Заблудший

Кап-кап.

Один из первых по-настоящему весенних деньков подходил к концу. Многие уже возвращались с работы, спеша поскорее очутиться дома: кто-то — чтобы поскорее увидеться с близкими, кто-то — чтобы лечь и забыться сном, а кому-то просто не терпелось включить компьютер, запустить любимую игру и погрузиться в виртуальный мир, полный жестокости и экшена. Парк, расположенный в самом центре одной из улиц Японии и пользующийся большой популярностью, сейчас был как никогда пуст. Жители города в спешке проходили мимо, только некоторые из них случайно одаряли место отдыха своим взглядом и... продолжали идти дальше. Что ж сказать: большой город — серьёзные люди. Будь они чуть внимательнее, то наверняка бы заметили, что трава в парке зеленее, чем та, которая росла вдоль скучной дороги, а почки на деревьях уже превратились в свежие долгожданные листочки. Хоть и в парке преимущественно преобладали зеленые краски, деревья в нем занимали довольно малую площадь. Все они находились далеко друг от друга, но были массивными и раскидистыми. На приличном расстоянии друг от друга расположились светильники-фонари, чем-то напоминавшие торшеры: на изящной стойке красовались сразу два стеклянных плафона, которые потихоньку начинали излучать бело-лунный свет. Значительное место в парке отводилось скамейкам: деревянные, с жесткой спинкой и черными узорными ручками. Если приглядеться, то в парке всё-таки можно заметить кого-то: на ветке неприметного на вид дерева, свесив ноги, сидела одинокая фигура.

Мрак. Кажется, будто он вот-вот поглотит весь мир, и эта кромешная тьма не даст ничему пробиться сквозь свои объятия.

Угольно-черные волосы чуть касались хрупких плеч девочки. Одета она в кимоно бежевого оттенка, из-под которого виднелось малиновое хитоэ [1]. Руки, торчавшие из широких рукавов, полностью исписаны иероглифами темно-красного цвета, а на ладонях можно заметить перчатки, по форме напоминающие лепестки белого цветка.

Грустно. Хочется забыться. Исчезнуть. Страшно. И этот страх сковывает, не давая даже возможности пошевельнуться. Отвратительно. Эмоции переполняют, не позволяя нормально вдохнуть.

А вот и мальчик отчаянно просит маму купить ему игрушку, но та лишь сердито смотрит на него и больно тянет за руку, стараясь быстрее уйти прочь с людной улицы. Нора смотрела на проходящих людей, провожая их пустым непроницаемым взглядом, даже не улыбаясь своей слащавой улыбкой, которая ужасно раздражала и почти всегда красовалась на её лице.

Она сидит на полу огромного храма и дрожащими руками чуть касается своих бледных щек. Отовсюду доносятся возмущённые голоса, и она чувствует, как на неё смотрят. Осуждающе. С презрением.

Шинки надоело всматриваться в шумные улицы города, и девочка перевела взгляд на небо, только-только начинающее медленно менять окраску.

Она осквернила его. Сделала больно своему хозяину. И делает сейчас.

Солнце медленно клонилось к закату, а насыщенный голубой цвет небосвода степенно сменялся более тёмными, вечерними оттенками, украсившись розовыми перьями еле прорисовывавшихся облаков.

Вот она уже находится в главном зале, окруженная сотнями регалий. Сил держаться на ногах нет, и с поникшим лицом она опускается на колени. Бесшумно. Чуть касаясь бархатной кожей грубого деревянного пола. Глаза опущены, почти закрыты. ー Встань. Неожиданно прозвучавший голос заставляет её вздрогнуть. Чуть слышный, но властный. И она повинуется. Медленно поднимается и устремляет свои заплаканные глаза на него.

А вот и оранжевый круг полностью скрылся, оставив за собой небольшой веер розовых лучей.

Он спокойно сидит, наклонив голову, и тоже смотрит на провинившуюся регалию. Сокутай[1] на нем сидит идеально. Шелковая ткань хо[3], на которой замысловато переплетаются черные узоры, переливается серебром. На талии — широкий пояс, украшенный сапфирами и прозрачно-голубыми топазами. Сзади виднеется ситагасанэ[4], по синеве ничем не уступающий глади морских вод. Пол лица скрывает обычная белая маска, придающая ему еще большую загадочность. Он встает, и сплетенные в косу темные волосы падают вперёд. ー Ты знаешь, что тебя ждет? Она молча кивает и смотрит на него, полностью готовая уйти в пустоту. Всё еще страшно. Яркая вспышка света заставляет веки молниеносно сомкнуться, гладкое лицо сильно морщится, а руки инстинктивно пытаются защититься от происходящего. ー …тем самым я освобождаю тебя от имени, которое даровал тебе.

