Отражение

      Диппер не помнит, в какой момент после окончания того Странногедона начинает замечать, как его отражение в зеркале меняется. Вроде бы все осталось как прежде, но ледяные ярко-голубые глаза заставляют его в первый раз с криком отшатнуться от зеркала. «Показалось» — думает он и заставляет себя забыть о произошедшем, списав все на поехавшую после неудавшегося апокалипсиса крышу. В следующий раз он долго стоит перед зеркалом и смотрит в свои-чужие глаза. Диппер по ту сторону зеркала совершенно не похож на него, да, одежда та же, та же внешность, но вот глаза, надменное выражение лица… Пайнс касается зеркала и тут же отдергивает руку, а его двойник презрительно кривит губы в усмешке. Парень никому не говорит об этом, старается жить обычной жизнью, но в зеркал с той поры избегает и не задерживает взгляд ни на одной отражающей поверхности без крайней нужды. Даже когда они с Мейбл покидают Гравити Фолз, когда кажется, что все кончилось, наваждение не исчезает. Через несколько месяцев двойник появляется во снах — сначала он просто приходит и молчит, а внутри у парня все замерзает от этого ледяного и безразличного взгляда, а потом, какое-то время спустя, начинает говорить. Эти разговоры сводят Диппера с ума и он просыпается, кусая до боли в зубах угол подушки, лишь бы не закричать, не разбудить тем самым сестру и родителей. Он благодарен только за то, что это происходит не чаще трех раз в несколько месяцев, и у него есть хоть какое-то время на передышку. Диппер уверяет себя, что все нормально, просто ему нужно время чтобы прийти в себя, но не замечает, как начинает отдаляться от семьи и в первую очередь от Мейбл.       В школе он по-прежнему отличник, гордость учителей, но в то же время изгой и ботаник со странностями. Когда его побили в первый раз и отобрали блокнот, подаренный Фордом перед отъездом, Диппер ничего не ответил, смирившись с унижением просто пошел домой. В ту ночь двойник не смеялся над ним, напротив, сидел на краю кровати и заботливо перебирал волосы, обещая отомстить обидчикам. Пайнс сопротивлялся этому как мог, но травля не прекращалась, лишь набирала все новые и новые обороты. Просто потому что он был не таким как все, а любому коллективу всегда был и будет нужен своеобразный козел отпущения, слабак, которого можно без угрызений совести макнуть лицом в грязь или сорвать злость, а он будет не в состоянии хоть как-то на это ответить. Пайнс думает, обладай он силой, то никогда бы не позволил себе издеваться над теми, кто слабее. У его двойника совершенно другое мнение по этому вопросу - он обожает ломать людей вне зависимости от их силы.       Диппер держался как мог, но в конце-концов сломался под напором самого себя. У него не осталось сил для сопротивления, особенно после того, как его признание на день Святого Валентина высмеяли на весь класс. По окончанию занятий Мейбл пришлось силой оттаскивать брата от этих парней, которые валялись на школьном дворе, едва находя в себе силы дышать от многочисленных побоев. Спустя пару минут парень уже ошалело хлопал глазами и смотрел на деяние своих - а своих ли? - рук, не понимая, что только что произошло и почему на земле в таком ужасном виде валяются его обидчики, а не он сам, ведь все шло именно к этому. После такого родителей, конечно же, вызвали в школу, но в кабинете директора Диппер молчал, молчал и прижимал к себе местами порванный блокнот, с низко опущенной головой слушая гневную тираду об отвратительном поведении и неоправданных ожиданиях. И плевать, что учителя постоянно закрывают глаза на самую настоящую травлю и бесконечные унижения - стоило Пайнсу показать зубки и он больше не прилежный ученик-отличник, а самый настоящий бунтарь и малолетний бандит. Даже дома он так и не открыл рот, лишь без объяснений сбежал в их с Мейбл комнату и рухнул на кровать, не раздеваясь и не выпуская блокнот из рук. Диппер просто лежал и смотрел в потолок абсолютно пустым взглядом, стараясь ни о чем не думать, да и, честно говоря, он и не знал что думать, не помнил, как вообще избивал этих подростков и почему решился это сделать.       