Вечные жертвы друг друга

«Никто, кроме меня, не тронет мою сестру!» Ты же всегда знала, сестра, что будешь только моей. Ты знала это ещё с нашей первой встречи в Сторибруке, помнишь? Помнишь, как обещала мне отомстить? Неужели ты действительно думала, что, переспав с тем лесником, как-то ранишь мои чувства? Нет, сестра, ты навредила только себе. И теперь эта Тёмная Свон, предложившая сумасшедшую сделку. Я заставила тебя не ввязываться в это дело, проконтролировав твой разум, что было не так уж и сложно — ты и тогда полностью находилась в моей власти. А потом рождение твоей дочери. Последствия твоей странной мести мне. Ты изменила мне, ещё не зная того, что я, как только увидела тебя впервые, поклялась себе: ты будешь моей. Моей до конца, во всех смыслах. Я буду брать тебя в те моменты, когда мне этого захочется, буду заставлять тебя мыслить так, как захочу того я. Знаешь, ведь я знаю много заклинаний, о которых ты и не подозреваешь, хотя и считаешься чуть ли не самой могущественной ведьмой. Ты будешь моим лекарством во время болезни. Ты будешь моим обломком затонувшего корабля во время шторма. Ты сама будешь моей второй жизнью. За ребёнка расплачиваться теперь только тебе. Помнишь свой последний завтрак перед родами? Помнишь. Только в изменённом мною варианте. Тогда-то ты и проглотила то, что заставило тебя бросить собственную дочь, которую, я помню, ты очень долго ждала. Я знаю, что ты мечтала стать хорошей матерью. Но ты связалась со мной. Прости, моя дорогая сестра, но ты не достигнешь этой цели. А тот лесник, отец твоей дочери, Робин Гуд, до сих не верит, что ты так легко отказалась от материнства. Что ж, ты подарила ему ребёнка, который будет расти с такой же полыхающей ненавистью в груди и всеобъемлющим желанием мстить. И отомстит он в первую очередь тебе за то, что ты — мать, которая предпочла ему магию. И я поддержу его в этом, хоть в этом виновата буду лишь я. Но это будет нескоро. А пока ты ещё очень долго будешь извиваться в моих руках, не желая спасения. Ты будешь моим пленником, пришедшим к своему истязателю по доброй воле, сис.

***

Вот уже в который раз ты заходишь в мой особняк, уверенно, не стучась, как к себе домой. Твой наглый характер так и остался, потому что полностью сломить тебя никому не удастся. Твоя частица ещё живёт в тебе, несмотря на мои проклятия. Твоя сила души бессмертна. Твоя сущность непоколебима. И ты сама — как цветок, прорастающий сквозь камень, через который больше ничто не сможет пробиться. Я понимаю, чего ты хочешь сегодня. Тебе нужна страсть. Да, не любовь, а именно страсть. Страсть, заковывающая своими цепями в вечный огонь, пламя которого увеличивается с каждым дуновением ветра. И ветер этот — наши общие секунды, проведённые друг с другом. Ты жаждешь попасть в это пламя. Потому что ты знаешь, что только я могу тебе дать то, в чём ты так нуждаешься, как и любой другой человек, — в чувствах. От тебя отвернулись все, кроме меня. И ты снова должна услышать мой голос, который нашёптывает: «Я не отпущу тебя никогда». Я тебя не люблю. Но мне доставляет удовольствие видеть тебя своей марионеткой. Ты же хочешь этой страсти. Что ж, тогда просто возьми, подойди и сделай это, перестань наконец прожигать меня взглядом своих молчаливых изумрудных глаз. Я ненавижу эти моменты, когда на твоём лице нельзя прочитать эмоции, а ты просто стоишь и смотришь на меня, нахально ухмыляясь. Ты стремительно приближаешься ко мне и мягко обнимаешь меня. Я знаю, как ты любишь делать это поначалу неторопливо, медленно, будто осторожно пробуя новое, неизвестное тебе блюдо. Ты словно ждёшь моей реакции. И я тебе всегда разрешаю. В этой игре я позволяю тебе вести. И ты принимаешь мои правила. Мягкие объятия вскоре превращаются в более жёсткие. Ты постоянно начинаешь тихо шептать странные фразы, прямо как и сейчас. Мне никогда не удаётся их расслышать целиком — я улавливаю только странные обрывки, не связанных друг с другом: «Час расплаты...всё случится...чёртова идиотка...». Ты ненавидишь меня, я знаю. Хоть тебе и не откроется правда о случившемся, ты будешь ненавидеть меня за те воспоминания, что преподнесла тебе я. Я тебе отдала не менее тревожную память. И ты от неё не избавишься. Ты резко царапаешь мою спину, из-за чего с моих губ непроизвольно срывается лёгкий вздох. Ты буквально вгрызаешься в моё тело, оставляя на нём красные полосы, а иногда и капли алеющей крови. Ты всегда слишком жестока в своей страсти. Тебе нравится причинять боль. И я не могу тебе отказать в этом маленьком удовольствии. Потому что ты — моя вторая сущность. Ты тянешься к моим губам и захватываешь их диким поцелуем. В этот момент я ощущаю себя добычей, сдавшейся хищнику, не имеющему равных в ловкости и проворности. И теперь этот зверь будет долго терзать свою жертву, заставляя её испытывать нестерпимые мучения перед смертью, которая принесёт лишь покой и избавление от неземного ужаса, застывшего в глазах беспомощной туши. Твой поцелуй вызывает странные ощущения. Я чувствую ту самую страсть, которую ты зажигаешь своими эмоциями, передающимися через тесные соприкосновения кожи. Но я ловлю себя на мысли, что это кажется чужой страстью, будто я — лишь зритель, наблюдающий за каким-то спектаклем со стороны. Это непонятно. Это сводит с ума. Всё прерывается так же внезапно, как и начинается. Ты отстраняешься, глядя на меня всё тем же хитро-весёлым взглядом. Сейчас, я знаю, ты просто уйдёшь. Уйдёшь, чтобы завтра на закате вернуться обратно ко мне. Тогда-то ты уже полностью подчинишься своим секундным желаниям, больше не дразня ни себя, ни меня. Ты знаешь, что твои прикосновения отдают теплом во всём моём теле, как капли росы в ночи, что наполняют жизнью каждый отросток травы. Я хочу ощущать их каждую секунду, каждую минуту, пока нахожусь рядом с тобой. Ты это понимаешь, ведьма. И часто ты искушаешь, дразнишь, даёшь вкусить лишь кусок запретного плода, откладывая оставшуюся часть этого плода на другое, более позднее время. Ты знаешь, что я почти ненавижу тебя, управляя тобой. Но и я проявляю слабость: ты всегда заводишь меня. И ты насмехаешься надо мной. В танце страсти ты заставляешь играть по твоим правилам, которым я обязана подчиняться. Мы подчиняем друг друга. Мы презираем друг друга. Мы каждую ночь без памяти любим друг друга. Этот этап наших жизней единственно вечен. Это наша бесконечная партия в шахматы, мы по очереди съедаем друг у друга фигуры, ставим их на доску вновь и вновь, проигрываем и побеждаем, оставляя на чёрно-белом поле только двух ферзей. К чёрту всех королей. И, знаешь, сис, я поняла, в этой игре нет только одного победителя и только одного проигравшего.