одежду, если встречу сами-знаете-какую-занозу. Надев джинсы и рубашку из сумки, я сложил мокрые вещи на валуне, который уместил бы трех громелей. Превозмогая боль в спине, приковылял к другому и, повернувшись к воде спиной, стал, поглядывая в нее, втирать заживляющую мазь. У драконов она в почете, браконьеры, что вздумают — сделают, а драконы лекари не очень. Спину вдруг сильно прижгло, как от огня. Никогда такого раньше не было, но главное вылечиться, а потом посмотрим. Может, переночевать здесь? Хотя я все равно не смогу отсюда выйти. Найти вход в этот овраг сложно, когда не знаешь пути, да еще и везде не протоптанная дорога. Спина болит к тому же. Когда боль утихла, я встал с места и решил осмотреться, ковыляя у кромки воды. Огромное озеро с половину оврага, лиственное дерево, клен, вроде, несколько валунов, в воде рыбы, довольно много рыб, помимо тех, что оставила на поверхности моя корзинка. Недалеко ручей, в стене оврага пещера, скрытая в «шторах» из лиан и мха — удобно. Вполне можно обжиться, маленький уголок в лесу. Тут хоть не достанут, запрет сильнее. В городе хоть вздохнут спокойно, не увидя меня на улице. Я приношу неудачи похлеще черной жуткой жути. Сэм рад будет, что его соперник исчезнет и трон станет ближе раза в три. Хотя... Какой я ему соперник? Мама, наверное, расстроится, а больше никто, ну еще и Плевака, наверное…        В течение недели я ходил сюда, чтобы обустраивать овраг, как мне прнравится. Принес сюда некоторые свои вещи, что могли понадобиться: пять пар сменной одежды, на всякий случай, посуда, оружие, которое сделал либо Плевака, либо я и среди которого был один кинжал, что подарил отец, когда я еще пешком под стол ходил. Он, наверное, даже не помнит, когда у меня день рождения, мама, может, изредка напомнить, но он только буркнет незаинтересованное «С днем рождения» и продолжит смотреть телевизор или вообще домой не заявится. Да, он вождь, но он еще и отец, в чем я не сильно уверен. Я знаю, что проблемы города выше моих, но это меня все еще задевает, хоть мне и шестнадцать с кепкой. Импровизированная кровать из всякой еловой чепухи и пледа поверх всего была уложена на камне с черным налетом, кажется ожогом. Сомневаюсь, что от факела. Я пытался обмозговать его появление, но единственное, что приходило в голову, было Ночной Фурией и ее излюбленной привычкой подогревать себе местечко на сон грядущий. Но этого просто не могло быть. Помимо этого было еще два-три оврага, но нигде не было такого камня. Есть только одно предположение — это овраг Первых. Первого Покорителя и Первого Дракона, покорившегося ему. Эта мысль подогревала меня, вызывая гордость, которую я уже подзабыл. Но рассказать о своей находке я не мог. Ее тут же запрудят толпы людей и ученых, камня на камне не оставят. Это мой овраг и единственный, кто здесь, спустя несколько сотен лет, будет жить — я.        Я заснул. И сон, что я видел был ужасен. Тысячи черных рук лезли из-под камней, из земли и тени, текли как обмазанные нефтью, извивались, тянулись ко мне. Я отбежал в середину оврага. Небо было черным, покрытым алым светом луны, деревья ужасными когтями царапали небо, стряхнув с него все звезды. Руки разрушили мое "гнездо", портили все вокруг, оставляя ожоги там, где касались. Заметив, что они не ползут из воды и обходят ее стороной, я встал на мелководье, но даже тут они вытягивались и пытались меня схватить. Я стал отходить дальше, путаясь в ногах и осматривая берег, где черной массой сгущались какие-то существа, едва ли похожие на людей. Они стояли у воды и тянули руки вперед в тщетных попытках меня достать. Отойдя рефлекторно назад, я уткнулся спиной во что-то живое и мягкое. Стук его сердца был сравним с моим. Я повернул голову в бок, чтобы