Воды Медузы

      Снежинки.       Рисуются в воздухе, мельтеша перед глазами, как призрачные тельца бабочек с тонкими крыльями. Следуют за взглядом, куда ни повернись, но ускользают, едва ты пытаешься зацепиться за какую-то взором. Ради интереса он пытается запустить программу слежения за движущимся объектом.       — Объекта не существует.       — Кто это сказал? — Дэн круто оборачивается. Кругом вихри снежных искр. Небо неотличимо от земли, даль — от близи. И, кажется, он сам — от снежной метели.       А потом пронзительно холодный порыв швыряет ему в лицо едва ли не целый сугроб.       У человека перехватило бы дыхание.       «Функция дыхания отключена, — напоминает он себе. — Ты на дне озера, приятель. Ждешь, когда отчалят боевики Казака. И когда процессор ослабит вцепившуюся в дно руку».       Руку? Он поднимает ладонь к лицу, всматривается в линии на бледной коже, потом в редкие веснушки на тыльной стороне. Так вот же рука.       — Только не вздумай снимать информацию с проприорецепторов.       — Почему? — возмущается Дэн. И осознает, что рука — да-да, та самая рука, которую он видит расправленной у себя перед носом, на самом деле мертвой хваткой удерживает скользкий камень. Тело слегка колышется под действием какого-то скрытого течения. И мучительно хочется вдохнуть. Здесь плохо. Лучше уж обратно в снег.       Он теперь не боится снега. Хотя по-прежнему ненавидит. В первый раз это был слой инея на полках корабельного рефрижератора и морозные блестки, вспыхивающие перед лицом при каждом его выдохе.       Потом криокамера. И провалы в небытие от наркоза, которые тоже казались погружениями в снежное облако.       Теперь снег повсюду. Дэн стоит посреди бескрайней белой равнины, где небо сливается с землей, или — не поймешь — внутри огромного белого шара. И только разум помнит, что секунду назад эта равнина «сложилась» из вьющихся вихрей, а еще за миг до этого за закрытыми веками был луч Оникса, едва пробивающийся сквозь толщу озера на Медузе.       Для верности он хочет прокрутить запись, но система докладывает об отсутствии файла. Что ж, единственная зацепка — органическая память.       Он снова вглядывается в руку — и на этот раз успевает заметить, как мельтешащие искры мгновенно слетаются со всех сторон, концентрируясь во вполне материальную конечность. Если забыть, конечно, о той, которая там, на дне.       — Образ «Я», — комментируют за спиной. Но теперь Дэн понимает правила игры. Он усмехается и представляет себя лицом к говорящему.       Голос принадлежит бородатому мужику в свободной хламиде, который сидит непонятно на чем возле торчащих аки перст посреди пустого пространства ворот и рассеянно поигрывает связкой ключей. Ворота подозрительно знакомы.       — Скажи, друг, и войди? — выдвигает версию Дэн. Полли недавно возмущалась их с Тедом некомпетентностью в области классики фэнтези и даже пыталась просвещать путем показа фильмов.       — Неа, еще не пора, — беспечно отмахивается привратник. — Протянешь ведь без кислорода минут сорок? Вне боевого режима расход меньше, а тут еще холод, замедление обменных процессов…       Подтверждать лениво. Собственно, обитатель белоснежного пространства просто озвучил Дэновы мысли.       Система расценивает опасность объекта как низкую, и Дэн, отрядив часть ресурсов следить за изменением пульса и мышечного тонуса привратника, подгружает в сознание последнюю из мыслей с пометкой «обдумать позже».       Образ «Я» у киборга?       Он осматривает себя. Рабочий комбез с эмблемой «Черной звезды» на обоих рукавах и логотипом DEX на груди.       — Эй, а почему?.. — И поводит в воздухе рукавами, не сомневаясь, что бородач его поймет. Говорить холодно. Впрочем, он не уверен, что губы его шевелятся при словах. «Не использовать информацию с проприорецепторов».       Мужик фыркает.       — А каким бы ты хотел быть? Таким? — И хламида стремительно укорачивается, превращаясь в черную футболку с зеленой надписью. Надпись частично прикрыта бородой. — Или таким? — На собеседнике появляется бурый свитер в затяжках.       — Эй! — Дэн срывается с места и тут же замирает. — Этот предмет одежды вам не принадлежит. Извините. Верните мне его, пожалуйста.       Свитер бы пригодился. Но бородач хохочет.       — Его уже давно нет. Порвали якобы в шутку. А все, чего нет, проходит через меня.       — Процент правды пятнадцать. Только люди. И то лишь в верованиях нескольких религиозных традиций.       — Ну не будь занудой. На футболку махнемся?       — В комбезе теплее.       — А оно тебе надо сейчас?       Дэн непонимающе молчит. Тело обвивают снежные вихри. Система настоятельно предписывает выполнить комплекс согревающих упражнений.       — Это все химия мозга, дубина. Генетическая особенность партии. Холод стимулирует выработку комплекса веществ, отвечающего за самосознание. В DEX-компани не догадались проверить такую возможность. После рефрижератора ты сумел сбежать с корабля. После криокамеры — даже кося под машину, внаглую ответил «зачем?» на приказ запустить программу имитации личности. Сейчас…       — А сейчас сдеру с тебя свитер, — мрачно обещает Дэн. — Хрена ты, а не апостол Петр. Глюкус вульгарис. Думаешь, я снов никогда не видел?       — DEX, не двигаться! — окрик бьет, словно нейрохлыст. Черт, откуда у этой падлы хозяйские права?       Привратник обходит скованного собственными имплантами киборга. Ключи позвякивают. Дверь все время держится у него за спиной, и кажется, что это огромное снежное пространство кружится вокруг Дэна.       — А сейчас решишься наконец разобраться со своей программой, задающей хозяина. Чтоб к следующей встрече на человека походил хоть немного. А то фиг разбери-пойми, где твои косяки, а где хозяйские.       — Боишься, от начальства влетит, если пустишь кого попало? — кривится киборг, преодолевая сопротивление имплантов. Информация с проприорецепторов: лицевые мышцы неподвижны, типовое выражение лица №1. Вокруг ледяная вода.       Рука разжимается. Окоченевшее бездыханное тело подхватывают водяные потоки.