Ответ приходит ночью. Как всегда во сне на краю кровати сидит его двойник. Сегодня он улыбается, по-доброму, почти тепло, но этого "тепло" чертовски мало, чтобы хоть немного растопить айсберги в его глазах. — Ты правильно поступил, Диппер, хороший мальчик, — говорит он мягко, но голос его настолько ледяной, что парень начинает замерзать в своем собственном сне и не может пошевелить ни пальцем, а уж тем более проснуться. Чужие холодные пальцы с какой-то болезненной нежностью скользят по щекам, оглаживают висок, а затем зарываются в непослушные волосы. У Пайнса стучат зубы и он очень хочет зажмуриться, однако не может отвести взгляд от ярко-голубых глаз, которые за последнее время начал ненавидеть, ненавидеть и бояться одновременно. Двойник никогда не бил его, лишь замахивался для пощечины, а потом опускал ладонь на щеку и мягко гладил создавая особый контраст между нежными прикосновениями и обидными, порой даже унизительными, словами. — Оставь меня… — шепчет Пайнс одними губами, потому что говорить он не в силах, — пожалуйста, исчезни… — Я — это ты, Диппер, как я могу оставить самого себя? — парень напротив тихо смеется и качает головой, вызывая у Диппера новый приступ ледяного ужаса, когда чужие пальцы наматывают пряди волос и довольно ощутимо тянут. Просыпается Диппер в холодном поту и долго лежит, свернувшись калачиком под одеялом в попытке согреться. С этим надо было срочно что-то решать, пока он окончательно не свихнулся.       Решение проблемы находят родители, обратившись за помощью к специалистам. Теперь у Диппера новое развлечение — курс таблеток и поход к психологу три раза в неделю, от чего он чувствует себя еще большим психом, чем является на самом деле. Он ничего не говорит этой милой старушке о своих снах, о двойнике, о недавнем предотвращенном одним лишь чудом конце света, он пьет чай с миндальным печеньем, вежливо улыбается и рассказывает о школьных проблемах, родителях, своей сестре, но не позволяет копаться у себя в голове.       Блокнот, подаренный прадядей, превращается в самый обычный дневник, которые любят вести девочки-подростки, только описывает Диппер там не радужные дни, а свои самые страшные ночные кошмары, в том числе и встречи со своим отражением.       Со временем становится легче, Пайнса отпускает, а двойник больше не появляется, позволяя ему жить обычной жизнью и нормализовать отношения с семьей, по крайней мере до конца учебного года, но и этого оказывается достаточно, чтобы создать хотя бы видимость выздоровления, по крайней мере для окружающих. Сам же парень не верит, что все закончилось настолько быстро и просто.       А потом Он появляется снова, приходит в первую же ночь в Хижине Тайн и смотрит так, что у Диппера, кажется, все внутренности покрываются толстым слоем льда и он чувствует себя будто бы в плену у Снежной королевы. Вот только не будет никаких льдинок и попыток сложить слово "вечность" - это слово за него уже сложил другой Пайнс, поселившись в голове и даже не думая куда-то исчезать. — Сбежать хотел? Глупый мальчик, ты не сможешь убежать, даже если будешь колоть успокоительное в убойных дозах, а эти жалкие людишки, которых принято именовать врачами, тебе ни чем не помогут, — двойник смеется, тихо, отравляя кровь звуками своего - его, Диппера, - голоса, и тянет за ворот футболки, заставляя сесть. — Но ты не дурак, братишка, ты держал рот на замке и я не буду наказывать тебя. Пока что. — последнее он выдыхает прямо парню в губы и, так и не поцеловав, отстраняется, отпускает, позволяя рухнуть обратно на кровать. Диппер сворачивается калачиком и закрывает лицо руками, чтобы скрыть непрошеные слезы обиды и страха, страха, что он никогда не будет свободным. Тот, другой Пайнс, снова смеется и заставляет парня убрать руки от лица, а заодно и лечь ровно, усевшись к нему на бедра и придавив к кровати своим весом. Впервые он близко настолько, что Диппер чувствует теплое дыхание на своих щеках, а затем и горячий язык, слизывающий с кожи дорожки слез.       Парень просыпается с немым криком, хотя создавалось ощущение, что его слышит вся Хижина, и долго смотрит в одно точку, а потом поднимается со своим дневником на крышу и сидит до самого утра, выплескивая все свои мысли на бумагу. Он отчетливо ощущает себя Каем, вот только в этой реальности сказка оказалась слишком неправильной, по крайней мере счастливый конец не предвещался.       