взглянуть на него... Я подскочил в холодном поту, отплевываясь и откашливаясь. Во рту было много воды, словно я секунду назад... тонул... Плечи горели в местах, где коснулись руки того существа. Я пытался вспомнить конец сна, но от любой попытки меня мутило, а руки болели, как от ожогов. В попытках что-то вспомнить я, так сказать, выпадал из реальности. Единственное, что хоть как-то воскресало в памяти, было огромными голубыми глазами и руками, которые схватили меня и толкнули под воду, не давая выбраться. Вокруг все замерзло, даже всплеск воды и водопад. Ужасный холод, пробирающий до костей. Когда картинка восстановилась, я вздрогнул и обернулся. Никого. Секундное наваждение в виде проектирования сна на реальность исчезло, оставив только стаю ледяных мурашек. Очнувшись от бреда, я задернул рукав, не боясь навредить руке или еще что, просто с тупым желанием увидеть что с ней. На плече я увидел клеймо в виде знака "Разящих", его обрамляла пара чешуек, повторяющих форму, будто кто-то ударил по коже раскаленными ладонями. Но на черной чешуе вместо крови, как можно было предположить от адской боли, была синяя жидкость, что застыла, вероятнее всего, за время моего анабиоза. Единственное, что меня повергло в немой ужас, из всего того кошмара, что со мной приключился за последние несколько часов — отсутствие элерона у моего клейма. Я начал собираться домой, как бы не был приятен и тих овраг, но сегодня я не останусь тут ни при каких условиях. Ледяной страх сдавливал шею, глаза болели, а в ушах звенела и стучала кровь, повторяя ритм того существа. Любая тень в лесу пугала меня, как и сам лес, в лучах кровавого заката он словно пытался изгнать меня в город. Даже когда я шел по гнезду, драконы смотрели на меня со страхом, а рыба, что я кинул, заставила их вжаться в стены и шипеть. Я хочу домой. Идя по переулкам Олуха, я решил зайти к Гарри и забрать книгу о Драконах и проконсультироваться с ним о том, что со мной произошло. Он знал даже больше именитой "Викингопедии", если его подкупить чем-нибудь интересным, то он даже под угрозой темноты не расскажет. Уж у меня есть подход к этому делу. Подготовив свою "дань науке", которую я взял из оврага, я постучал в дверь домика. Мать Ингермана взглянула на меня и позвала сына. — П-привет, Ик-кинг, что-то х-хотел? — он был на взводе, а по пухлому лицу стекали капли пота. Быстро объяснив цель визита, я был затянут в дом. — Так, как ты говоришь? Сон? Кровавая луна, темные сущности и способность к превращению воды в лед... Хм... Сейчас посмотрю, подожди пока в моей комнате, мама приготовила пирожки с повидлом, будешь? — его заикание ушло, как рукой сняло, а я просто кивнул и, продолжая мять руками ремешок куртки, начал подниматься на второй этаж. В комнате моего друга было уютно. Убрано, завалено книгами, открыта на компьютере с эмблемой прокусанного, вероятно, драконом щита "Всемирная Сеть", у окна стоял телескоп, а рядом лежала карта звездного неба. Страсть Рыбьенога к обучению была выражена в каждой вещи, хотя фигурки персонажей комиксов и отдельный шкаф у кровати с ними делали его обычным, как говорят в обществе, гиком. Он читал про драконов научную фантастику и фентези. Он даже планировал написать доклад с объяснением происхождения разных мифических существ, провести пару алхимических метаморфоз и тому подобное. Пока я был мечтателем, из него рос поэт, как в работе, так и в мысли. Этого рвения мне порой так не хватало в некоторых вещах. Гарри вернулся с горой книг, открывая дверь ногой и ставя их на стол. Я уже сидел на табуретке рядом, ожидая его объяснений. — Что ж, Иккинг, как ярый фанат всего того, что происходит с нашими поколениями все эти столетия после гибели Первого, я готов приоткрыть для тебя