В её бордовых глазах, казалось, отражался весь парк, на который всё ещё падал свет уже потерявших яркость оставшихся лучей солнца.

ー Теперь уходи, не хочу тебя больше видеть здесь. Он поворачивается спиной и растворяется. Слышится недовольный шёпот. Но ей всё равно. Боль исчезает. Она прикладывают руку к груди. Туда, где когда-то по-настоящему билось её сердце…

А вот и веер лучей пропал. Стемнело. Фонари, которые до этого излучали лишь слабый огонёк, зажглись с новой силой, стараясь осветить путь любому прохожему. В последний раз окинув взглядом вечернее небо, Нора выпрямилась и повернула голову в сторону узкой улочки, кишащей злобными и голодными аякаши. Ее вишневые губы растянулись в улыбке.

Она больше никогда не осквернит его.

***

ー Ку-ку. Бац. Круглый посеребрённый поднос полетел прямо в сторону только-только выглянувшего из дверного проема бога, который так и остался стоять, шокированный столь «тёплым» приветствием. К счастью, до него брошенный предмет не долетел, а приземлился буквально в нескольких сантиметрах от недоумевающего Ято. ー Какое ещё «ку-ку»? Шинки прибывшего блудного бога, который, кстати, несколько мгновений назад покушался на жизнь своего хозяина, рассерженно вскочил с места и, возмущённо открыв рот, начал на него кричать: ー Где ты шлялся целый день, да ещё и Эбису опять забрал с собой? Знаешь, что со мной хотели сделать его шинки? Почему мне не сообщил?… Вопросы следовали один за другим, и с каждым новым голос подростка становился всё громче и громче. «Меня, Бога, отчитывает моё же орудие!» Ято, который уже давно перестал вслушиваться в агрессивную речь подростка, осуждающе покачал головой, ногой оттолкнув поднос, которым Юкине пытался выбить из него дурь. ー Чего ты головой машешь? Кажется, этот жест окончательно вывел священную регалию из себя, и тот, нагнувшись, схватил первую попавшуюся вещь (как ни странно, в руках у мальчика оказался небольшой мандарин) и швырнул её в сторону темноволосой фигуры. На этот раз предмет достиг своей цели, и Ябоку чуть слышно ойкнул. Слегка покраснев от безостановочных криков, Юки попытался выровнять дыхание и выпрямиться. Не хотелось всё-таки причинять боль своему недохозяину. Дайкоку, всё это время молча наблюдавший за привычной сценой со стороны, продолжал хранить молчание. Он достал из небольшой коробки сигарету и запихнул её в рот, одарив при этом Ято унижающим взглядом. Юкине чуть успокоился и уже почти ровным голосом произнёс: ー В следующий раз предупреждай, если соберешься пойти куда-то. Ято, который успел подобрать мандаринку и уже собирался начать очищать ее от шершавой кожуры, почувствовал лёгкое покалывание в области шеи. Он отвлекся от своего занятия и запрятал так и нетронутый фрукт в карман. ー Я... я никак не мог сосредоточиться, и теперь посмотри, что Казума сделал с моим лицом. Блондин левой рукой приподнял вьющуюся челку и пальцем указал на свой лоб, на котором красовались аккуратно выведенные иероглифы: «Священный остолоп», затем, дождавшись, когда бог как следует налюбуется творчеством другого священного орудия, продолжил: ー И знаешь что? Он написал это маркером, который точно продержится неделю. Юкине испытующе посмотрел на Ябоку, ожидая от него хоть какой-либо реакции. Но тот лишь, пожав плечами, с жалобным лицом начал потирать ушибленную макушку. Шинки вздохнул и плюхнулся обратно на пол. «Все равно от него ничего не добьёшься». Было обидно, что тот, кто дал ему имя, не доверяет и постоянно что-то скрывает. Обидно. Очень. И бездомный бог это почувствовал. ー Ну… Эбису попросил отвезти его в кафе, — чуть слышно произнёс Ято, взглянув куда-то в сторону. После того, как Эбису переродился, он частенько стал с ним видеться. Бог Бедствий чувствовал себя виноватым перед ним, но, пожалуй, самое странное ー то, что всякий раз, когда маленький Бог Счастья оказывался рядом, у Ято возникало странное чувство внутри, будто тот родной… Неожиданно воцарившаяся тишина резко контрастировала с недавно бушевавшим шумом. Она дарила покой и душевное умиротворение. Даже вечно хмурящийся Дайкоку выглядел сейчас не так грозно. Ябоку посмотрел на Юкине, затем перевёл взгляд и на шинки Богини Нищеты. Тот даже улыбнулся. ー