Диппер сдается к концу второго месяца лета, когда окончательно устает просыпаться в холодном поту и будить сестру своими криками, когда от ромашкового чая и успокоительных начинает конкретно тошнить, а обеспокоенные взгляды прадядь и Мейбл ощутимо давят на совесть и воспаленное сознание. Он больше не может молчать, да и постоянно отмазываться ночными кошмарами становится все труднее, а сказать правду просто невозможно. Пайнс заходится истерическим смехом, когда представляет, насколько же тупо будут из его уст звучать рассказы о двойнике, а потом кривится, представляя, как на него ласково будут смотреть и разговаривать, как с душевно больным. Смех не прекращается, а Пайнс сползает по стене, утыкаясь носом в собственные колени и обнимает их дрожащими руками, чувствуя, как из глаз огромными градинами текут слезы.       Так больше продолжаться не может и он прекрасно это знает, как и то, что почти съехал с катушек, превращаясь в того жуткого Диппера из своих снов. Уверенности в себе самом с каждым днем становится все меньше и меньше и никто не может подтвердить, что он настоящий, самый настоящий, потому что подобный вопрос Пайнс просто не может задать своим близким. Отражение в зеркале нещадно издевается над ним, одаряя презрительным взглядом холодных голубых глаз. Именно поэтому он не колеблется, когда покидает Хижину ночью, дождавшись, пока все уснут. Не колеблется, когда под всевидящей луной готовит все для ритуала, когда без особой надежды на чудо читает заклинание и режет собственную ладонь, позволяя крови стекать в центр пентаграммы — теперь это необходимое для призыва действие, потому что путь в их мир они запечатали Сайферу собственной кровью, чтобы ни один ненормальный не смог больше его призвать, даже если бы очень захотел. Диппер стал исключением, а заодно и ненормальным, но думать о возможных последствиях ему не очень-то хотелось. Ничего сверхъестественного не происходит, не гремит гром, не сверкает молния, даже земля под ногами не расходится, лишь мир стремительно теряет свои краски. Пайнс перематывает ладонь бинтом и терпеливо ждет.       Секунды кажутся ему вечностью, а ожидание неизвестно чего давит на и так расшатанную психику. Гром не гремит, земля не трескается под ногами, лишь бесцветное небо окрашивается огнем, а из несуществующего в реальности разлома с громким хлопком появляется Билл Сайфер собственной персоной. Диппер медленно выдыхает воздух и готовится слушать раздражающий монолог демона. — Так-так-так, что у нас тут? Глупое Деревце решило нарушить запрет и открыть мне проход в вашу убогую реальность? Чем обязан? Неужели успел соскучиться? — Билл кружит у парня над головой и говорит так быстро, что Пайнс успевает пожалеть о своем решении, всего на долю секунды, но все-таки жалеет. — Конечно, жить без тебя не мог, все рыдал в подушку одинокими ночами от осознания потери, — ядовито отзывается Диппер и хмурит брови, даже не представляя, как вообще будет просить помощи у Сайфера. С одной стороны демон был единственным, кто мог хоть как-то ему помочь, а с другой у Билла не было причин этого делать, зато были все шансы в очередной раз обмануть, воспользовавшись сложившейся ситуацией, и Диппер ходил по очень тонкой грани, однако другого выхода он не видел. — Чего приуныл, малой? - Билл смеется над самым ухом, вызывая желание прихлопнуть его как надоедливую муху, кажется, пропустив мимо несуществующих ушей сарказм, и Пайнс поводит плечами в попытке сбросить оцепенение. — Я... — парень начинает говорить и сразу же запинается, не находя в себе сил рассказать о двойнике даже чертовому демону. — О, не стоит, — тонкая черная рука накрывает его губы и Пайнс даже не пытается возражать. — Я знаю, что ты хочешь сказать, Сосенка, и меня это не радует, хотя, признаюсь, было бы забавно посмотреть, как ты окончательно свихнешься, - Билл картинно крутит пальцем у его виска и продолжает, — однако, я не настолько мерзавец, каким мог показаться за время нашего знакомства. Мне не нравится этот парень в твоей голове, хотя он, безусловно, весьма забавный. — Так ты поможешь? — когда Билл отстраняется, Диппер смотрит на него почти с надеждой и невысказанной мольбой. — А если я откажусь? О, не