завесу тайн, — он открыл первую книгу и, показав мне обложку, начал листать. — Это книга о снах, их значениях и разных знаках. Кровавая луна и черные сущности.. Вот! — он открыл страницу, где в углу была иллюстрация яркой кровавой луны на звездном небе. — Так... Кроваво-красная луна пророчит войну и раздоры, увидев ее, Вы, вероятнее всего, можете рассориться с близкими или с окружающим миром, нередко с самим собой. Темная ночь без звезд сулит опасности, избежать которые помогут хладнокровие и здравый смысл. Ночной лес по разному предвещает то или иное, в зависимости, чем для Вас является лес: убежищем или же местом, которое внушает страх. Вполне возможно, что кто-то из близких причинит немало хлопот и волнений. Черные фигуры, что пытались тебя достать — твои страхи... А тот человек... "Взгляд голубых глаз, устремленный на вас во сне, предвещает неудачу, причиной которой станет ваша неуверенность в себе." Видеть во сне, как вас кто-то топит, предупреждает вас, что в скором времени убытки и потери коснутся вас и вашу семью. — Очень "благоприятный" сон, — я устало вздохнул и потер пальцами переносицу, на отцовский манер. Гарри поджал губы и нервно вздохнул. — Спасибо, Рыбьеног... — П-пожалуйста. А что с ожогом? — я просто повертел головой. — Что ж... Кажется у тебя плохи дела, все-таки сон перешел в явь, а это очень-очень плохо. Значит, что это будет и в жизни, то что предвещает тебе сон. — Я понял, не нагнетай, — я встал и начал рыться в сумке. Достав из нее драконий рог, я протянул его другу. — Плата за молчание. Пожалуйста, никому ни слова. Рыбьеног объяснил мне, в каких книгах нужная мне информация, дал их мне и пожелал доброй ночи, вытурив за дверь. То что меня ждут огромные неприятности было известно, кажется, с моего рождения. Страх брал свое, заставляя прислушиваться чуть ли не к голосу разума или ветру в мышиных норах. Стоило где-то хрустнуть ветке, как я взглянул туда. Две зеленые "фары" мелькнули за домом, с рокотом исчезнув в тени. С испугу я ускорился, прижимая сумку к груди и моля Одина о спасении. Дом, милый дом. Тихо войдя и закрыв дверь дрожащими руками, осел на пол чувствуя нарастающее давление вокруг головы, словно обруч. С горем пополам я все-таки поднялся в комнату и рухнул на кровать с книгой драконов. Включив лампу, я на секунду ослеп, закрыв глаза. Звук в лампочке давил на уши, словно я вышел из абсолютной тишины в наполненную звуками и светом комнату. Я быстро начал листать, в надежде не потерять рассудок из-за ужасного гула. Змеевик, древоруб, разнокрыл…ищейки, загадочные, кочегары... разящие! Переворачиваю пару страниц на главу Ночной фурии: «Скорость: Информация утеряна Сила: неизвестно Броня: неизвестно Количество залпов: неизвестно. За всю историю Олуха было известно только три фурии: Первый — чистокровный дракон, и два получеловека. Фурии не могут быть полудраконами. Этапы превращения неизвестны. Статус: Враг». — Враг? — уши пронзило ужасной болью, словно рядом со мной взорвалась граната. Мой голос оказался "слишком громким". Я выключил лампу и переместился на кровать, держа руки на ушах и жмурясь. С каких пор Ночная фурия, Первый дракон, дракон Первого наездника, стала врагом Олуха? Если в учебнике такая информация, то интернет даст мне только слухи и ложь, помимо того, что я знаю. Клеймо снова заболело, как зачесалось и вокруг него. Я прочувствовал, как от того, как я стиснул зубы, двинулись желваки, а челюсть облило болью. Ужасная боль покрывала тело, пронизывала иглами, как нутро Железной Девы. Я не мог больше выносить это и выл в подушку, корчась в муках. Морфей сжалился надо мной и послал мне забытие в еще одном неспокойном и страшном сне, не давая проснуться до самого утра. Нет сомнений, Я — Ночная Фурия.