Ты... ты... отвел Эбису в кафе и угостил едой? — в конце концов спросил светловолосый юноша с нескрываемой долей гордости и удивления. Ято пару раз сильно моргнул, затем, странно засмеявшись, хлопнул себя по лбу: ー Да нет же, это он меня угостил. Богатый малый, — Ято довольно потер свой живот и, сделав несколько шагов вперед, добавил, — так что, Дайкоку, можешь не трудиться и не готовить мне еду. Бац. На этот раз в Ято полетел журнал модной одежды, успешно достигнув цели. Дайкоку очень недовольно смотрел на божка, в сотый раз собираясь вставить своё слово о том, что «храм Кофуку — вам не приют». Однако он не успел их произнести: из второго этажа в просторную комнату спустилась сама хозяйка территории. Богиня Нищеты выглядела как обычно: простая белая блузка, клетчатая розовая юбка и такой же расцветки галстук. Розовые волосы местами смешно завивались, придавая девушке свежесть и особую миловидность. ー О, Ятусик вернулся. Кофуку уже собиралась накинуться на своего знакомого, но тот, предугадав её действия, достал злосчастную мандаринку и со словами: «Кофу, фас!» отправил фрукт в дальний полет. Девушка моментально среагировала и, вцепившись в плод, начала его чистить. ー Да и чего вы так расшумелись? — после короткой паузы громко возмутилась «поддельная» Эбису, — Хиёрин спит. С этими словами девушка отделила оранжевую дольку, медленно запихнула её в рот и, неестественно сильно надув щеки, начала жевать мандаринину. Дайкоку с улыбкой помотал головой, следя за действиями своей богини. А против девочки «с душой наружу» он ничего не имел, так что эта информация его не возмутила. ー Когда она пришла? — Юкине вопросительно посмотрел на богиню, которая уже потянулась за следующей долькой. Кофуку для удобства расположилась на мягком диване и, придвинув к себе корзинку с фруктами, промямлила что-то похожее на «чуть раньше тебя». Ято, внимательно наблюдавший за присутствующими, сложил руки на груди и прислонился к стене, задумчиво поджав губы. Он потянулся к волосам, стащил тонкую резинку, почувствовав, как вся масса рассыпалась, чуть касаясь плеч. Бог никак не ожидал, что Хиёри решит сегодня посетить храм Кофуку. Он тяжело вздохнул: ー А где мы с Юки спать будем? На этот раз пришло время беситься шинки хозяйки храма. Улыбка с лица Дайкоку исчезла, а его глаза угрожающе сверкнули: ー Вали в Такамагахару, здесь тебе не приют. Ято цокнул и отвернулся, смущенный и недовольный: ー Я там засыпаю с трудом. Да и Хиёри скоро проснется и уйдет домой. Богиня Нищеты протестующе покачала головой: ー Она очень... ням... устала, да и комната большая… Места хватит… ням... всем. Юкине и Ябоку переглянулись, затем повернули головы в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, где крепко дремала их подруга. ー С... спать вместе с Хиёри? — первым отреагировал Юкине, который явно не был в восторге от такого заявления. Ято хмыкнул и подошел ближе к порозовевшему шинки: ー Да ладно тебе, опыт есть же. От таких слов светловолосый заметно покраснел и, оттолкнув своего приставучего хозяина, возмущённо выпалил: ー Заткнись. Вечно ты скажешь какую-нибудь гадость. Бог развёл руки в сторону и опустил голову: ー Всё-всё, молчу. Он снял мастерку, устало перекинув её через плечо. Хоть и за сегодняшний день никто не позвонил и убивать духов не пришлось, чувствовал он себя вяло, жутко хотел отдохнуть. ー Не знаю, как ты, но я спать. Шинки, который хотел снова отчитать своего бога за ужасное поведение, в удивлении замер: несколько минут назад дурачившийся Магацуками теперь серьёзно смотрел куда-то вдаль. Благодаря прогулке с Эбису, Ято и позабыл о сегодняшней не самой удачной встрече с Хиёри. Да и устала старшеклассница именно из-за него. «Надо будет извиниться». И бог бесшумно поплёлся на второй этаж, полностью погруженный в свои мысли. ー Эй, подожди! Юкине, дернувшись, пошел следом. ____________________________________________________________ [1] Хитоэ — однослойное нательное платье с широкими рукавами. Надевалось снизу. [2] Сокутай — мужское парадное платье эпохи Хэйан. Состоит из нескольких предметов одежды, надеваемых друг на друга. [3] Хо — верхняя одежда сокутай. [4] Ситагасанэ — нижняя одежда сокутай с длинным шлейфом.