Заблудший

Есть три бога. Три бога, которых не видел никто, но в которых верят больше, чем во всех остальных. Три бога, которые засели так глубоко в людских сердцах, что им просто дарована вечность. Вечная жизнь и удивительная сила влиять на всё и вся. Аматэрасу, Цукиёми и Сусаноо. Солнце, Луна и Ветер. Самые всемогущие, самые недосягаемые, самые почитаемые. Они никогда не перерождались. Слишком далекие для злобных аякаши, для осквернения, для других богов. Их обличие было вечным. Так будет всегда. По крайней мере, должно было быть. *** ー Это просто немыслимо! Раздался резкий хлопок, и огромный зал с витающими у потолка светящимися золотом ромбиками моментально наполнился десятками фигур, которые в свечении ничуть не уступали странным украшениям просторного помещения. Одеты они были одинаково: простые длинные мантии жемчужного оттенка с капюшонами, полностью скрывавшими их лица. ー Это не должно было произойти! Человек, который столь яростно чем-то возмущался, человеком вовсе не был: он был значимой личностью в Верховном совете Богов. Да-да, случилось нечто, что заставило забеспокоиться саму верхушку этого мира. Остальные боги лишь молча смотрели на их предводителя, но тот никак не объяснял им что же случилось. Почувствовав на себе непонимающие взгляды других участников совета, божество тяжело вздохнуло и, приложив усилия, громко и чётко произнесло то, что заставило весь мир содрогнуться: ー Цукиёми убили. В огромном зале воцарилась тишина. Она давила, грозясь упасть на всех присутствующих незримой плотной стеной. Единственное, что противилось ей, — те самые ромбики, периодически мелодично ударявшиеся друг о друга. Их хрустальный звон потихоньку начал возвращать всех в реальный мир — в мир богов Такамагахару. Виновник собрания вдруг задрал голову к потолку и, нахмурившись, начал пересчитывать звенящие фигурки. Взглядом он проводил каждую из них, и его морщинистое лицо исказилось ещё больше, когда одного ромбика не оказалось на месте. В зале медленно снова начал подниматься шум: конечно же это заявление о смерти, которой не должно было быть, застало всех врасплох. Демонстративно кашлянув для привлечения к себе внимания вконец расшумевшихся участников совета, бог высказал то, что собирался сказать уже давно: ー Кто-то должен отправиться в храм Цукиёми и временно выдавать себя за него, — он поднял руку, жестом дав понять, чтобы его не перебивали. — Я уже выбрал подходящего на эту роль бога. Цукиёми переродился, в этом нет сомнений, — голос его звучал на редкость спокойно, и это спокойствие плавно передалось остальным. — Также мы знаем, что у прошлого Цукиёми храм появился в двадцать божественных лет, значит и новый должен будет найти путь к своей святыне. Последняя фраза прозвучала неуверенно, ведь, правда, откуда ему знать, что случится с богом, который просто не должен был умирать? Он покачал головой, прогоняя прочь ненужные гнетущие мысли, и попытался снова успокоиться, хотя в голове вновь и вновь всплывал один и тот же вопрос: кто и зачем поднял руку на того, на кого даже смотреть запрещалось? От раздумий отвлёк тихий голос, принадлежавший его шинки: ー Господин, выбранный вами бог готов отправиться к храму Цукиёми. Тот кивнул головой и взмахнул кистью руки. Один из ромбиков дрогнул и медленно упал прямо на ладонь божеству. «Горячо», — первая возникшая мысль при соприкосновении со священной вещью. Стоило ему подумать об этом, как ромб начал трансформироваться в клубок тонкой стеклянной нити, озарявшей пространство вокруг себя мягким лунным блеском. Свет, исходящий от неё, успокаивал и даже морщинистое от волнений лицо верховного бога на мгновение разгладилось. ー Эта нить покажет вам путь до храма. Потом вернись сюда с ней. Нить надо будет сжечь, ибо никто не должен помнить этой дороги, и ещё, — он сделал несколько шагов вперёд, грозно всматриваясь в светлую стену, — мы все забудем о смерти Цукиёми. Послышалось тихое перешёптывание, которое вскоре сменилось весьма выраженным возмущением со стороны собравшихся. Щелчок. И все замерли, заметив темную ауру, исходившую от их главаря: ー Поверьте, так будет лучше. Представьте, сколько хаоса вызовет известие о его смерти или же все попытки поиска презренного убийцы, — бог замолчал, мысленно проклиная осквернителя. Как посмел он нарушить многовековой покой? Верховный закрыл глаза, стараясь вернуть былое спокойствие голосу. ー На этом собрание закончено, — строго сказал он, поспешно добавив: ー Новый Цукиёми вернётся на своё место через двадцать божественных лет, да и в храм не сможет никто вступить кроме него. Передай это избраннику. После этих слов бог отдал священную нить своему верному шинки и прислонился к стене, ожидая его возвращения. Все его мысли были далеко не здесь, он думал лишь о новорожденном неизвестно где боге Луны. «Не подведи, Цукиёми». Последняя разборчивая фраза, после которой заметно уставший бог сомкнул тяжёлые веки.