Интервью с вампиром

Усталость сжимала голову в чугунных тисках, и этот терновый венец Лестер Кэрибелл нес с необычайной легкостью, несмотря на мышцы, грозившие превратиться в кисель, и количество выпитого, так сказать, для храбрости. Старина Лаверн, с которым Кэрибелл снимал комнату на Ольховой улице, что-то сказал ему напоследок, когда тот пытался просунуть руку в узкий рукав кожаной куртки. Кажется, что-то вроде "куда пошел, скотина". Джозеф Лаверн, старинный товарищ, бывший военный медик - доктор Ватсон, шутил Кэрибелл - пахал, как лошадь, на двух работах, а в перерывах успевал заскочить домой. И именно в эти редкие минуты покоя ругал соседа за непутевый разгульный образ жизни или спал на диване в гостиной. "Лучше бы со мной спал", - все чаще про себя отмечал Лестер, давно положивший взгляд на "Ватсона". Хорошо сложенный жилистый мальчишка с приятный лицом, темные завитки волос, голубые глаза. К счастью или несчастью, Лаверн прогрессивной ориентации друга не разделял и четко давал понять, что он по девушкам, на что получал ответ, что единственная девушка, которая его интересует - его работа. А их, как уже было сказано, две. "Альфа-самец", - не унывая, подтрунивал Лестер, скаля кривые зубы. Джозеф обещал надрать ему задницу. Друг был, по понятным причинам, не против. - И приберись за собой, будь добр. Сейчас же, — добавил отставной медик, кивнув на стол у окна: мужчина, опрокинувший голову на стол, лениво обнимал пустую бутылку; от него разило дешевым алкоголем. Если выпивать, то вместе с кем-то, считал Лестер, так же — чистой воды алкоголизм. Нынешнего собутыльника он увидел у набережной, орущим под окнами дома песни. Его жену такие серенады на ночь глядя не устраивали, и пьяный был окачен водой из ведра. Протрезвлению это не поспособствовало. А Кэрибелл решил, не пропадать же добру, и взял бедолагу к себе. Мужчина вывалил на него груз проблем, тяготивших его не один день, и три столба перегара. Когда Лаверн пришел, мученик уже закончил исповедоваться и, кажется, довольный своим положением, многозначительно стукнул лбом по столешнице. Лестер же заботливо прикрыл его пледом. - О Джозеф, не будь занудой. Видишь, человек отдыхает. Вернусь - все будет в ажуре, - ответил мужчина, пытаясь справиться с неподатливой молнией. - Ты так и не ответил, куда собираешься, — ледяным тоном отметил Лаверн. Сейчас ему в глаза лучше всего было не смотреть. В такие моменты парень превращался в настоящего василиска и был готов обращать людей в камень. Или направлять на путь истинный, как в его случае. - Не волнуйся, хозяюшка, — Лестер рванул молнию, та разошлась, а у мужчины в руках остался "язычок". - Собираю материал для статьи, а клиент, — тут Кэрибелл хищно улыбнулся. - Согласился только на это время. Знаешь этих аристократов. Все в делах! Лестер Кэрибелл работал в журнале "Оракул" на птичьих правах, и терять их, пусть даже птичьи, ему не хотелось. Работа внештатного журналиста ему очень даже нравилась, да и оплату не так уж часто зажимали. В общем, мужчина был полностью доволен, а Джозеф сетовал, что в "его-то годы" быть писакой для какой-то там мистической макулатуры не солидно. И не успел Лаверн возмутиться, как друг уже выскользнул за дверь, оставив его наедине со своим гневом. Погодка выдалась чудная. Редко когда застанешь свежую летнюю ночь. Светать начнет только через три часа. Лестер заторопился.

***

- Я думал, вампиры не любят солнечный свет, — произнес журналист, задумчиво вертя ручку в руках и разглядывая не сколько зал, который собеседник брезгливо обозвал столовой, сколько самого собеседника. Он со скорбью всего еврейского народа в одном глазу и отвращением к роду человеческому в другом долго и безынтересно разглядывал потолок, словно там должна проявиться роспись Сикстинской капеллы. Многоуважаемый вампир, а именно так себя называл юноша, косил на оба глаза и, не прерываясь на ответ, продолжал вещать о всей тяготе бытия, обрушившейся на его хрупкие плечи. Лестер уже давно бросил записывать что либо не то, что на диктофон, но и на бумаге. Иначе статья в журнал с сомнительной репутацией грозилась превратиться в многотомный опус на тему «Как я провел эти пять веков в деревне у бабушки». Интервью затягивалось, и что-то подсказывало Кэрибеллу, что заканчивать вампир не собирался. Наоборот, кажется, юноша оживился, и монолог стал менее заунывным. - Итак, пол года назад, — журналист с ненавистью смотрел, как первые лучи солнца легли на маленькие хрупкие ладони. Рассказчик не обращал внимания. Даже солнце не берет. Зараза! «Хорошо, что хоть не сверкает», — мысленно вздохнул он. Вообще, он рассчитывал на коротенький разговор с фриком-фанатиком, ну, из тех, что специально пудрятся до состояния обескровленного трупа и клеят накладные ресницы. Точнее не так. Он рассчитывал написать статью о гниющих полутрупах, вампирах из легенд, но главный редактор поставила на чудищах большой жирный крест. Ее интересовало интервью с известной в узких кругах клыкастой знаменитостью. Бедняжка искренне верила в действительность бытия того изящным кровососом. «Как в той книжке», - пояснила она: «И чтоб страдал». Кто именно должен страдать, Лестер не понял, но сейчас страдал он. В общем, желание, верующей в сверхъестественную муть начальницы было выполнено. - Уважаемый, — Кэрибелл постучал ручкой по столу, отвлекая юношу от самосозерцания. - Уважаемый, эээ, Оллин фон Вайденберг, — мужчина сверился с бумагами. - А можно ближе к делу. - Да как ты смеешь меня прерывать! — Оллин, растеряв все свои спокойствие и грациозность, рванул к журналисту и вцепился отманикюренными ногтями тому в глотку. Его смазливое личико исказила гримаса разъяренной бабуськи, которой не уступили место в автобусе. Показались кошачьи клыки. Неужели настоящий?