смотри так, я просто спросил, мне ведь в самом деле не нравится, что кто-то посторонний проник в голову Сосенки и теперь ломает ее вместо меня. Это, как минимум, вызывает неприятное раздражение, дитя. Я бы даже помог тебе абсолютно бесплатно, но я не добрая фея-крестная, сам понимаешь. — парень прекрасно понимает это и хмурится, рисуя в голове не самые радужные картины возможных последствий сделки. — Что тебе нужно? — осторожно спрашивает Диппер и заранее готовится к худшему из всех возможных вариантов. — Мне скучно, Сосновое Деревце, ты даже не представляешь насколько мне скучно, а вашими очаровательными стараниями я больше не могу попасть в этот мир. Только ты и твоя драгоценная семейка могут пригласить меня и только у двоих ее членов хватит на это мозгов. Форди, к сожалению, до сих пор обижается на то, что я устроил небольшую вечеринку и сжег все его глупые мемуары, а вот ты.. Ты нуждаешься во мне, Сосенка, — Сайфер наконец-то перестает дурачиться и становится серьезным, насколько это вообще могло быть заметно в его треугольной форме. — Конкретнее, Сайфер, мне нужны подробности. Никаких дискотек, вечеринок, торжеств, праздников, тусовок, пати, фестивалей и всех других возможных в твоем понимании названий апокалипсиса, — Диппер решает обговорить все заранее, ведь сейчас, в отличие от прошлого раза, когда у него совершенно не было времени думать. — Никаких захватов моего тела, даже не пытайся. Нет, можешь попробовать, но за последствия я не отвечаю, заодно расскажешь потом, что с тобой случилось, если выживешь, конечно, — и Диппер не шутит, когда говорит об этом, даже не угрожает, а всего лишь ставит демона перед фактом. Слишком уж много времени потратил прадядя Форд на поиски защиты, чтобы теперь Сайфер, если вдруг решится сотворить какую-нибудь глупость, сполна получил по заслугам. — Не будь таким серьезным, Сосенка, я не повторяю одних и тех же шуток дважды, — если бы демон мог, он бы обязательно поморщился, а так всего лишь прищурил свой единственный глаз. — Мне нужен проводник в ваш мир, только и всего. Сам понимаешь, ненадолго, по крайней мере пока я решаю твои проблемы. Мне понадобится немного крови, ну и твоя готовность терпеть мое общество, — Билл без лишних церемоний зажигает пламя и протягивает ему руку, а Диппер колеблется лишние несколько секунд, после чего все-таки пожимает ее, позволяя лазурному пламени охватить себя, с удивлением отмечая, что оно не обжигает. В первый раз все произошло слишком быстро и Диппер даже не успел понять, что же произошло, но сейчас он вдоволь любуется лазурным пламенем и когда оно пропадает, не сразу замечает, что мир снова стал прежним.Темная поляна, освещаемая одной лишь луной, улики от проведенного ритуала и постороннее, едва различимое, дыхание за спиной. Пайнс вздрагивает и хочет обернуться, но чужие руки не дают ему сделать, мягко удерживая за плечи. — Ты такой нетерпеливый, Сосенка, это похвально, но не все сразу, - его прошибает от до боли знакомого голоса, разбавленного, разве что, более человеческими нотками, и парень дрожит, потому что внутри все начинает замерзать от страха. Вот только боится он совсем не демона, а последствий призыва и заключенной сделки, на которые, стоило им только появиться в реальном мире, среагировал его двойник. Парень понимает, что тому это совершенно точно не нравится, а это чревато серьезными последствиями и за своевольничество придется дорого заплатить. — Билл, помоги, — сдавленно просит Диппер и цепляется за руку на своем плече в поисках защиты, решив выбрать из двух зол меньшее. Происходящее доходит до демона почти сразу и он быстро убирает руку и накрывает ладонью глаза парня, вырубая того практически насильно. Другого выхода у него все равно не было, нет, был, конечно, но для этого пришлось бы разворошить Пайнсу сознание и оставить истекать слюной, а заодно притащить большой цветочный горшок, в котором новоиспеченное растение проведет остаток своей жизни. Проще было только убить.       