***

- Вкусно, — резюмировал вампир, кулаком размазывая по розовым щекам кровавые следы. Человек безвольно обвис в его руках тряпичной куклой, постанывая в жару. В глазах у него темнело: все цвета смешались и постепенно затухали, мир пошел пятнами. Хищник посадил жертву к себе на колени, та уткнулась носом ему в грудь и тяжело дышала. Вампир гладил человека по голове, перебирал его длинные темные кудри, с наслаждением вдыхая аромат уходящей жизни, целовал укусы на бледных запястьях, отковыривая языком черные корочки. - Ты разбиваешь мне сердце, - иронично констатировал он и закинул голову назад, проводя языком по зубам, с запекшейся на них кровью. - Такой желанной и отвратительной персоны я еще не встречал, да, — довольно протянул вампир, пригладив жидкие пепельно-русые волосы. - Я… Я-й-ааа, — невнятно пробормотала «отвратительная персона», все еще не в силах противиться руке, поглаживающей ее бедро. - Н-не надо. Особенно смешно смотрелась жалобная мольба от того, что человек, как ни пытался отстраниться от кровососа, все равно падал в его объятья. Желание сохранить остатки жизни и достоинства были бессильны против обморочного состояния. В голову лезли назойливые воспоминания о том, как он года два назад ходил в пункт сдачи крови, чтобы впечатлить одну особу, а заодно и поесть на халяву. Даже пообещал себе второй раз сдать. Сегодня обещание пришлось выполнить. - Не надо чего? — недоуменно вопросил вампир. Как ему казалось, он уже взял все, что хотел. Вдруг, его губы растянулись в понимающей улыбке, и парень понял, что правильно мама говорила молчать, если не спрашивают. - О, это. Не волнуйся. Не снасильничаю. Некрофилия - не мой профиль. Утешил, так утешил. А ведь столько планов на жизнь было! Поесть, поспать, снова поесть. - Знаешь, я ведь на мгновение решил, что ты тоже вампир, — печально изрек Лестер, рукой продолжая инстинктивно лезть Оллину в штаны; тот и рад бы был покраснеть, но в силу некоторых физиологических причин не мог. — Пока у тебя челюсть вставная не выпала. Ты бы хоть попрезентабельнее купил – не из пластика. «Какая пошлая и бесславная смерть для такого великого таланта как я», — подумал юноша: «Еще и издевается, гад». - А то ведь дал ложную надежду. Думаешь, очень весело куковать вдвоем с человеком, который меня уже семьдесят лет динамит? А ведь, как увидел его в первый раз, в сорок пятом, думал, женюсь! Да и вечная жизнь - не такой уж и дешевый подарок. А ко мне уважения никакого! Даже на работе какая-то стерва помыкает – к тебе отправила, – возмутился Кэрибелл. - Лестер то, Лестер сё, - обезьяничал он. То ли долгожданная возможность высказаться, то ли то, что кровосос выпил пресыщенной алкоголем крови у того любителя пьяных песен, развязало ему язык капитально. И тут Оллину в голову пришла ужасная, как тригонометрическое уравнение, мысль. Он будет слушать это до самой смерти. Интервью с вампиром состоялось, но немного не так, как планировалось.

***

Во тьме он увидел свет. И то был свет в конце тоннеля. И понял, что мучения его закончены. Теперь осталось подобрать нимб по размеру и тогу по-белее. Ну, или рожки по-сексуальнее. Там уж разобраться на месте, а с Люцифером он, если что, договориться, найти рычаги давления через Лилит сумеет. У Оллина был большой опыт в общении с женщинами. Те, ради ночи с "вампиром"-красавчиком, своим мужьям вот такие рога наставляли. А то, что рога на рогах у Повелителя Тьмы - не комильфо, так это не его проблемы. Ощущение маленького апокалипсиса в Чудо-ферме счастья не желало оставлять юношу. В его мечты о загробной жизни вмешался подозрительно знакомый голос. - ...Но я подумал, что втроем будет веселее. Эй, ты меня слышишь? Оллин фон Как-тебя-там? Как ощущения в новой мертвой жизни? Ты отключился в процессе превращения. И, между прочим, моего рассказа! Так вот, пол года назад я чуть задержался на солнце и обгорел, как индейка в духовке. Ощущения были, как с бодуна. И тут Оллину в голову пришла ужасная, как потекшая тушь, мысль. Он будет слушать это до самой смерти.