Билл опускается на траву вместе с парнем, приваливается спиной к широкому стволу дерева и осторожно устраивает голову Диппера у себя на груди, мрачно думая, что он действительно не фея-крестная, осторожно зарывается пальцами в непослушные пряди и закрывает единственный зрячий глаз. На опушке стоит полная тишина, а им остаются какие-то жалкие несколько часов до рассвета. Сайфер решает закончить все сейчас, прекрасно понимает, что медлить нельзя, даже если этого очень хочется.       Во сне Пайнс оказывается в своей постели в Хижине, однако что-то идет не так, рядом никого нет и ему приходится встать с кровати, чтобы подойти к зеркалу. Собственное отражение вызывает неестественное желание прикоснуться и он не может сопротивляться этому. Диппер как зачарованный ведет кончиками пальцев по холодной поверхности зеркала и совершенно не чувствует страха, когда с очередным прикосновением пальцы буквально проваливаются в неизвестность. Кто-то хватает его за руку и насильно перетаскивает за границу, отрезая все пути к отступлению. Дипперу не нужно даже размышлять над тем, кто бы это мог быть, ведь ответ он знает и без этого. Неестественно горячие для его холодного двойника руки притягивают к себе за талию и не позволяют повернуться или отстраниться. Парень смотрит на их отражение по ту сторону зеркала и не может понять, кто из них более настоящий, как и не может отвести взгляд. В отражении лжеДиппер осторожно обнимает его, удерживая на одном месте, а вот в суровой реальности настоящий он начинает задыхаться и не понимает, почему это происходит. Коварное зеркало отказывается отражать правду и вместе с ней чужую руку, сжимающую его горло. — Ты плохо себя ведешь, братишка, очень плохо. Как ты посмел призвать этого демона? Думаешь, он тебе чем-нибудь поможет? О, нет, Диппер, он просто использует тебя в своих целях, а я не могу позволить ему этого сделать. Я — это ты, и я не могу позволить использовать себя, — двойник почти шипит ему в ухо, опаляя его горячим дыханием. Пайнс судорожно хватает воздух ртом в битве за остатки кислорода и не может ответить на вопросы. Он и пошевелиться не может в чужих руках, а уж тем более не понимает, что его убивает собственное отражение. Билл... — у парня начинается самая настоящая истерика и он мысленно зовет демона, надеясь, что это сработает. Сайфер обещал помочь, они же заключили чертову сделку. Перед глазами все уже плывет от недостатка кислорода и Пайнс почти теряет сознание, когда видит в зеркале, как его отражение вместе с ним самим вспыхивают лазурным пламенем. Дышать становится гораздо легче и Диппер снова задыхается, но на этот раз из-за собственной несдержанности. Огонь продолжает пылать, но не обжигает его и кажется, что на это прекрасное пламя можно смотреть вечно, однако мечтам не суждено сбыться и все заканчивается. За спиной Диппера что-то со звоном падает на пол, однако, обернувшись на звук, он утыкается носом в грудь демону и не может удержаться от улыбки. Какая к черту разница, если все закончилось. Закончилось ведь? — Если ты продолжишь задавать подобные вопросы, Сосновое Деревце, то я ненароком подумаю, что ты меня недооцениваешь, — Билл смеется и вновь накрывает его глаза ладонью. — Пора вставать, Спящая красавица.       Все исчезает в мягком золотом сиянии и в первый раз за последние месяцы Пайнс просыпается спокойно, без слез, криков и страха. Даже неправильная близость демона не вызывает у него никаких негативных эмоций, разве что дикое смущение, такое, что он поспешно поднимается на ноги и смотрит в траву так, словно там скрывается что-то безумно интересное. — Спасибо, что не обманул на этот раз, — Диппер не очень хочет смотреть на Билла в человеческой форме, вернее просто не может сделать этого без смущения. Сайфер, в принципе, и не против, по крайней мере не пытается как-то это изменить, лишь, оказавшись рядом, берет его за руки и вкладывает в них брошь с голубым камнем. — У тебя еще будет время хорошенько отблагодарить меня, Сосенка. О, поверь, у тебя будет достаточно времени, — Билл смеется и растворяется в лучах восходящего солнца, оставив парня в полном одиночестве.       Диппер, не долго думая, в этот же день отправляется к озеру и, хорошенько размахнувшись, выкидывает брошь с края пристани как можно дальше в воду. Теперь с его двойником должно было быть покончено окончательно, а вот что делать с очень даже материальным, но невидимым для остальных, Биллом Сайфером за своей спиной он еще не знал.